Часть 1

      — Нет, вы только посмотрите на него! — возмущалась Клара, придерживая полы своего, некогда красивого бального платья, чтобы окончательно не испачкать его в грязи. — Он не считает разумным вернуться! Надо же, какая цаца!       Она не знала, что раздражает её в большей степени: грязь и холод, сорванные планы или молчание Доктора, игнорирующего всякие её замечания по поводу его идиотских идей. А ведь всё должно было быть совсем по-другому! Он обещал отвезти её на настоящий бал, где она могла бы ощутить себя героиней романов Джейн Остин. Может быть, её пригласил бы на танец какой-нибудь мистер Дарси? После встречи с Робином Гудом Клара отбросила всякий скепсис о возможности встречи со своими кумирами. Для них с Доктором не было ничего невозможного! Какие у неё были ожидания, какие волнения, какие мечты… обернувшиеся блужданием по тёмному лесу в середине ноября где-то в убогой английской глубинке.       Ничто не предвещало беды. Доктор задал примерные координаты и даже попытался облачиться в джентльмена (наконец-то он не был похож на бездомного!). Для Клары в гардеробе нашлось прекрасное небесно-голубое платье с тонкими лентами и вышитыми на них ландышами. Белоснежные перчатки покрыли её худые руки, скрыв последние следы летнего загара. Ей пришлось некоторое время повозиться с причёской: короткие волосы трудно было уложить в соответствии с модой эпохи Регентства. Однако все старания окупились в тот момент, когда Доктор удивлённо приоткрыл рот, взглянув на неё. В его глазах она уловила проблеск неподдельного восхищения — такого взгляда, о котором писали только в самых романтичных книгах.       Доктор довольно скоро поборол своё оцепенение и попытался сделать вид, что ничего не произошло: он начал рассказывать что-то про временные парадоксы и глупые легенды о вампирах. Клара только улыбнулась. Что это с ним? Но ещё больше вопросов у неё возникло, когда ТАРДИС наконец приземлилась и они вышли из неё.       Вместо светлой залы с канделябрами и девицами в белых шелках перед ними была пустая поляна посреди лесной чащи. Одинокая луна в лучших поэтических традициях освещала таинственную тропинку, ведущую в темноту. Однако, на этом романтика заканчивалась. Судя по голым деревьям и первому снегу, сезон был явно не прогулочным, и Клара невольно поёжилась от холода. Тонкий аромат её духов перебивался запахом осенней сырости и гниющей листвы. Доктор будто бы не заметил ничего из этого и смело шагнул вперёд. На робкое возражение своей спутницы он уверил её, что до ближайшего поместья было рукой подать. Что ж, ради своей мечты можно было и пройтись.       Спустя полчаса прогулок с фонарём Клара переменила своё мнение. Ей не было страшно, пусть нахождение в тёмном лесу вряд ли можно было назвать комфортным. К тому же, никаких признаков людей не обнаруживалось даже вдали. Доктор опять что-то перепутал! В другом месте и в другое время она могла бы ему это простить, но не сейчас. Клара замёрзла, неудобные каблучки то и дело цеплялись за опавшие ветки и листья, а грязь пачкала подол её платья, как бы она не старалась его придержать. В таком виде уже и не захочешь появиться на балу! Больше всего последние десять минут она желала вернуться обратно в ТАРДИС и одеться потеплее.       Вопреки здравому смыслу Доктор не поддавался её уговорам повернуть назад, хотя сам вздрагивал от холода. Причина этого геройства оставалась загадкой. Замёрзнув окончательно, Клара копила внутри негодование, но не решалась высказать его вслух, пока не споткнулась на тропинке о большой корень. Большой витиеватый, с характерной царапиной и переплетённый косой — такой сложно не запомнить. Особенно, когда уже спотыкался об него несколько минут назад. Ей хватило секунды и короткого взгляда на Доктора, чтобы понять одно: они заблудились.       