XXX

Новое весеннее утро постепенно вступало в свои права. Тяжёлые бархатные портьеры, расшитые золотой нитью, едва колыхались от прохладного ветерка, несущего с собой аромат сирени из раскрытых стрельчатых окон. С улицы доносился приглушённый звон колоколов и цокот копыт по булыжным мостовым, знаменуя начало очередного суетливого дня во дворце. Тем временем Мэг и Лилиан сидели за небольшим круглым столом, накрытым белоснежной льняной скатертью с тонким кружевом по краям. Перед ними стояло серебряное блюдо с ломтями свежеиспечённого хлеба, кувшин разбавленного вина с пряностями и небольшая фарфоровая тарелка с засахаренными фруктами — обычное лакомство, прибережённое для знатных леди во время утренней трапезы. — Говорят, леди Элеанор Роулингс, — вещала Мэг, потягивая вино, — вчера обронила носовой платок перед графом Честерфилдом трижды. И каждый раз с очень удивленным видом. Если она так будет охотиться дальше, придётся шить ей новый придворный наряд — с кармашком для петли. Или рыболовной сетки. Лилиан тихонько рассмеялась, отламывая кусочек хлеба. — Думаешь, на него все эти уловки действуют? — Конечно! — подруга так решительно тряхнула головой, что из простенькой прически ей на щеку упала прядка, — мне новый паж леди Элеанор украдкой обмолвился, что Честерфилд сам не свой. А паж-то, знаешь, хоть и серьезный, как архиепископ, но такие детали подмечает. И сам заглядывается на молоденьких сплетниц, как мужчина. Давеча, на леди Ханну как зыркнул — бедняжка даже загорелась вся. Лилиан не удержалась от смеха, вообразив себе описанную картину. Мэг хихикнула вместе с подругой, но взгляд её на миг скользнул к окну — будто она всё же помнила, что за стенами этой комнаты кипит другой, менее безопасный мир. — Ммм… — вспомнив о чем-то, Лили быстро посерьезнела. В ее руке оказался маленький десертный ножичек и она бесцельно повертела его, постучала тупым концом о стол, — а думаешь, не сильно ли громко вчера леди Жакетта смеялась, болтая с пажом Хэла? Мэг закатила глаза. — Эта-то? Ведет себя как королева. Ее матушка… ну та, герцогиня Кентская, которая недавно поселилась в малой дворцовой анфиладе — так вот, она хвасталась, что на коронации Его Высочества у дочки платье будет из флорентийской парчи. И рубинового оттенка, как у настоящей монархини. Похоже, она считает, что раз ее ненаглядная Жакетта столкнулась пару-тройку раз с принцем в галерее, то корона у них в кармане. Как бы… Десертный ножичек в руке Лилиан дрогнул и выпал, громко брякнув о блюдо. Ей хотелось улыбнуться — как делают это светские леди, услышав пустяк. Но мышцы щёк не слушались. Почему-то имя Жакетты прозвучало для нее слишком звонко. — А она красивая, — небрежно заметила Лилиан, стараясь, чтобы голос прозвучал легко и равнодушно, хотя внутри уже зашевелилось колючее чувство досады. — И всегда так элегантно одета. Я слышала, Его Высочество вчера был особенно внимателен к её остроумным репликам? — Кто красивая? Жакетта-то? — брови Мэг высоко подскочили, — ты что, Лили, Господь с тобой! На ней же трехнедельный запас пудры и румян каждый день! А умой ее — кем она будет? Нет уж, дорогая. Мужчины любят естественность. И тем, кто этой естественности стоит, тем ее и нужно дарить. И уж вряд ли Его Высочество слушал, о чем она там щебечет. Джесси мимо проходила и обмолвилась мне по секрету: говорит, принц учтиво кивает, а сам по галерее взглядом рыщет, грустный такой. Уж не тебя ли искал? Лилиан машинально взяла засахаренную вишню, отправила в рот и почти сразу пожалела — от сладости свело зубы. Как и от приторной любезности Жакетты, которую она ощутила, едва вообразив все сказанное. — Да брось, Мэг. Джесси почудилось, а ты, фантазерка, додумала. — Додумала? Ну ладно. — Мэг глотнула еще вина, а потом поудобнее устроилась на своем месте. — тогда что ты скажешь на это? У нашего Высочества есть одна маленькая милая особенность — он разговаривает во сне. Лилиан, еще не отошедшая от мыслей о леди Жакетте, лишь фыркнула тихонько. — Да-да, болтает еще и как! — продолжила Мэг, — вот например, вчера камердинер проходил мимо спальни принца и слышал, как Гарри громко и отчетливо сказал: «нет, Лилиан, так не пойдет…». Часовой на посту, наверное, покраснел до корней волос! — Мэг! — возмутилась Лили, чувствуя, как