4

После двух месяцев в пустыне и постоялый двор роскошью покажется. Арно сумел наконец выспаться и вовсе не жалел, что не воспользовался гостеприимством Каданэра. За дополнительную плату дочь хозяев перестирала всю их одежду. Пришлось Арно смириться, что у них с Приддом теперь один гардероб на двоих. До ближайшего города (со странным названием Красный Манрик) оставалось не меньше тридцати хорн. Помимо одежды, Арно собирался приобрести там оружие. Шпагу не разделишь, да и вторая пара пистолетов будет отнюдь не лишней. Придд, отдохнув, неожиданно подобрел, договориться с ним удалось без труда. Он не возражал предстать перед регентским судом, хотя выразил сомнение, что суд по его делу состоится. Потому что первый маршал несомненно подтвердит его слова, кроме того, имеются свидетели из числа его людей, которые присоединились к регулярной армии. Арно не то, чтобы поверил, но решил отложить этот спор на потом. До регента еще предстояло доехать, и путь не обещал быть легким. Лучше путешествовать в обществе союзника, чем врага, даже если речь о сомнительном типе вроде Придда. Осенний лес радовал глаз всеми оттенками золота и багрянца. Листья умиротворяюще шелестели на ветру, тропа ложилась под копыта лошадей как шелковая лента. Ехали медленно. Арно объяснил это тем, что не желает утомить животных раньше времени. На самом же деле, ему просто хотелось надышаться запахами осени. — Никогда не думал, что можно соскучиться по лесу, — признался Арно угрюмо молчащему Придду. — Мне казалось, что восхищаться природой могут только поэты и сентиментальные девицы. Но этот запах… — он не удержался и снова набрал полную грудь восхитительно влажного воздуха. — Многое кажется нам недостойным внимания ровно до тех пор, пока мы не лишаемся его. Путешествия меняют наш взгляд на привычное. Арно усмехнулся. — Что и говорить, поездка вышла познавательной. Особенно для Придда. Вряд ли ему ранее приходилось задумываться, как мало отделяет талигойского герцога от нухутского раба. Эта короткая светская беседа как будто утомила Придда, и они продолжили путь в тишине. Арно до сих пор не удалось вытянуть из него никаких подробностей о пребывании в рабстве. Доставили его сразу в султанский дворец или успели помариновать в яме? Аббат рассказывал о пытках не оставляющих следов. Случалось ли Придду голодать? Мучиться от жажды? Привязывали его к столбу под палящим солнцем или избивали с помощью мешочка с песком? Учили его только подавать напитки или с самого начала готовили на роль в гареме? Если верно второе — почему он не перерезал себе горло после первого же «гостя»? Или первым оказался как раз Арно? Стоило об этом вспомнить, как внизу живота вновь заворочалось стыдное возбуждение. Арно краем глаза покосился на Придда — еще заметит! Но тот был погружен в собственные мысли — не слишком веселые, судя по выражению лица. В спину громко каркнула ворона. В следующий миг что-то свистнуло перед самым носом, и Арно понял, что случилось, только когда уже летел из седла спиной назад. Из горла вырвалось только: — Беги… — и земля ударила его под лопатки, выбивая дух. Из кустов с восторженным кличем повалили какие-то оборванцы. Придд, вопреки ожиданиям, удирать не стал, а вместо этого спрыгнул с коня, на ходу заряжая пистолет. Он успел пристрелить одного и отоварить другого рукояткой пистолета, но третий напрыгнул сзади и принялся душить его дубинкой за горло. Все это время Арно пытался освободиться, но выпутаться из петли оказалось не так-то просто. Глупая кобыла топталась прямо над ним, грозя проломить голову копытом. Воздух оглашало жалобное ржание. Вся схватка