Часть 1

— Хуан, я в церкви. Здесь пусто. Эйден в очередной раз выполняет чьи-то поручения. Это уже стало нормой. Сделай то, сделай это. Одним словом — мальчик на побегушках. По-моему, всем в Вилледоре это казалось очевидным, но только не самому пилигриму. А, может, он старательно делал вид, что не замечает помыкательство. Отвлечься сейчас на задания было не таким уж плохим решением в свете последних событий. — Эйден, — окликивает до боли знакомый голос. Настолько знакомый, что пилигрима пронзает дрожь. — Давно не виделись. Что ты здесь делаешь? Нет. Не может быть. Только не сейчас и не здесь. И вообще никогда где-либо. Парень надеялся, что больше никогда не увидит Хакона. Только не после его предательства. И дело здесь не только в убийстве Лукаса и прочих недоговорках, которые, оказывается, были между ними. Хотя, это больше не недоговоренность, а откровенная ложь. Ложь физическая. Ложь ментальная. — Это я должен спрашивать. Слова отзывались эхом по церкви. Когда-то малое достояние архитектуры теперь превратилась в груду обломков. Повсюду валяются оторванные деревянные дощечки, строительные леса, разбросанные строительные материалы и мусорные мешки. Освещением служат многочисленные горящие металлические баки, но даже такое количество не в состоянии озарить здание, уже давно погрязшем в мгле. Лишь фрески остались практически нетронутыми. Через них хоть немного проникает солнечный свет. Можно ли данную церковь сравнить с состоянием Эйдена? Недавно беззаботное, пропитанное верой в светлое, с позволение назвать, будущее, где также виднелись прорастающие ростки доверия к людям, обратилось в отчуждение ко всеми миру. Теперь он разбит, как практически все стекла в здании. Собственные мысли противны, как ужасающий запах, исходящий по всей площади постройки. Все рухнуло. Теперь можно только с насмешкой наблюдать за руинами его недавних мечт и представлений. — Где все? Здесь должны быть ренегаты. И правда. Этих отмороженных ублюдков здесь не наблюдалось, что было подозрительно странно. — С командиром, которого ты пришел убить? Повезло ему. Судя по всему. Уильямс приказал снять часть постов. Хакон говорил равнодушно, словно готовил эти диалоги заранее, расхаживая вокруг пилигрима. Неужели совсем ничего не екает? Даже в самой глубине души? Неужели можно быть настолько эгоистичной скотиной? — Эйден, ты задаешь слишком много вопросов. Это может быть чревато. Чревато? Чем? Смертью пилигрима? Убийством тех, кто хоть немного знает о задании? Бред. Эйден не знает, что испытывает в данную секунду. Злость? Разочарование? Отвращение? Все смешалось. Хочется ударить Хакона, да посильнее, за все, что он сейчас говорит и говорил ранее. И одновременно все бросить и сбежать. Тогда будет ли это считать трусостью? Да, наверное. — Нахуй иди, Хакон. Я здесь не из-за тебя. Злость победила. А как может быть иначе? Неужели с этим предателем можно разговаривать по-другому? С его Хаконом можно было тепло болтать обо всем на свете, сидя на разрушенной крыше, и встречая рассвет. Вероломство все перечеркнуло, оставив легкий шлейф воспоминаний. Эйдена настолько охватило чувство ненависти, что он не сразу заметил, как за спиной Хакона появились ренегаты. Пилигрим рефлекторно отшатнулся, тем самым оценивая количество и масштабы. Хакону страшно сражаться одному. Переживает за свою шкуру. Это и неудивительно. Столько людей он подставил и предал в Вилледоре ради своих целей. Их число и не счесть. А многих ли Хакон убил ради чье-то задания? — Еще шестеришь на Вальца? Тут просто нельзя скрыть усмешки. Человек, которого ты считал самым близким для тебя за последние месяцы, нет годы или целую жизнь, оказывается работал на злейшего врага. Мужчина, с которым ты не раз делил постель, теперь стоит по ту сторону баррикад. Его, конечно, предупреждали случайные знакомые, сидя за костром, что такое случается в нынешнее время. И очень часто. Но проблема парня была в том, что он сталкивался с таким вживую впервой, поэтому переварить все это удавалось с трудом. — Хорош болтать, Эйден. Отдай мне ключ. — Что? Я был нужен тебе только для этого?! — Ключ ВГМ, Эйден! Отдай его мне! Пилигрим думал, что его мир не может рухнуть дважды. Оказывается, кто-то слишком самонадеянный. Парень задумывался, какую цель проследовал Хакон, когда они встречались. Много вариантов перебрал. Так и не смог подобрать верный. Но тут все встало на свои места. Ключ ВГМ! Как он раньше не додумался? Ведь Хакон постоянно копался в его вещах, но всегда находил оправдание. Несколько раз выпрашивал, так же находя повод. Однако Эйден относился к этой важной железке очень ответственно, поэтому всегда хранил ключ с собой и никому не давал. Даже своему парню. Парень немного медлил с ответом. Он внимательно смотрел на лицо Хакона, пытаясь поймать