Somnus sine luna non est.

      «Однажды Орфей и Эвридика были в лесу. Орфей играл на своей семиструнной кифаре и пел. Эвридика собирала цветы на полянах. Незаметно она отошла далеко от мужа, в лесную глушь. Вдруг ей почудилось, что кто-то бежит по лесу, ломая сучья, гонится за ней, она испугалась и, бросив цветы, побежала назад, к Орфею. Она бежала, не разбирая дороги, по густой траве и в стремительном беге ступила в змеиное гнездо. Змея обвилась вокруг её ноги и ужалила. Эвридика громко закричала от боли и страха, упала на траву».       Ночное небо медленно покрывало Сеул. Люди возвращались с работы к своим семьям, собирались на ужин, проводили время с самыми близкими. Отдыхали, смотря фильмы; ухаживали за своими вторыми половинками; говорили то, что скрывалось на душе целый день, то что тянуло вниз.       А сейчас рядом с самым ценным человеком можно открыть душу и поделиться самым сокровенным и тем грузом, что тянет вниз. Мозг на время отключается, а душа с сердцем сидят и попивают вино, расслабляясь среди этой суматохи и своей тишины.       Своей тишины.       — Я согласился только из-за того что проиграл, — кидает угрожающий взгляд парень, — не бери это на свой счёт, а то твое огромное эго лопнет от переизбытка.       Их гараж на окраине города сегодня светится как новогодняя ель. В буквальном смысле.       Внутри поставлен стол, небольшой, но для двух особ сойдет. Два стульчика, белая скатерть, свечи, две тарелки, бокалы. Из еды стоит салат который 10 минут назад привез курьер, немного закусок и бутылка шампанского. Диван прилично отодвинут к стенке, вместе со всем хламом, в углу стоит колонка ждущая свой час. Подсветка сегодня горит непривычно обычным дневным цветом, создавая уют в этом помещении. Освежитель воздуха, который был нагло стащим у Тэхена, стоит недалеко от колонки. Выпуская воздух с тонким ароматом вишни.       Младший Чон не терпит другие запахи в своей комнате, ведь в доме всегда пахнет разными медикаментами и дымом. И лучшей покупкой стал для него — освежитель воздуха, а любимым ароматом — вишня.       Атмосфера в гараже выглядит как свидание, там где люди делятся своими чувствами, переживаниями, узнают о себе что-то новое. Но не как рабочий ужин из-за проигрыша Юнги.       Он проспорил деловой ужин Хосоку. Хотя тот называет его «свиданием», и так постарался над ним, что аж горд собой.       Он всеми силами надеялся на своего младшего брата, хотя тот даже не подозревал. Цена выигрыша была высока. <tab>— Если у Тэ выйдет продать товар то так уж и быть, ужин — твой.       — А если не выйдет?       — Ужина никогда не будет.       И думаю, тут понятно чья взяла, недовольный взгляд золушки Тэ будет помнить до конца своей жизни. Но узнав про спор он фыркнул и ушел отсыпаться.       — С тобой я забываю про свое эго, золушка моя. — И последнее — так тихо, будто бы их подслушивают со всех сторон.       — Меня это должно радовать?       — Должно.       — Значит, меня это не радует.       — Ты невыносимый, но такой красивый.       На Мине сегодня черная рубашка, три верхние пуговицы не застёгнуты. Классические брюки, и сережка в одном ухе, в виде солнца. Волосы красиво уложены назад, открывая вид на аккуратный лоб. А огненный цвет глаз цепляет. Огненно-карий.       Если у Хосока когда-то спросят его любимый цвет глаз, он с уверенностью скажет:       Огненно-карий.       Такой родной и далекий от внешнего мира. Но такой близкий для мира Чона.       — Ты ничуть мне не уступаешь, Чарминг , — У Хосока кажись остановилось сердце, вызовите скорую. А на лице золушки красуется оскал: она медленно изучает своего принца.       Красивые ключицы, которые видны из-под расстёгнутой бордовой рубахи, при каждом движение натягиваются. Серебренные кольца красуются на тонких пальцах, одно в виде жабы. Легкий смешок не смог удержаться в Юнги.       Это недоразумение подарил он Чону, по пьянке. Увидев на витрине смешную жабу, тыкнул и сказал:       — Хосок, тут тебя показывают.       — Очень смешно.       И после этого Мин завалился и купил ему это. Но не обошлось без скривленной мордахи и недовольного взгляда:       — Обещаю, когда то мы вернемся сюда и я куплю тебе кольцо с тигром, — бедного скручивало от смеха, и он еле говорил: — лет через 100.       — Ты делаешь мне больно, золушка.       Приятно, что тот носит его практически всегда, для него это больше, чем кольцо.       Волосы, как всегда аккуратно поделенные пробором, и чёрные пряди спадают на лоб. И даже пирсинг сегодня красуется на брови.       — Юнги.       — Хосок. — Перебивает Мин. — ты же знаешь, что это больше похоже на свидание, чем на деловой ужин?       — Я в курсе, — тяжело выдохнул старший, — а ты в курсе, что мы не были на свиданиях больше 1 года? — Тот устремляет свой взгляд в огненную душу и смотрит до мурашек по коже.       Глаза в глаза.       Огонь против Темноты.       — Ты сам знаешь ответ на свой вопрос.       — Нет, я не знаю. Просвети меня.       — Я не смогу быть с тобой.       — Тот случай был 2 года назад, я не изменю судьбу, не изменю его действий, я не смогу попросить смерть вернуть его. Его жизнь не лежит на моих плечах.       — На его месте мог бы быть ты, и я не смог бы пережить этого. Я бы пошел следом от горя, от чувств к тебе. Я люблю тебя, Хосок. Но я выберу себя, чем любовь. Можешь считать меня эгоистом, как хочешь. Но мне страшно. — Медленно вздыхает, а в глазах стоят слёзы двухлетней давности. — Мне страшно жить с мыслей, что в один день, ты переборщишь с дозировкой и я больше тебя не увижу.       — Не бойся, а живи, золушка моя. Я тут, ты тут, мы сейчас тут. Не живи прошлым, не бойся. Пока я чувствую, что ты рядом, что ты любишь меня, я не оставлю тебя. Никогда.       — Он также говорил.       — Я не он.       — Оставь эту влюбленность, мы были раньше. Мы были до, сейчас нас нету. Ты мой хороший и близкий друг, и я ценю это очень.       — Но ты влюблён в меня, и ничего это не изменит.       — Влюблён, ты навсегда останешься той единственной и не забываемой влюбленностью. Той для которой я готов пойти и отдать свою жизнь, душу, тебе принадлежало мое сердце, Чарминг. Но я больше не тот мальчик и больше я так не смогу. Не живи воспоминаниями, отпусти, как и я буду учиться этому.       — Я всегда буду любить тебя, моя золушка. И буду добиваться тебя, и добьюсь.       — Не делай себе больнее, — он открывает вино и разливает его по бокалам. — Дай насладится нашим последним свиданием.       Один мысленно закапывает себя, и свою любовь, не давая той прорыться наружу.       Второй мысленно говорит, что это не последнее их свидание. И он будет добиваться своей любви вечно и жить ради неё.       — Я буду жить ради тебя, любовь моя.       И это то, что нужно было услышать Мину, два года назад.       Тосты, бокал за бокалом, обсуждение разных тем перетекающих в личное. Разбор душ, сердец.       А что сердца, сердца, казалось, наконец-то отдохнули.       Один косяк на двоих. Это кажется самым романтичным. Мозг начинает отходить, медленно давая волю сердцу, то чему ему хочется. То чему нельзя.       Лежат на диване оба, точнее Юнги на Хосоке растягивая ноги, после долгих разговоров. Младший поворачивает голову на курящего Чона, тот слишком полюбил Marlboro и теперь, не может отлипнуть от них.       — Хосок.       А в ответ мычание.       — Что ты скажешь на то, чтобы потанцевать.       — Я не против, золушка. Ты же знаешь, всё, что ты хочешь, по щелчку пальцев. — Он зарывается носом в свои любимые огненные волосы лицом, параллельно обнимая парня поперек талии.       — Тогда я включу нашу любимую.       — Тебя пробрала ностальгия? Нам только по 20, а тебе уже кажется за 60. — Легкий смешок. Он отпускает парня, пока тот пинает ногой коленку Хосока. Мстит как может.       — Последний танец.       — Какая же ты сегодня милосердная, золушка. Как же мне тебя отблагодарить?       — Подними свой зад, притяни меня за талию, и потанцуй.       Чон прищуривается, вдруг ему это показалось, или так на Мина действуют вещества, ей богу. Но зад всё же поднял, упускать такую возможность это совершить грех. Юнги сев на корточки принялся искать песню и подключать телефон к колонке. В поисковике Spotify горела надпись:       «the conscience loop — james heather»       Тот включает и встает спиной к своему дьяволу. Танец с дьяволом, обжигающий чувства.       