заняла меньше минуты и закончилась позорным проигрышем. Шпага, кинжал и пистолеты достались разбойникам, но вместо того, чтобы перерезать пленникам глотки, их почему-то решили избить. Арно сжался в комок, прикрывая одновременно голову и живот, но досталось ему крепко. «Не дождетесь!» — мысленно твердил он, изо всех сил сжимая зубы, чтобы не стонать. Чем быстрее разбойники потеряют к своей жертве интерес, тем больше сил останется для побега. Со стороны Придда не доносилось ни звука. Да жив ли тот вообще? Мелькнула было надежда, что их просто бросят, но нет. Вдоволь оттоптавшись по пленникам грязными сапогами, разбойники поволокли их за собой. Осенний лес перестал вызывать у Арно ностальгию сразу же, поскольку тащили его за ноги лицом вниз. Корни, пожухлые листья, грязь, ветки — все это царапало нос и щеки, норовило выколоть глаза, цеплялось за одежду. Рядом примерно так же волокли Придда. Это давало надежду: труп бросили бы прямо на дороге. Между собой разбойники говорили мало, и на таком странном талиг, что Арно понимал отдельные слова, но не смысл. Они не особенно скрывались — до стоянки оказалось всего-ничего. Кое-как проморгавшись и стряхнув с ресниц здоровенного муравья, Арно огляделся. Обычная лесная поляна, вокруг кострища разбросано всякое барахло: одеяла, котелок, вонючий бочонок из-под касеры. Пленников первым делом связали: грубая конопляная веревка больно врезалась в запястья. С ног стянули сапоги — надежда растянуть узлы хотя бы на ногах умерла не родившись. — Кто вы такие и что вам нужно? — вышло не так надменно, как хотелось бы, губы саднили. Рыжий как Манрик детина деловито крутил из тряпки кляп. Арно пытался сопротивляться и даже укусил (с великим отвращением) грязные пальцы, но вонючая тряпка все же оказалась у него во рту. Осталось только беспомощно наблюдать, как разбойники слоняются по поляне, занимаясь своими нехитрыми делами. Один привязывал к дереву лошадей, другой собирал дрова для костра. Третий и четвертый потрошили карманы Придда, не подававшего признаков жизни. Приглядевшись, Арно с облегчением заметил, что тот дышит. Может, он вовсе не потерял сознание, а притворяется? Хорошо бы его хитрость в кои-то веки пошла на пользу! Арно клял себя за беспечность. Проехать всю Холту и угодить в лапы надорского отребья! Совсем вылетело из головы, что разоренная восстанием Эгмонта провинция так и не восстановилась за семь лет. За нее просто некому было взяться. Дик уехал в Лаик и не вернулся, а герцогиня Мирабелла, судя по его рассказам, думала только о молитвах и постах. Удивляться было нечему, а вот задуматься стоило пораньше! Теперь и хозяин постоялого двора казался Арно подозрительным. Он настойчиво советовал ехать именно через лес, утверждая, что эта тропа скорее приведет их к цели. Ему и лгать-то было не обязательно — просто не уточнять, о чьей цели идет речь. Как Арно ни пытался ослабить веревку, та только сильнее затягивалась. Кисти рук онемели. Ноги в тонких чулках быстро замерзли, страшно захотелось по нужде. Увы, о великодушном обращении с пленными здесь слыхом не слыхивали. Приходилось терпеть — Арно скорее умер бы, чем дал этой сволочи повод посмеяться над своими мокрыми штанами. Темнело. Пятеро разбойников (один — с огромной шишкой на лбу) собрались у костра и ели похлебку из треснутых мисок. В свете костра шевелюра «Манрика» полыхала огнем. Похоже, он был предводителем шайки. Остальных Арно обозвал про себя по отличительным чертам: «Шишка», «Брыластый», «Шрам» и «Бельмо». Над Шишкой явно посмеивались, тот огрызался, щеря гнилые зубы. Добычу они деловито пересчитали и поделили между