Пролог

Лето 1998 года. Окрестности Раккун-Сити – Мэгги, детка! Не отходи далеко, здесь небезопасно. Слова матери едва ли взволновали Мэгги. Она была самостоятельным ребенком и всегда знала, куда лучше не соваться, а где безопасно. Нутром чуяла, как говорил дедушка. Мэгги любила дедушку больше, чем маму. Он никогда ничего не запрещал. Вот и сейчас она слышала, как дедушка и мама ругаются на крыльце крохотного лесного коттеджа, куда они приехали всего день назад. Их голоса разносились далеко, а Мэгги успела отойти всего на сотню футов от дома. – Ей всего двенадцать! – Мэгги знает, что делает. Господи боже, тут безопасно! Перестань вести себя, как встревоженная наседка. – Вот если бы ты!.. Дальше Мэгги слушать не стала. Скучно. Этот разговор повторялся так часто, что она успела выучить его наизусть. Сейчас мама с дедушкой поругаются, а вечером будут пить пиво на веранде и делать вид, что ничего не случилось. К дому шла старая грунтовая дорога, раскатанная сотнями колес. Популярное местечко, говорила мама, но Мэгги считала, что здесь можно только повеситься от скуки. Ни подружек, ни развлечений! Тут даже телефона нет! Где такое видано, чтобы не было телефона? Ни позвонить никому, ни поболтать. И зачем только согласилась поехать? Лучше бы с Джес провела время в городе. У той здоровенный дом, бассейн, можно обсудить все на свете сплетни и мальчишек из школы, а здесь? Даже озера захудалого рядом не найти, нужно идти целую милю. Милю! До школы было ближе, чем до этой лужи. Правда Мэгги не знала, правда ли это лужа. Но описания дедушки не вызывали восторга. Тут и комаров, наверное, тьма. – Ску-у-у-ка, – раздраженно протянула девочка и, пиная мелкие камешки, зашагала вдоль дороги. Видавшие виды кеды, на которых дырки маскировались заплатками в виде единорогов и облаков, вздымали вверх придорожную пыль. Это лето выдалось жуть каким жарким и влажным. Воздух вокруг вибрировал, будто смотришь вокруг через очки, где не стекла, а прозрачное желе. – Фу-ух, – Мэгги вытерла влажный лоб ладонью и брезгливо вытерла ее об короткие шорты. – Ну и где это долбаное озеро?! Мама не разрешала Мэгги ругаться, но сейчас ее рядом нет, так что можно, наконец, выразить все свое недовольство. Пнув очередной камень, девочка наблюдала, как он шлепнулся в ближайшие кусты. С громким воплем вверх взлетела какая-то птица и скрылась среди крон деревьев. Мэгги даже показалось, что та посмотрела на нее с недовольством. Девочка решила считать шаги. Так можно потом хвастаться дедушке, что она точно знает, где это его хваленое озеро. Запрокинув голову, Мэгги рассматривала верхушки деревьев. Темная, зелено-серая масса листьев вызывала желание все эти ветки хорошенько помыть. Мир вокруг казался мрачным, как в книжках-страшилках, которые девочка так любила. Вот-вот из густых зарослей могла выскочить неведомая гадость и напасть на одинокого незваного гостя. А то, что ее здесь никто не ждал Мэгги чувствовала всем телом. Кожу пощипывало, а по позвоночнику бежала отвратительная холодная дрожь. Каждый шорох заставлял то ускорить шаг, то замереть на месте, как замирал испуганный заяц в свете фар. – Да нет здесь ничего! – зло прошипела девочка, раздосадованная своей реакцией. Подружки бы хохотали до упаду. Называли бы трусихой. Мэгги никогда не станет им рассказывать про это захолустье! Может попросить маму уехать пораньше? Она же не собирается здесь провести две недели! Или собирается? Нет-нет-нет, не может этого быть! Мама так с ней не поступит. Да и что она сама будет тут делать две недели? Мэгги слышала еще перед поездкой, как родители ссорились. Вся эта взрослая чепуха о “нужно подумать” и “давай дадим друг другу время”. Девочка не вслушивалась. Когда одно и тоже происходит каждый день, то ты просто привыкаешь. Но она и подумать не могла, что мама с дедушкой потащатся сюда! Еще один камень полетел в кусты и Мэгги замерла, услышав тихое рычание. Оно было совсем тихим, но звучало так зловеще, что Мэгги сразу вспомнила фильмы ужасов. Их приходилось смотреть тайком, но девочка хорошо помнила липкий страх, хватавший невидимыми лапами за руки и ноги. Хотелось вскочить и убежать, но любопытство всегда перевешивало. Мэгги отошла на другую сторону дороги. Тихо, чтобы под ногой не зашуршала пыль и не заскрипели мелкие камешки. Остановилась и впилась взглядом в кусты. Ей показалось или они и правда мелко подрагивали? Будто там кто-то прятался. Или что-то… “Лучше вернуться”, – подумала Мэгги, но не успела даже с места сдвинуться. Кусты затрещали, ветки разошлись в стороны и среди листьев мелькнула собачья морда. Девочка охнула и отступила. Под ногой предательски хрустнула тонкая ветка. Собака утробно зарычала, обнажив внушительные клыки. Морда животного выглядела странно. Грязная, всклокоченная темная шерсть висела массивными комьями на боках и шее, от нижней челюсти к земле тянулась нитка вязкой слюны и глаза… Их затянула странная белесая пленка, Мэгги такой никогда не видела. Разве что у… У мертвых животных. – Хороший песик, – голос девочки задрожал и надломился, превратившись в свистящий шепот. Она уже прикидывала, сможет ли сбежать или лучше влезть на дерево. Опомнилась Мэгги только когда услышала хриплый лай и в нос ударил сладковатый запах мертвечины. Серо-бурая молния ударила в бок, оглашая округу яростным воем и рычанием. Мэгги с визгом рухнула на землю, попыталась отползти в сторону, но массивная собачья туша навалилась сверху и у шеи оглушительно клацнуло. – Мамочка! – выкрикнула девочка и тут на ее горле сомкнулись острые клыки. Из глотки вылетел сдавленный всхлип, короткие ногти впились в собачью шерсть, но через мгновение руки Мэгги обмякли и упали в дорожную пыль. Собачьи челюсти двигались без остановки, вырывая самые сочные куски. По разъеденной гниением морде стекали вперемешку слюна и кровь, а чуть в стороне еще одно животное высунулось из кустов и коротко тряхнуло головой. Сейчас оно присоединится к пиршеству, а потом двинуться дальше по дороге. Туда, где так сладко пахнет человечиной.