щеки загорелись, а сердце ухнуло куда-то вниз, будто с горы. По телу прокатилась знакомая теплая волна, сконцентрировавшись внизу живота. — Что — «Мэг»? Я серьезно! — заявила подруга, — такое же сложно придумать. Представь: он там один в кровати, в простынях. Может, даже и без ночной сорочки. И зовет тебя по имени… — Мэгги, ты неисправима! — Ах, значит, я неисправима? Ну не меня же по ночам кличут наследники престола, ей-Богу! — расхохоталась Мэг, — хотя я бы на твоем месте поинтересовалась, что именно «не пойдет». Слишком быстро? Слишком шумно? Лилиан тихо закашлялась, пряча лицо в салфетке, а Мэг с деланным сочувствием легонько постучала её по спине: — Бедняжка. Он, наверное, изводится там, а ты всё ходишь перед ним в платьях, как у монашки. Случайно нагнись за платочком — пусть мучается ещё больше. — Ну Мэг! — Что? Я же не предлагаю тебе ворваться в его спальню с требованием объясниться… Хотя, признаю, идея неплохая. Только не забудь взять ночную рубашку — ту, которая с кружевами. — Ну как ты можешь… — Я просто переживаю за тебя, дружочек. — Мэг подчеркнула последнее слово и подмигнула. — Потому что если он действительно бормочет твоё имя во сне — значит, его сновидения вызваны вполне конкретными мечтаниями о тебе днем. А может, и действиями. И если ты не собираешься его успокоить, это может закончиться трагедией. Например, разбитым бокалом. Или разбитым сердцем. Или еще чем другим. Лилиан прикрыла лицо руками, смеясь и замирая от смущения. Мэг подалась вперёд и шепнула: — А если серьёзно… он горит, Лили. Весь двор это видит. Я просто надеюсь, что ты будешь гореть вместе с ним — а не сгоришь одна. Этого было достаточно. Лилиан вскочила на ноги, пылая от возмущения: ей казалось, что подруга слишком легко читает ее самые грешные мысли. — Довольно! — она выставила вперед руки, точно защищаясь, — Мэгги, ты бесстыдница! Мэг весело рассмеялась, откинувшись на спинку своего кресла. — Ладно-ладно, дорогая. Можешь бежать от меня, но от желаний своих ты все равно далеко не убежишь. Лили отчаянно отмахнулась и, оставив подругу, выскользнула за дверь. В коридоре ее встретила приятная прохлада, и девушка направилась, сама не зная куда. Она шла быстро, как будто желая убежать не от слов Мэг, а от собственного отражения в зеркале — слишком раскрасневшегося, слишком взволнованного. Только бы так не горели щеки. Только б сердце не колотилось так бешено. Но разум не желал успокаиваться, рисуя вслед словам Мэг слишком откровенные картины. Однако на повороте в боковую галерею Лилиан вдруг замерла. В двух шагах от нее стоял Гарри, опираясь на оконный откос и что-то тихо обсуждая с Пойнсом. Почувствовав еще чье-то появление, принц повернулся и сразу выпрямился, внимательно рассматривая девушку. — Леди Лилиан, какая приятная неожиданность — он шагнул ей навстречу, сделав Пойнсу многозначительный жест рукой. Тот понял правильно и, ухмыльнувшись, поспешил ретироваться. Лили и Гарри остались одни, и воздух вокруг, кажется, можно было брать руками. Хэл подошел вплотную, и Лилиан ощутила его тепло и знакомый запах корицы и уда. Немного помолчав, он спросил с любопытством: — Вы… по-особому сегодня раскраснелись, леди. Что-то произошло? — Нет-нет, ничего особого, — Лили отвела глаза в сторону, чувствуя, как от волнения пульсируют виски — мы просто разговаривали с Мэг… — О чем? — вкрадчиво спросил Хэл, слегка наклонив голову набок и улыбаясь. Лилиан поняла, что выдала себя и смешалась, ощущая на себе его проницательный взгляд. — Н-ни о чем, милорд, — пробормотала она, — ни о чем, что могло бы вас заинтересовать. Пустая женская болтовня. — Пустая женская болтовня… — повторил Гарри, — Интересно, отчего тогда у вас так участилось дыхание? И почему вы смотрите сейчас куда угодно, но не мне в глаза? — Потому что… — начала Лилиан и осеклась, не зная, что ответить. Слова застряли в горле. Хэл медленно протянул руку и коснулся её подбородка, заставляя её поднять голову и встретиться с ним взглядом. Его голос прозвучал низко, почти интимно: — О чём ты думала, Лилиан, прежде чем увидела меня? Или правильнее спросить — о ком? Вызванная его вопросом досада и ревность придали девушке храбрости. — О том же, о ком думаете и вы, Ваше Королевское Высочество, беседуя с дочерью герцога