собой. Сумка с одеждой была небрежно отброшена в сторону, а вот за пистолеты чуть не подрались. Перстень и шпагу отложили в сторону — возможно, отнести скупщику краденного. Пленников оставили в живых, но для чего? Верно Придд заметил, есть вещи и похуже смерти. Арно представил, как их продают холтийцам, и его передернуло. До границы рукой подать. Вот султан-то обрадуется, получив двух талигойских рабов взамен одного! Шишка и Бельмо отлучились на некоторое время, но не успел Арно порадоваться, что противников стало меньше, как они вернулись, таща сапоги и дубинку. Видать, похоронили пристреленного товарища. Ожидание тянулось бесконечно. Еще засветло Арно приметил сучок, об который попробует перетереть веревки, когда разбойники заснут. Но те бродили и бродили, вовсе не торопясь укладываться. Брыластый помочился совсем близко от Арно, погано ухмыляясь. Над лесом взошла луна — совершенно некстати. В серебристом свете вся поляна была видна как на ладони. Манрик на правах предводителя завернулся аж в два одеяла и положил под голову седельную сумку с одеждой. Другое одеяло принадлежало Бельму, а Шрам и Шишка закутались в облезлые шкуры. У костра остался только Брыластый. Сидел себе, подкидывая в огонь мелкие веточки, то ли думал о чем-то своем, то ли просто любовался на языки пламени. К счастью, и его сморил сон. Поначалу он то и дело вскидывался, но потом нашел удобную позу — сложив руки на коленях и уткнувшись в них лбом. Мощный храп разнесся над поляной. Арно и сам едва не задремал, а потому упустил момент, когда Придд оказался с ним лицом к лицу. Живой, слава всем спрутьим богам! Арно моргнул в знак приветствия. Придд с виду был целехонек — повезло, его тащили лицом вверх. К тому же, на него, лежащего без сознания, пожалели кляпа. И зря. Арно протестующе замычал, когда губы Придда нежно коснулись его саднящих губ. Придд тут же отстранился и посмотрел с укором. «Виконт Сэ, вы идиот?» — читалось в его глазах. Арно стало стыдно. Что у него, в самом деле, только одно на уме? Придд не собирался с ним целоваться, всего лишь хотел вытащить изо рта кляп. Что и проделал, подцепив зубами промокшую от слюны тряпку. Во рту все равно остался мерзкий привкус, зато наконец удалось облизнуть пересохшие губы. — Спасибо, — проартикулировал Арно. Теперь очередь была за руками. Удивительно, но Придд уступил почти без спора и повернулся спиной, позволив начать Арно. Задачка оказалась не из легких. Придда вязали не так тщательно, но поди распутай узлы в темноте, когда из орудий только зубы! Еще и язык пришлось держать поглубже во рту, чтобы не намочить веревку слюной. Выходило ужасно неловко — Арно то задевал носом приддово запястье, то, промахнувшись, тыкался губами ему в ладонь. Запястья у Придда были тонкие, а кожа на них — очень нежной. Процесс вышел до странности интимным. Арно старался дергать узлы как можно осторожнее, чтобы не причинить боли, хотя понимал, что это глупо. Речь идет о спасении жизни, подумаешь — пара лишних ссадин. Придд не шевелился и вообще ничем не давал понять, что происходящее причиняет ему какие-либо неудобства. Арно подумал про себя, что зря считал его трусом. Огнестрельного оружия у разбойников до сегодняшнего дня не имелось, пришпорил бы лошадь — и кошки с две догонят! Но Придд зачем-то решил угодить в плен вместе с Арно. Прошла целая вечность, когда Арно, потянув за очередную петлю, сумел-таки ослабить путы. Придд стряхнул их, напоследок погладив Арно по щеке. То есть, случайно задев, но скулы все равно предательски вспыхнули. Хорошо, Придд отвлекся, распутывая веревку у себя на ногах. Затем пришла очередь