Она взорвалась, как Фукусима. Высказав Доктору с десяток упрёков, Клара скрестила руки на груди и заявила, что не сдвинется с места, пока он не придумает план действий. У него, к сожалению, плана не было. С умным видом пожужжав отвёрткой то там, то здесь, он предложил двигаться по звёздам в сторону юга: он не был уверен, где именно оставил ТАРДИС, но движение в одну сторону могло вывести их хотя бы к какой-нибудь деревушке. Кларе пришлось с ним согласиться и пойти следом. Разумеется, пинать его вслух она не прекратила.       — Эй, железный дровосек, можно помедленнее, — прикрикнула она. — Куда ты так разогнался? Если ты не заметил, я собиралась на бал, а не на соревнования по спортивной ходьбе.       Доктору тяжело давалась молчаливая оборона, особенно, когда мисс Освальд была так активна в своём наступлении. Пилила она его, конечно, за дело, но он всё равно не мог долго это терпеть. Успокаивала лишь одна мысль: Клара пока ещё не достигла уровня Донны в этом искусстве. Если бы он с ней заблудился в этом лесу…       — И как вообще можно было выйти без карты, без нормального фонаря, без головы…       — Клара, я уже извинился, — заявил Доктор, резко остановившись.       Этого движения Клара не могла предвидеть и врезалась аккурат в его грудь, больно стукнувшись носом о пуговицу. Перед глазами тут же промелькнули всё небо и звёзды, а от боли перехватило дыхание.       — Ооо, тысяча чертей, — воскликнула она. — Ты собираешься убить меня в этом лесу?       Выхватив у него из рук платок, который Доктор хотел было ей предложить, Клара прижала его к носу и отошла в сторону. Крови не было, что уже само по себе было хорошей новостью: по крайней мере на лице не останется никаких следов. Да что же это такое происходит?! Как они могли сбиться с пути? Топографическим кретинизмом никто из них не страдал, поэтому их неудачные попытки выйти сначала к людям, а потом обратно больше походили не на совпадение, а на закономерность. Что-то не так с этим местом. Неспроста же ТАРДИС приземлилась именно здесь.       — Нам нужно идти в ту сторону, — наконец решился заговорить Доктор, указывая вперёд.       Клара зыркнула на него в лучших традициях самой страшной училки в школе. Иногда она ему так напоминала ту бестию из академии! Даже говорила теми же фразами!       — Я с тобой никуда больше не пойду, — заявила она. — Если ты не в состоянии найти дорогу…       — Ты что, хочешь здесь блудить одна?       Ну уж нет, этого он точно не допустит! Отбросив в сторону все упрёки, Доктор воспрянул духом, готовый спорить с ней до посинения о том, какая это глупая идея. Пока вдруг не заметил за её спиной какое-то движение. Клара тут же перехватила его взгляд и обернулась.       — Юной леди и вправду не стоит гулять в такой час одной, — произнёс возникший из неоткуда молодой человек. — Наши леса полны загадок.       Незнакомец был высок и очень красив: широкие плечи, высокий лоб, большие выразительные глаза. Флёр таинственности и бунтарства окутывал его с ног до головы, начиная с небрежно развязанной ленты под воротником и завершая игривой улыбкой. Он слегка горбился, хромал на одну ногу, но это ничуть не портило впечатление. Его лицо казалось Кларе очень знакомым, а неожиданное появление потушило её возмущение.       — Я гуляю не одна, — ответила она сбивчиво.       Молодой человек улыбнулся чуть шире, на мгновение опустив глаза, а затем взглянул на Доктора.       — Простите мою бестактность, но мне показалось, что вы собираетесь оставить своего… — он задумчиво нахмурился, — батюшку?       — Нет, только не снова! — обречённо вздохнул Доктор и подошёл ближе к своей спутнице, — Клара, объясни ему! Как он мог подумать, что я твой отец, когда мы…       — Сударь, вы ошиблись в обоих своих предположениях, — настойчиво перебила его Клара, обратившись к незнакомцу. — Мы немного повздорили с мистером Смитом, но не собирались разлучаться.       