Кентского, — произнесла она негромко. — Ах, вот как? — Хэл вскинул бровь, — вы имеете ввиду сэра Тобиаса Кэнфорда? Вчера он был таким веселым. Признайтесь, ему удалось заполучить ваше сердце или очередной остроумный отказ? А может, он смотрит на вас… — Он точно не смотрит на меня так, словно собирается отчитать за непослушание, — оборвала Лилиан тираду Гарри. Тот усмехнулся, надвигаясь на нее. Лили отступила, прижавшись спиной к неровной каменной стене. Дальше бежать было некуда. — Если бы я смотрел на вас так, как мне хочется, — Гарри уперся руками в стену, по обе стороны от Лилиан, — вы бы давно забыли о том, что существуют другие мужчины. — Самонадеянно. — фыркнула Лилиан, ощущая, как горит все тело — от возбуждения, ревности, злости, вызванной его колкостью, — кстати, а вы не боитесь, что дочь герцога не поймет ваших ночных бормотаний? Хэл чуть не задохнулся от неожиданности. Глаза его сузились, а на обычно бледных щеках проступил румянец. — Так вот о чем вы там говорили с Мэг. Вам не кажется, что вы с ней проводите слишком много времени? — и, наклонившись ближе, он добавил, — что же за бормотания мне приписывают придворные сплетни? — Якобы это звучало следующим образом: «Нет, Лилиан, так не пойдет» — произнося это, девушка снова отвела глаза в сторону. При этом дыхание ее сбилось и закончила она полушепотом, — хотела б я знать, что именно «не пойдет». — Понятия не имею, — Хэл уже овладел собой, но по-прежнему не отстранялся от нее и не убирал рук, — признаюсь лишь в одном, моя леди: все, что я делал с вами в моих снах, не только «не пойдет», но и превзойдет ваши самые смелые ожидания. Говоря это, он почувствовал, как Лилиан вздрогнула всем телом, и прижалась ближе. Но Хэл слегка отстранился. — Смущаетесь… пожалуй, мне и правда стоит посоветоваться с дочерью герцога Кентского на этот счет — она более опытна в таких вопросах. — Замечательно! — прошипела Лилиан и глаза ее засверкали, — в таком случае, я тоже не стану стесняться, если сэр Тобиас вновь предложит мне прогулку по саду! — Только попробуй, — резко бросил Хэл, утрачивая всякую иронию и наклоняясь так близко, что его дыхание горячо обожгло её щёку. — И клянусь Богом, я преподам тебе такой урок, после которого ты не вспомнишь даже имени этого глупца. Она вдруг улыбнулась и негромко прошептала в ответ, не отводя глаз: — А если вы ещё раз позволите себе смотреть на кого-то так, как вчера на Жакетту, я лично прослежу, чтобы королевская мантия по готовности оной оказалась расшита самой отвратительной бахромой. Они замолчали, тяжело дыша и не отводя друг от друга глаз. Спустя миг Хэл тихо рассмеялся и выдохнул, чуть расслабляясь: — Кажется, мы оба безнадёжны, моя леди. Но признаться, твоя ревность мне нравится. Лилиан улыбнулась уголками губ, чувствуя, что их перепалка сняла с неё часть напряжения, и тихо ответила: — А ваша меня раздражает. Почти так же, как и радует. И снова повисла тишина, словно и Хэл, и Лили подошли к той грани, за которой всё будет по-другому. Ни улыбки, ни полувздоха. — Ты всё ещё играешь, Лилиан? — спросил он, уже без насмешки. Она не ответила. Но и не отвернулась. В следующий миг Хэл резко отступил, будто только сила воли удержала его от большего. — Тогда до встречи в мастерской. Мне нужен будет твой совет касательно подбора тканей. И надень что-то светлое, прошу тебя. Вот как это платье, что на тебе сейчас. — и он кивнул на белое домашнее платье Лилиан. — Но оно же не предназначено для выходов… только в покоях… — начала было она. — Прекрасно. Мне очень хочется представить тебя в покоях. В своих. Он развернулся стремительно, оставляя за собой аромат уда и мысли, от которых горели не только щёки. А Лилиан осталась стоять в коридоре, ощущая дрожь от сдержанного желания, искры по всему телу от бесстыдной игры на грани, и ярость от того, как легко он вновь победил… И всё же, чёрт возьми, как же хорошо он это делает. С такими мыслями юная леди Мортимер побрела к себе. Жар мыслей, жар тела понемногу спадал, оставляя дразнящее послевкусие. И улыбку на губах. Так Лилиан вошла в комнаты и притворила за собой дверь. Мэг, хлопотавшая над каким-то из ее дневных платьев, отвлеклась и протянула понимающе: — Оооо, кажется, «Лилиан, так не пойдет» все-таки пошло? Да, дорогая?