Арно. Придд действовал уверенно и ловко, почти не касаясь рук Арно, и скоро оба уже разминали затекшие пальцы. Пришло время составить план кампании — без единого звука, пользуясь взглядами и жестами. Кинжал забрал себе Шрам, с него-то и следовало начинать. Потом — Манрик, прикарманивший пистолеты. Потом огреть дубиной Брыластого, тут уж без шума не обойдется, но и разбойников останется всего двое. Лунный свет потускнел, набежало большое облако. С одной стороны, темнота была им на руку, с другой — мешала видеть в том числе и друг друга. Манрик спал довольно далеко от костра, не факт, что его удастся прикончить бесшумно. К Брыластому Придд не успеет никак, значит, действовать будет Арно. Придд скользил по поляне как тень, ни одна веточка не хрустнула под пяткой. Не иначе как нухутская наука на пользу пошла, хотя говорить Придду комплименты на эту тему Арно бы поостерегся. Шрам заворочался, будто почувствовав чужое присутствие, но скоро вновь затих. Тускло блеснул вынимаемый из ножен кинжал. Арно вряд ли сумел бы так хладнокровно и чисто перерезать горло спящему человеку. Хотя его и в рабы не продавали… Следующим в очереди на тот свет был Манрик. Арно медленно поднялся на ноги и сделал два осторожных шага — туда, где лежала присмотренная им коряга. Отличная оказалась коряга, в меру тяжелая, как раз по руке. Белое горло Манрика улыбнулось черным, кровь толчками выплескивалась на траву. Но стоило Придду потянуться за сумкой, как грубая рука перехватила его запястье. Живучая тварь! Но вместо того, чтобы рубануть по пальцам, Придд хладнокровно воткнул кинжал Манрику в глаз. Пора! В три прыжка Арно достиг костра и со всей силы обрушил свою дубину на голову Брыластого. Коряга сломалась пополам, верхняя половина обрушилась в огонь, подняв сноп искр. Арно размахнулся огрызком и снова ударил, целя в висок. Брыластый застыл, тупо хлопая глазами, а потом медленно завалился на бок. Выстрел грохнул так, что заложило уши. Поляна на мгновение осветилась — пуля угодила Бельму прямо в глаз с бельмом. Зато Шишка успел оценить положение и бросился к лошадям. Арно подхватил рогатину Брыластого и рванул следом. Увы, Шишка имел серьезное преимущество — он бежал в сапогах. Ногу пронзила боль. Леворукий и все его колючки! Арно хромал вперед, понимая, что не успеет. Шишка уже распутывал поводья, когда снова грохнуло. Так вот, чем всё это время занимался Придд — перезаряжал пистолет! Руки Шишки тщетно хватали воздух в районе живота. Мучительно застонав, он опустился на колени. Схватка заняла не более минуты. Трое разбойников уже кланялись Леворукому, четвертый готовился отбыть в том же направлении. Больше всего повезло Брыластому — тот валялся без сознания, но дышал. Арно лично убедился в этом, дохромав обратно к костру. Прикончить или понадеяться, что с этим справятся дикие звери? По осени волки не воют, но это не значит, что в лесу их нет. На всякий случай Арно как следует связал мерзавца веревкой и отправился собирать свои вещи. Облако ушло, луна снова светила в полную силу. Он не собирался грабить мертвых разбойников, но даже если бы хотел — взять у них оказалось нечего. То ли население Надора в самом деле обнищало до крайней степени, то ли они успели спрятать предыдущую добычу. — У вас на стопе кровь, — сообщил Придд, когда Арно присел на кочку, чтобы натянуть сапоги. — Ерунда, на колючку наступил. Зря надеялся — избавиться от непрошенного советчика оказалось не так-то просто. — Если сапог задубеет от крови, в нем невозможно будет ходить. Стоит промыть рану и по возможности перевязать. Будь фляга наполнена касерой, ее бы уже выпили, а