хоть какую-то нужную для него эмоцию. Сожаления за свои действия, любящий взгляд, какой пилигрим помнит при их многочисленных встречах. А был ли он? Возможно, Эйден выдумал это. Подстраивал события, как будет выгодно ему. Жил в розовых очках и не понимал очевидно. В лице не отражалось ничего подобного. Вместо этого прослеживалась надменность и решимость. Ничего подобного, что так хотелось увидеть. — Попробуй его забрать, Хакон. Пилигрим попытался изобразить подобие усмешки, но вышло, откровенно говоря, не очень. Он все еще не верит в происходящее. Ему столько раз твердили, что люди те еще мрази, а парень начал это осознавать только недавно. —  Я постараюсь. Обещаю. — Забирайте у него ключ! Мужчина скомандовал это в спешке и стремительно удалился в неизвестном направлении. Казалось, теперь нет времени на размышления. Тебя окружают враги, и самое время не медлить и действовать. Однако Эйден не переставал вспоминать и содрогаться от фальшивости произошедшего, да и за долгое время, движения боевки стало автоматическим. Нужно лишь включать голову при уворотах. Они познакомились с Хаконом крайне странно. Мужчина спас его, казалось, от неминуемой гибели. Вытащил из петли. Помог окончательно не превратится в монстра. Уже тогда можно было подумать, что это что-то предначертанное судьбой. Спасение. Дальнейшие экскурсии по городу. Пилигриму показывали самые потаенные уголки поселения. Заброшенные квартиры, где еще словно теплилась жизнь. Крыши, с которых открывался потрясающий вид на Вилледор. Там они частенько зависали, разговаривая обо всем на свете. Вылазки, взаимоотношения, лучшая выпивка — все это присутствовало в их болтовне. Эйдену казалось это клевым. Вот так с кем-то сидеть, обсуждать интересующие темы, иногда пить горячительные напитки, и не надоедать друг другу. Такого не было ни с кем. Он стал столько разговаривать после появления Хакона в его жизни. Раньше такого не было. Прежде его учили молчать, не делиться сокровенными мечтами, планами, а уж тем более частью плана. Пилигрим был до этого отчужденным, недоверчивым ко всему вокруг. Как оказалось, и правильно делал. Парень и не заметил, как их отношения с Хаконом стали ближе. Они вместе отправлялись на вылазки, делились случившимся за день, даже если это была мелочь, делились артефактами, подкалывали друг друга. Мужчина стал ласково называть Эйдена «малыш». Конечно, с оговоркой, что это из-за возраста. Их разница в возрасте достигала практически отметки в двадцать лет. И этот факт совсем не смущал пилигрима. Только вначале ему казалось это странным. Чудно взрослому, повидавшему жизнь, мужчине общаться с малолеткой. Дальше-больше. В их взаимоотношениях стала проглядывать наглядная забота друг о друге. Хакон специально для Эйдена искал ингибиторы, даже, если по его словам, они находились в труднодоступных местах. Пилигрим отыскивал для мужчины книги, которые не найти на базаре и у известных перекупщиков. Он нарочно обыскивал забытые квартиры, перешвыривал все вещи, в поисках желаемого. И стоит ли упоминать, что зачастую приходилось вначале вычистить кусак из жилища, чтобы туда проникнуть. Каждый из них интересовался, где кто ночует. Безопасно ли там, не нарушит ли что-то/кто-то сновидения, например, погодные условия. Их первый поцелуй произошел под козырьком здания, пока они пережидали дождь. Все как в романтических фильмах. Лучшего момента их придумать нельзя. Эйден, который к тому моменту понял, что испытывает некие другие чувства к другу, болтал без умолка о новых заданий, которые без конца сыпется ему на голову. Парень тянул время, как только мог, чтобы побыть с Хаконом подольше. Как только бесконечная болтовня закончилась, пилигрим обернулся в сторону мужчины, дабы услышать мнение на этот счет, но вместо этого ему ответили поцелуем. Вот так. Спонтанно. Но Эйдену показалось, что так и должно быть. В силу своих чувств или неопытности. За свои двадцать лет он ни разу не целовался до этого момента. Поэтому тогда все прошло несуразно, смято, однако со счастливой улыбкой на лице. Наконец-то с ренегатами покончено. Пришлось прикончить больше нескольких десяток, чтобы они исчезли. На одежде появились новые следы с кровью, которые неплохо гармонировали со старыми пятнами. В постапокалипсисе на стирку времени не остается. Хакон вышел из угла, осматривая поле боя. Казалось, вот это должно вызвать у него хоть какую-то явную эмоцию, но ничего. Сука. Оказывается, он совершенно не знал этого мужчину. — Неплохо, неплохо, малыш. Ты сделал себе имя в это дыре. Ему оставалось похлопать после этих слов, чтобы усмешка была еще более презрительной. Прозвище «малыш» теперь казалось отвратительным. От него хотелось проблеваться. — Ты этого хотел? Ты правда готов меня убить из-за этого ключа, Хакон? — Уже столько людей