Если он слышал их перепалку, то наверняка не поверил её словам, но сделал вид, что ответ его устраивает. Странное ощущение неловкости так и не возникло между ними. Обычно Кларе бывало неловко после того, как собеседник поймал её на лжи. Однако этот незнакомец безупречно скрыл свои догадки, вероятно, чтобы не задавать встрече неприятный тон с самого начала. Он сдержанно кивнул Доктору, как будто их друг другу представили.       — Мне знакомо ваше имя, — он посмотрел на него свысока, будто оценивая. — И лицо. Мы не встречались прежде?       — Сомневаюсь, — отрезал Доктор.       Всем своим видом он демонстрировал, что не собирается продолжать беседу. Незнакомцу на это, очевидно, было наплевать. Он не обращал ни малейшего внимания на напряжение в позе и голосе «мистера Смита», словно тот ответил ему в той же дружелюбной манере. Вообще молодой человек держался очень расслабленно.       — Вы правы, — отозвался он и взмахнул рукою. — Вероятно, вы похожи на один из образов, что приносила мне муза. Точно! Таким мне виделся Прометей! Слыхали? Титан! Ты знал, что значит бой / Отваги с мукой… ты силен,/ Ты пытками не устрашен,/ Но скован яростной судьбой… А вы, стало быть, миссис Смит?       Пока незнакомец одаривал Доктора лестным сравнением с греческим полубогом, Клара медленно осознавала, что узнаёт его, и это окончательно сбило её с толку. Едва она услышала знакомые строки, сомнений больше быть не могло. Столько лет вести литературу и не узнать человека с одного из самых тиражируемых в Англии портретов…       — О нет… — обескураженно прошептала она, оглядывая его беспокойные золотистые кудри.       Ещё немного и Клара взяла бы его за руку, чувствуя острую необходимость увериться в его реальности. Может, это всего лишь дух? Но молодой человек улыбался ей и выглядел очень даже настоящим. Не просто человек, а самый что ни на есть лорд Байрон!       — О да! — вклинился вдруг Доктор, перехватив руку своей спутницы, потянувшуюся к поэту. — Миссис Смит всё никак не отвыкнет от своего девичьего имени!       Его замечание вывело Клару из состояния растерянности. Миссис Смит?! Да он в жизни её так не называл! «Заботница», «компаньонка», «коллега», максимум — «друг», да и то в очень редких случаях. А тут Доктор представил её своей женой и сделал это очень настойчиво. Неужели великий английский романтик пробудил в нём ревность?       — Вы очень молоды для замужней дамы, — отметил Байрон, обратившись к Кларе.       С театральной галантностью он взял её руку и, не спросив разрешения, коснулся губами её перчатки. Всё больше для неё становилось очевидно, почему в истории его изображали тем ещё ловеласом: под напором его обаяния сложно было устоять. Однако Клара, отказавшая уже десятку мужчин в разном времени и пространстве, легко различала подобные трюки и не собиралась на них вестись. Пусть и могла немного подыграть. В этом случае убить тем самым сразу двух зайцев.       — Мой муж торопился со свадьбой, — она вложила в эту фразу многозначительную интригу, одновременно интригуя Байрона и провоцируя Доктора. — Мужчины порой так нетерпеливы.       Откуда в ней взялось это кокетство, было загадкой даже для самой Клары. Её веселила роль светской львицы, которую она собиралась на себя примерить, чтобы вызвать интерес у живого классика. Может, потом окажется, что одно из его стихотворений было посвящено ей? Стать музой для поэта — это ведь было так романтично! Взглянув на Доктора, она поняла, что он совсем не разделяет её настроения.       — Скажите, милейший, — деловито обратился он к Байрону, подчёркивая, что они не знакомы. — Вы не подскажете, где здесь поместье Йелвертонов? Мы думали до него не так далеко.       — Ах, Йелвертон! — воскликнул поэт. — Так, стало быть, вы держите путь в Ньюстед? Как мне не знать туда дороги? Здесь всё вокруг дышит моей юностью.       За весёлой речью Клара заметила мелькнувшие в глазах Байрона искры. О, разумеется, его задело замечание Доктора о Йелвертоне. Ньюстедское аббатство было его родовым имением, оставшимся ему в наследство от буйного двоюродного деда по материнской линии, «злого лорда», как прозвали его местные жители. Байрон с матерью недолго прожил в Ньюстеде, но некогда он был восхищён им. Насколько Клара помнила его биографию, с начала 1800-х для того, чтобы пополнить своё таящее на глазах состояние, им пришлось сдавать убыточное поместье молодому богатому барону, чьё имя и было Эдвард Йелвертон.       — Так вот отчего вы так бесстрашно бродите по ночной чаще, — подхватила она, пытаясь изменить тон беседы. — Не будете ли вы так любезны, проводить нас? Здесь очень вертливые тропинки, мне думается, они способны свести меня с ума. Но вам я могу довериться?       Внеклассное чтение Джейн Остин, кажется, пошло на пользу её манерам. У неё получилось вполне убедительно подражать её героиням и маневрировать в разговоре с искусным словотворцем. Впрочем, даже великий Байрон был всего лишь мужчиной, и его эго оказалось лучшим рычагом воздействия.       — Мадам, сочту за честь сопроводить вас, — он предложил ей руку, даже не взглянув на Доктора. — Вы правы, в нашем лесу заплутало немало невинных душ.       Они направились совсем не в ту сторону, куда прежде предлагал идти Доктор. По дороге Байрон всячески развлекал Клару рассказами о своих путешествиях, читал что-то из «Паломничества Чайльд-Гарольда», нахваливал своего нового друга Перси Шелли и даже поделился несколькими «эксклюзивными» идеями о будущих поэмах. Он рисовался откровенно и умело, что не могло не нравиться дамам и с большой долей вероятности совсем не радовало других мужчин. В частности идущий чуть поодаль Доктор почти его не слушал, лишь сверлил суровым взглядом его затылок. Клара чувствовала это спиной, но не собиралась ничего менять: в её интересах было как можно дольше очаровывать поэта, чтобы тот уж точно не бросил их в этом злополучном лесу. Да и его рассказы были забавными, особенно в тех моментах, которые она прекрасно помнила из его биографии. Её веселило, как в своих похождениях он приукрашивает и додумывает детали. Когда Байрон заявил, что она будет первой, кому он поведает свою задумку о славном пирате Конраде, Клара едва сдержала довольный смешок: сюжет «Корсара» она отлично помнила. Интересно, как изначально задумывалась история?       То, что услышала Клара звучало совершенно иначе, будто бы Байрон пересказал ей совсем другую поэму. Не было никакой Медоры и уж точно — никакой Гюльнар. Конрад в своём первозданном виде был просто балагуром, распутным и даже меркантильным, странствующим по морям и больше напоминавшим капитана Джека Воробья.       — Милый Байрон, разве таким вы видите своего героя? — деликатно поинтересовалась Клара, стараясь скрыть разочарование. — Весь его интерес сводится к деньгам и славе. Он жаждет приключений, но все его страсти не так… поэтичны. Из-под вашего пера рождаются такие благородные мужи, чьи подвиги вызывают истинное восхищение, ведь единственной их ценностью остаётся свобода. И любовь, конечно же. Я полагала, что вашими героями всегда движет нечто большее.       — Вы так считаете?       По его голосу Клара поняла, что молодой поэт почувствовал её недовольство от его рассказа, и это испугало её. Нет, меньше всего на свете ей хотелось задеть его этими словами или изменить прошлое. Это — Байрон, а она всего лишь учительница литературы в Коал Хилл, не ей суждено было написать великий «Корсар». И всё же её беспокоило, что задумка звучала совсем не так, как должна была войти в историю.       