вода разбойников не заинтересовала. Повязку Придд соорудил, оторвав рукав от своей рубашки. — На вас одежды не напасешься, — пошутил Арно, пряча неловкость. Этой ночью им приходилось касаться друг друга слишком часто. Придд насмешливо приподнял бровь, вдруг став до ужаса похожим на Лионеля. — Как только мы доберемся до Васспарда, в вашем распоряжении будет весь мой гардероб. — Поражен вашей щедростью, герцог, но пока мы не доехали даже до Найтона. Светская беседа на ночной поляне в окружении разбойничьих трупов. Такое возможно только в обществе Придда. Наверное, любого Придда, но этого — в особенности. После таких приключений Арно с кем угодно перешел бы на «ты», но сейчас язык не поворачивался предложить. Даже про себя Арно зачем-то звал его по фамилии, а не «Валентином», как в Лаик. — В таком случае, нам стоит поторопиться, виконт, — с виду Валентин был совершенно серьезен, но в уголках глаз прятался смех. Впервые за всё время их знакомства. Арно искренне улыбнулся ему — тоже впервые. — Совершенно с вами согласен. В ответ Валентин протянул ему руку, чтобы помочь встать. Как ни велик был соблазн бросить Шишку мучаться дальше, они все же подарили ему быструю смерть. А Брыластого не тронули вовсе. Пусть передаст своим осведомителям, как опасно бывает покушаться на жизнь и имущество путников. Заодно и товарищей похоронит. До дороги лошадей вели в поводу. Арно все еще прихрамывал, кобыла радостно фыркала и пыталась поймать влажными губами его ухо. Арно решил, что стоит наконец дать ей имя. Он подумает над этим сразу же, как только доберется до приличного жилья и как следует выспится. — Как только рассветет, поскачем кентером. Задерживаться в этом лесу у меня нет ни малейшего желания. Валентин кивнул и легко вскочил в седло. Не знай Арно, что произошло, ни за что бы не догадался, что этого человека жестоко избили всего несколько часов назад. Такому самообладанию оставалось только позавидовать. — В таком случае — вперед. Теперь Арно тщательно прислушивался к лесным звукам. В кустах что-то стрекотало, далеко в чаще презрительно ухала сова. Но лесным обитателям не было до них никакого дела. Когда рассвело настолько, чтобы можно было разглядеть друг друга, Арно не сумел удержаться от смеха. — Неужто я смотрюсь таким же пугалом? Оказалось, пока их тащили, Валентин рассадил затылок о корень. Кровь запеклась на вставших дыбом волосах, получился чумазый дикобраз. Прическу украшали застрявшие в «иглах» листья и ветки. Валентин провел рукой по подбородку, на котором уже пробилась щетина. — Насчет «такого же» я бы поспорил — меня, в отличие от вас, хотя бы не возили лицом о дерево. Не стоило улыбаться так широко — корка на губах снова треснула, стало больно. — Вы — сама любезность. Вода в лесном ручье оказалась ледяной. От нее ломило пальцы и зубы, но Арно все равно тщательно умылся. Не меньше часа ушло на то, чтобы выбрать из волос весь мусор. Гребешок пропал бесследно, попытки расчесаться пятерней результата не дали. В чудом уцелевшем карманном зеркальце отразилось нечто, похожее на растрепанный ветром одуванчик. Валентин наблюдал за ним, поджав губы, как старая кумушка, Арно даже не сразу понял, что тот с трудом сдерживает улыбку. — Ваши успехи тоже оставляют желать лучшего, — фыркнул Арно. Дикобраз намок, но его иглы продолжали воинственно топорщиться. Усилия Валентина видимого результата не дали, зато удалось выяснить, что рана на затылке не опасна и заживает сама по себе. А что касается внешнего вида... - Утешаю себя мыслью, что местные вороны вряд ли напишут об увиденном в столицу. Напоив лошадей, они тронулись в путь.