мертвы. Теперь колесо не остановить. Неужели все это правда? Оправдание Хакона — это количество смертей. Только донельзя черствый человек мог сказать такое. Безразличие к доверию. Многие верили ему, открывались, а он наплевал на их чувства! Люди — это предмет достижение цели, не больше. — Но…ты же мог убить меня…и забрать его на Базаре… Что изменилось? Тогда, при самой первой встрече, которую Эйден ошибочно назвал судьбоносной, мужчина мог запросто забрать ключ. Сыграть спектакль о спасении пилигрима, выставив себя героем, а позже забрать предмет и кинуть парня на съедение зомби. Труп бы не нашли. А Хакон мог придумать причудливую историю, где он сделал все, что было в его силах. — Ты думаешь, я всевидящий?! Я спас тебя только из-за репутации. Она у меня немного хромала на Базаре, а тут ты подвернулся. Такой бедный, несчастный, ожидающий своей смерти. Поначалу я схватил нехилое осуждение, но позже, когда ты стал помогать всем подряд, меня сильно зауважали. Малыш, ты просто появился в нужном месте, в нужное время. Вот и все. Мужчина развел руками и гадко улыбнулся. Он не притворяется, а правда так считает. И всегда так считал! Всегда… А Эйден, как глупый мальчик, верил в смазливые рассказы про его вызволение. Как парень не смог этого разглядеть раньше? — А как же все, что было между нами? Ты прикидывался моим парнем из-за приказа Вальца?! Я…Я блять тебе открылся, как никому другому. Ты говорил мне такие вещи, которые я не слышал от других. Мы спали. Пиздец… Эйден прикрыл нижнюю часть лица руками и горько улыбнулся. Столько воспоминаний пролетало перед глазами, от которых становилось дурно. — Как удивительно, пилигрим, который путешествует по всему миру, пережил дохуя чего страшного, ищет свою сестру, которую не видел всю свою сознательную жизнь, влюбился первый раз. Как я тебе завидую. Я влюбился первый раз лет в пятнадцать. Мир прекрасен, плохое отбрасывается в сторону, ты живешь только этим человеком, готов сделать ради него все, что угодно. — Хакон иронично философствовал, не забывая жестикулировать. — Малыш, ты правда думаешь, что человек, у которого за спиной три брака, вдруг влюбится в сопляка? Тебе столько людей твердили, что со мной лучше не связываться, а ты пропускал мимо ушей. Понадеялся, что они врут, не знают меня настоящего. Так вот, Эйден, расскажу тебе простую истину. Люди не меняются. А теперь, когда я немного просветил, вернемся к делу. Отдай мне ключ. И все закончится оптимально для нас всех. Странно, что не слышно, как у Эйдена скрипят зубы, пока он слушает это. Действительно, какой он дурак! Просто конченный наивный кретин! Почему именно этому человеку он решился довериться?! Почему ко всем было животное отчуждение, а эта Мерзость втерлась в доверие?! Пилигрим еще никогда так не ошибался. После такого точно научишься не доверять людям, даже если они предлагают помощь, либо попросту проявляют дружелюбие. — Я повторюсь. Иди нахуй, Хакон. После этих слов мужчина замахнулся топором и нанес Эйдену незначительные увечья. Парень не промах, заведомо знает, когда уклониться, а когда нанести ответный удар. Все это казалось пилигриму абсурдным. Он должен закрыть глаза, распахнуть очи, и увидеть себя в импровизированной кровати. Мир не может быть настолько гнилым. Эйден размахнулся орудием, однако только рассек воздух. Соперник ловко уклонился, на его лице появилась нахальная улыбочка. Сука. Вначале беседы абсолютно никаких эмоций, а когда дело доходит до боя, пафос так и прет. Отвратительно. В такие моменты, открывается сущность человека. Мужчина не может быть ласковым, романтичным, заботливым, каким хотел показаться. Сделал ли его таким постапокалипсис, либо он всегда таким был, неизвестно. Но вряд ли три жены будут уходить от обаятельного спутника. Хакон и не заметил, как на шум лязгающих оружий, прибегут кусаки. С его стороны. Их было не меньше десятка. Мужчина лишь успел обернуться, как его за ноги схватили зараженные, стараясь быстрее полакомиться мясом. Пилигрим рефлекторно отпрыгнул в сторону, наблюдая, как мужчина пытается отбиться от тварей, но они явно побеждают числом. Хакон падает на бетонный пол, не прекращая бой. Бьет чем может, даже, что попадается под руку. Все тщетно. Укус. Второй. Парень ошеломлен. Глаза бегают туда-сюда. Все зависит от него: спасти или молча лицезреть. Сердце колотиться. Непривычно дрожит все тело. Жизнь зависит от его решения. — Эйден! Пожалуйста, блять, помоги! Мы договоримся, я тебе обещаю! Что-нибудь придумаем!..Эйден, блять! Давай, нужно принять решение! — Знаешь, Хакон, ты сам мне сказал. Люди не меняются. Эйден последний раз смотрит на человека, который вдохнул в него жизнь, и так быстро все растоптал. Парень тяжело вздыхает и как можно быстрее покидает церковь. Предатели должны умереть. Так его учили.