В поисках поддержки Клара обернулась. Единственным человеком, который мог подсказать ей, что делать в такой ситуации, был Доктор. Ведь только он знал эти чудаковатые правила про то, как можно изменять историю, а где в неё лучше не вмешиваться.       — Право, я не знаю, смею ли я рассуждать об этом, — неловко ответила Клара, никого не обнаружив за их спиной. — Но где мой муж? Вы не заметили, куда он пропал?       Беспокойство за Доктора готово было уже полностью захватить её мысли, когда вдруг случилось то, к чему она была готова меньше всего в этот момент. Байрон — тот самый любитель женщин, о котором говорил весь лондонский свет, как об опасном соблазнителе, совсем не чурался искать любви не только юных красавиц, но и замужних дам. Стоило Кларе отвернуться, как он тут же приблизился к ней, притянул за талию и с пылом томящегося от желания поклонника принялся шептать ей на ухо почти непристойные вещи.       — Вы покорили меня своей красотой, — бормотал он с грудным рыком, пытаясь оказаться ещё ближе. — Так чисты и скромны, но я же слышу шум прибоя — это море страстей, бушующее в этой груди. О, доверьтесь мне! Я предчувствовал нашу встречу…       С этими словами он попытался поцеловать её, но Клара отчаянно давила ему на плечи и старалась увернуться.       — Пустите! Немедленно пустите меня! — протестовала она. — Где Доктор? Куда он, чёрт возьми, подевался?!       Остудить пыл поэта оказалось непросто: ей потребовались большие усилия, чтобы выпутаться из его объятий. Для пущего эффекта Клара воспользовалась своим любимым приёмом — со всей силы залепила ему пощёчину.       — Как вы посмели расценить моё к вам расположение в таком дурном свете?! — она с негодованием отшатнулась от него подальше.       Все её вдохновлённые мечты об английских романтиках в одно мгновение оказались разрушены. Великая сила любви, как оказалось, была вполне земным и естественным желанием. Байрон действительно был наглецом, причём весьма самодовольным, несмотря на свою хромоту. Но разве она дала ему хотя бы малейший намёк на то, что к ней можно так откровенно приставать, чуть только Доктор отлучился. О том, где в это время носило этого идиота, Кларе хотелось знать больше всего.       Байрон повёл челюстью, проверяя её функционирование, и пальцем коснулся уголка своих губ. На его руках блеснула кровь. Клара, видимо, поранила его своим кольцом. Или удар у неё был уже слишком хорошо поставлен.       — Мадам, мне почудилось, что в ваших словах был намёк на ваше несчастье в браке, — с насмешкой сказал поэт, небрежно стирая кровь с губ. — Вы предложили вас проводить и так оживлённо вели беседу…       — Разве все женщины, заинтересованные в вашем творчестве, непременно несчастливы в браке и ищут у вас любви? — резко прервала его Клара.       То, что его веселила эта ситуация, злило её ещё больше. Каков наглец! Ему хотелось увидеть в её словах намёк и он его разглядел. Ох уж эти витиеватые фразы! Как опасно с ними играть!       — Приношу вам свои глубочайшие извинения, — Байрон продолжал улыбаться, но уже не смел к ней приблизиться. — Я неверно истолковал вашу просьбу и замечания о свадьбе. Вы знаете, многие девушки выходят замуж слишком рано и не успевают познать настоящую любовь. Мне в этом признавались многие замужние дамы. Я не бахвалюсь этим, нет. Мистер Смит показался мне достойным человеком, но наделённым некими странностями. А вы… Простите мою дерзость, только одного не могу понять: отчего вы так холодны с вашим мужем, если храните ему верность?       Слова поэта поразили Клару и наконец вернули всё на свои места. Выходит, она слишком увлеклась своей игрой, не подумав о последствиях. Это в 21 веке молодые люди привыкли буквально понимать женщин, задавать конкретные вопросы и говорить откровенно на чистоту. Два века назад всё было иначе. Искусство флирта создавалось из крупиц и полунамёков, которые она, совсем не думая, заключила в свои слова. И юный Байрон: он понял её так, как принято было понимать в соответствующей ему эпохе, где мужья развлекаются в объятиях гувернанток своих детей, а светские дамы заводят молодых любовников. Хотя разве со временем что-то поменялось?       