13

Доннервальд обретал столичный лоск. Барон Капуль-Гизайль, слегка осунувшийся и постаревший, открыл свой знаменитый салон. Взамен Марианны, погибшей во время бунта в Олларии, он нашел себе новую музу. Роскошная блондинка Дорианна пользовалась неизменной популярностью у кавалеров новой столицы. Арно пару раз заглянул из любопытства и сам не заметил, как стал завсегдатаем салона. Не ради дорианниных прелестей, конечно. У Капуль-Гизайля играли в тонто и вьехаррон, пили Дурную кровь и спорили обо всяких интересных вещах. Единственное место, где Арно охотно слушали — он пользовался репутацией бывалого путешественника. В любом городе, будь он хоть шестнадцать раз столицей, летом царит невыносимая скука, поэтому у Капуль-Гизайля рано или поздно оказывались все. Но появление Валентина все равно застало Арно врасплох. — Он-то что здесь забыл?! — Кто? — Чарльз Давенпорт поднял голову от карт и заозирался по сторонам. — Придд же, — прошипел Арно. — Вот уж кого не ждали. Валентин будто услышал — повернулся в их сторону и кивнул Арно с убийственной вежливостью. Как всегда. Арно чуть заметно наклонил голову в ответ. — Понятия не имею. Между прочим, твой ход. Арно заставил себя отвести взгляд от Валентина и уставился в карты. За несколько секунд он умудрился напрочь забыть, что происходит за столом. Во что они, во имя Создателя, играют? Партию они, разумеется, продули. Неудивительно, Арно чуть не окосел, пытаясь не смотреть на Валентина. Тот с независимым видом прогуливался от группы к группе, держа в руке бокал вина и раскланиваясь со знакомыми. Едва появившись у Капуль-Гизайля, он уже чувствовал себя здесь как рыба в воде. Играть дальше смысла не было. Без сожаления расставшись с проигрышем, Арно тоже отправился бродить. Как назло, поговорить было особенно не с кем, и, в конце концов сдавшись, он вслед за Валентином присоединился к группе философов. Философы во главе с Марселем Валме собрались в своем любимом углу — под черно-золотой гальтарской маской. — Замужняя женщина находится в поистине рабском положении, — рассуждал виконт Трюи, дальний родич Рафиано. — Обратите внимание, у неё нет ничего своего: мот или пьяница способен заложить даже те драгоценности, которые достались его жене в наследство от матери. И никто его не осудит. Валме хмыкнул. — Это вы, друг мой, хватили. Вспомните герцогиню Ноймаринен — в Талиге не найти политика влиятельнее. Или графиню Савиньяк, — он кивнул в сторону Арно. — Что уж говорить о покойной королеве Алисе, которая вертела всем Талигом. Но Трюи не согласился: — Это, как писал Лахуза, исключение, лишь подтверждающее правило. Истории известно множество примеров, когда женщины разделяли участь мужей, будь то возвышение или опала. Выбора у них нет, да и быть не может. Арно так старательно не игнорировал присутствие Валентина, что вздрогнул, услышав знакомый голос: — Почему бы не предположить, что по крайней мере некоторые из них разделяют участь своих мужей из любви, а следовательно — добровольно. Кто бы говорил о любви! — В самом деле, — процедил Арно, — кому, как не вам, знать о том, что чувствуют женщины. Он еще хотел добавить, что-то про льдину, которой человеческое неведомо в принципе, но не успел. Валентин в три шага преодолел разделяющее их расстояние. Пощечина была такой силы, что голова мотнулась к плечу. — Вы с ума сошли! — заорал Арно, зачем-то хватаясь за щеку — кожа горела, как ошпаренная. Глаза Валентина сверкнули ледяным огнем. — Виконт Сэ, я вызываю вас на дуэль. Здесь и сейчас. Граф Давенпорт, прошу вас оказать мне честь и стать моим секундантом. Послышались удивленные возгласы. Капуль-Гизайль растолкал гостей и втиснулся между Арно и Валентином для убедительности схватившись за сердце: — Господа, что же вы, господа?! Герцог, я уверен, виконт Сэ не имел в виду ничего предосудительного! Будь они с Валентином наедине, Арно запросто врезал бы ему в ответ и на том закончил, но не теперь. Снести публичное оскорбление? Никогда! — Это не имеет значения, — отчеканил Арно, перебивая суетящегося хозяина. — Герцог Придд, я принимаю ваш вызов. Здесь и сейчас. Ваши условия? — Господа, господа, подождите! — влез растерянный Чарльз. — Об условиях договариваются секунданты. Арно невежливо фыркнул. Учить Придда правилам — все равно что учить рыбу плавать, а ызарга — кишеть. — Вы согласны им быть? — Валентин был бледен, как покойник, губы сжались в нитку. Давенпорт неуверенно кивнул, но тут загалдели остальные: да о чем речь, из-за невинной фразы, почему немедленно — это же нарушение традиций… И тут Арно наконец понял, почему его фраза вовсе не показалась Валентину невинной. Трюи обозвал женщин рабынями, дернул же Леворукий сравнить Валентина с женщиной… — …до смерти одного из противников. Если один из участников не сможет продолжать бой, дуэль будет остановлена и возобновится, как только раненый вновь сумеет удержать шпагу. Арно тряхнул головой, выдираясь из плена мыслей. Закатные твари, они бы еще линию предложили! — Герцог, я начинаю думать, что вы окончательно лишились рассудка. Валентин насмешливо скривил губы. — Испугались? Арно скрипнул зубами. Он почти готов был извиниться и отступить, но после такого?! Еще одно слово, и придется заколоть наглеца, не сходя с места! — Шпагу марать противно, — огрызнулся он. — Но раз вы так настаиваете — придется. Сэц-Пуэн, вы не окажете мне любезность?.. — К вашим услугам, виконт. Напрасно Капуль-Гизайль делал большие глаза и взывал к Создателю. Напрасно Дорианна заламывала руки. Забыв о даме, ее поклонники дружно повалили вниз, вслед за Арно и Валентином, галдя, как стая галок по весне. Длинный летний день еще не закончился. Солнце висело над самым горизонтом, будто раздумывая: а стоит ли вообще заходить? Двор пронизывали золотистые лучи. — Господа, вы не желаете примириться? — обреченно поинтересовался Чарльз. Усы его печально обвисли. — Нет, — отрезал Валентин, и Арно ничего не оставалось, кроме как подтвердить: — Скорее небо упадет на землю. Сэц-Пуэн скороговоркой повторил условия. Этикет требовал убедиться, что оба участника дуэли отдают себе отчет в своих действиях. Насчет Валентина Арно вовсе не был уверен, но тот резко кивнул, подтверждая услышанное. Свидетели возбужденно шумели, но как только шпаги покинули ножны, воцарилась тишина. Стало слышно, как где-то заунывно скрипит пила. Стройка в Доннервальде не прекращалась ни днем, ни ночью. — Господа, вы готовы? — уточнил Сэц-Пуэн. — Готовы, — ответил Чарльз за обоих. — Бой! Сталь зазвенела о сталь, и на мгновение Арно показалось, что вокруг — каданские снега. …от мороза перехватывает дыхание; кажется, звенят не шпаги, а сам воздух. Валентин предельно сосредоточен, он не позволяет себе получить удовольствие даже от тренировочного поединка… Вот только этот поединок — не тренировочный. До Каданы сотни хорн, а здесь Доннервальд, лето, клубится золотая пыль, зрители пялятся, глупо раскрыв рты. Арно едва успел отбить удар, Валентин, в отличие от него, не зевал по сторонам. Собраться! Не смотреть в глаза, только на шпагу. Помнить, что противник знает твои приемы не хуже, чем ты — его. Нужно что-то новое… Удар Эмиля! Брат показал его несколько дней назад, Валентин о нем не знает… Почти получилось! Клинки столкнулись с жутким скрежетом, вот только Арно точно знал, что не ошибся. Он бы успел, обманное движение удалось, острие было нацелено точно в горло, но рука дрогнула в последний миг. Твари закатные драли б этого Придда! — Кляча несусветная, я не могу вас убить! Они остановились друг напротив друга, тяжело дыша. Точнее, тяжело дышал Арно, Валентин был спокоен как ледяной торос. — В таком случае, умрете вы. Теперь уже Арно пришлось уйти в глухую защиту — и думать, думать! От закатных тварей помощи не дождешься, придется справляться самому. О чем он только думал, соглашаясь на смертельную дуэль? Убить кого — Валентина? Еще не хватало! Ранить бы суметь… Мастерства хватит, тут Арно не сомневался, а вот решимости… Но выбора ему не оставили. Что-нибудь болезненное, но не смертельное. Правильная рана надолго уложит Валентина в постель. А там, глядишь, Ли вправит болвану мозги! Приняв решение, Арно изменил тактику. Он — Савиньяк, Савиньяки рождаются со шпагой в руках. Приемы Эмиля тут не годятся, старший-младший воспринимал дуэль как забаву. Нужен Лионель: спокойствие, показная небрежность. Торопиться некуда, противник изучен от и до… Есть! На белоснежной рубашке Валентина расцвел красный цветок — правая рука чуть выше локтя, то, что нужно. — Желаете прерваться? Валентин до боли знакомым жестом отбросил с лица прядь волос. — Я могу продолжать бой. — Долго ли? Вы истечете кровью. — Вас это не касается, виконт. Теперь Валентин атаковал стремительно, понимая, что времени у него мало. На одной решимости долго не протянешь, рука скоро онемеет. Арно едва успевал отражать удары. Хитрый финт заставил его шагнуть в сторону — и в глаза плеснуло расплавленным золотом. Леворукий! Валентин в самом деле пытается его убить! Арно рассмеялся смерти в лицо. Против солнца он почти ничего не видел, но все равно танцевал, танцевал вместе с золотистой пылью, ловя шпагой блики. На висках Валентина заблестели капли пота. Он готов был умереть, но не отступить. Прищурившись, Арно сумел разглядеть в его глазах стальную решимость. Умереть самому — или заставить Арно замолчать навсегда. Решение пришло само: ну и пусть. Если таков выбор, пусть живет Валентин. Герцог Придд достроит очередной дом, соберет рассеянных по полкам «лиловых» кавалеристов, воспитает братьев… К кошкам! Лионель узнает и взбесится, как сто тысяч закатных тварей, но обнаружит, что наказывать некого и не за что. Свидетелей уйма, подтвердят, что дуэль была честной. Почти. «Смотри, Костлявая, — смеялся Арно, — вот он я! Глаза слезятся от солнца и пыли, я устал, шпага вот-вот выпадет из ослабевшей руки. Остальные — слепцы, но ты же заметишь, верно?» Всего-то и нужно — сделать вид, что ошибся. Не рассчитал силу столкновения, руку со шпагой отбросило слишком далеко. Никак не успеть… Летящий в грудь клинок Арно встретил с улыбкой.