Наверное, она что-то всё-таки упустила и теперь ей требовалось исправить положение так же изящно, как делали её любимые романтические героини. Собрав в себе все ораторские задатки и подключив фантазию, она придумала достойный ответ.       — Любезный Байрон, это очень просто, — Клара переплела пальцы обеих рук между собой, слегка заламывая запястья от волнения. — Мой муж, как вы заметили, горделив и сдержан в чувствах: он — шотландец, а вы и без меня прекрасно знаете их нравы. В то время, как вы воспеваете чудо любви и свободы, он облекает её в нечто простое и менее звонкое: в заботу и нежность, которые не терпят посторонних глаз. Вас смутило моё замечание о скорой свадьбе? Так знайте же, Джон торопился жениться на мне от того, что наши чувства не могли долго ждать. И я подчёркиваю — наши. А я, как вы утверждаете, слишком молода лишь с виду. Уверяю вас: с моим мужем я познала и любовь, и счастье. Вам не о чем беспокоиться.       Со стороны деревьев послышался шорох, после чего из кустов наконец показался Доктор. Он деловито осматривал кору и ветки, сканировал их отвёрткой, а затем делал какие-то пометки в своём блокноте. Со стороны он выглядел, как сумасшедший. А впрочем, как и всегда. Хорошо, что Клара не упомянула ничего об этом в своей речи.       — Так докажите, — отозвался Байрон после короткого молчания. — В искусстве слов, как вижу, вы мастерица. Но я не верю речам. Я знаю, что чутко одно лишь сердце.       Странно, я это читала у Экзюпери, — подумала Клара, смущённая как формулировкой, так и самим предложением. А впрочем, разве он не прав? Вот только Доктор вряд ли оценит этот спектакль. Только бы он всё понял и подыграл ей! Она с надеждой взглянула на него, стремительно вышагивающего к ним навстречу. А ведь его тоже можно было назвать романтиком: бесстрашный авантюрист, не слушающий приказов, благородный и бескорыстный, следующий за мечтой, готовый на любые жертвы ради… неё?       — Клара, мне удалось найти ТАРДИС! — подчёркивая что-то в своих заметках, объявил он. — Если ты всё ещё настроена на бал, мы, конечно, можем туда пойти, но я подумал, что в таких обстоятельствах…       Пока он тараторил и не обращал никакого внимания на её пытливый взгляд, Клара подошла к нему ближе, пересекая привычную для них обоих линию зоны комфорта. Только это заставило Доктора отвлечься.       — Клара? — непонимающе спросил он, когда уловил непонятный блеск в её глазах, а затем быстро взглянул на Байрона. — Что тут у вас произошло?       — Мы искали способ добраться до истины, — улыбнулась она и ласково коснулась его щеки. — Кажется, мы его нашли.       К разнице в росте Клара уже давно успела привыкнуть: поднявшись на носочки, она смело потянулась вперёд. Сердце подсказывало ей, что Доктор не оттолкнёт её. Даже в ту секунду, когда её губы коснулись его, оставив сухой, почти невесомый поцелуй, она не сомневалась в нём. Пусть он не ответит… Клара была готова к смущению и нелепым вопросам. В глубине души она знала, что давно должна была это сделать. От волнения она ощущала покалывание в кончиках пальцев, там, где подушечки соприкасались с его кожей. Нелепо и глупо, но волшебно, как рождение новой звезды. И в тот же миг все её возможные сомнения были наглухо разбиты: Доктор ответил на её поцелуй, робко притянув к себе, деликатно, но так же уверенно.       — Он также счастлив, избранный тобою — / И как его завиден мне удел! — тихо произнёс Байрон и пригладил свои непослушные кудри. — Когда б он не любил тебя — враждою / К нему бы я безмерною кипел!