Он чувствует дыхание Хосока на своей шее и принимает решение для себя. Отдаться сегодня, на этот танец. Красивая мелодия фортепьяно заполняет помещение. Юнги аккуратно поворачивается телом, но голова остается в стороне, в идеальном профиле, смотря куда угодно, но только, не на человека, которому ты отдал чувства и всего себя.       — Ну же, золушка моя. Посмотри на меня. — Тихий шёпот обжигает кожу. Дьявол аккуратно обхватывает за подбородок поворачивая к себе и смотря в глаза, видя в них страх, страх остаться одним.       Одну руку перемещает на талию, крепко прижимая к себе, тем самым говоря, что рядом. И Юнги верит, разрешает себе, на этот миг, даже если разобьется - ничего. Потом обязательно склеит себя, добавив себе смен на работе, чтобы забыться, и просто не успевать думать, любить. Любить слишком больно. После слова «любить» нужно суметь устоять на ногах, при своей голове. Не при чувствах, иначе упадешь на колени и склонишь голову перед Афродитой. Но разве последний танец, не должен быть незабываемый? Чтобы помнить, и дышать им, именно этот танец будет наполнять лёгкие Чона. Он снова начал дышать, снова держит в своих руках самое хрупкое, что у него есть, его сердце. Будто бы младенец, учащийся держать свою махонькую головку. Даже если Юнги сильный и может за себя постоять, не отменяет того факта, что, Хо не даст в обиду своего мальчика. Как бы, Мин не старался быть сильным, иногда не хватает сил.       И сейчас он не дышит этим танцем, как Чон. Он задыхается, в нем слишком много эмоций и борьбы с собой, это все вместе с чувствами отдает подобием сигаретного дыма. Будто Юн впервые курит сигарету, затягивается и давится дымом. Тот затяг как момент, из-за которого, ты хочешь отключить мозг, оставив всё мысли в другой стороне, подальше.       Дым заставляет душить — проникать со своей горечью в каждую клетку тела, в мысли. Также происходит, когда рядом Хосок.       Юнги кладёт руки на плечи Чона, понимая, что тот, не перестает заниматься спортом, хоть что-то удерживает его от передоза и запускает пальцы в волосы, перебирая черные пряди, и немного оттягивая доставляет кайф обоим. Получая тихое мычание в ответ. Вторая рука Чона гладит по спине, и от прикосновений у Мина бегут мурашки по коже, эти руки, такие грубые, такие большие, оказывается, могут успокаивать и прижимать крепче, так, что щека Мина касается шеи и ложиться на плечо. Там где его место, рядом с Хо, будто бы раньше не хватало недостающего элемента — Юнги. И сейчас всё стало на свои места, пазл сложился.       Они кружатся в нежном танце, каждый думает о своем. Но их объединяет музыка, сколько бы люди не говорили она успокаивает, дает чувствам покой, и свободу. Она поглощает сердце, и всё вокруг. Цвета тлеют на глазах, ноты уходят, также как и уходит свет, оставляя за собой мрак. Сердце обливается кровью, алого цвета, и кажись, заливает таким же цветом огненные глаза. Забирает самое хорошее, оставляя только боль, душа разрывается в клочья. Боль пропитывает всю комнату, каждый угол этого гаража. Перебивая вишневый аромат, теперь слышно только убийственно металический.       Ноты фортепиано разбиваются по помещению, красиво уходя, забирая за собой потерянные души.       А разбитые сердца кружатся в танце чувств, держась за друг друга, не отпуская.       — Отпусти, — шепчет один, когда они останавливаются в тишине. Музыка закончилась. А единственная спустившаяся слеза говорит: «Не отпускай».       И снова глаза в глаза — эта война. И дыхание Хосока на чужих идеальных губах, сердце просит попробовать их на вкус, распробовать чувства. Не видеть их больше в своих снах. Не засыпать с мыслей, насколько они приятные на вкус. Они так манят, ему хочется притянуть свою любовь и повести дальше, в нежный танец губ.       — Как я могу отпустить свою любовь. — Проводит костяшками пальцев по мокрой щеке, холодными кольцами пуская мурашки по коже.       — Пожалуйста. — Так тихо охрипшим голосом.       Любить — значит, желать другому того, что считаешь за благо, и желать притом не ради себя, но ради того, кого любишь, и стараться по возможности доставить ему это благо.       Так говорил мудрый Еврипид, и кажется Хосок прислушается.       Смотрит в последний раз на свою любовь, и оставляет нежный поцелуй не солёной щеке, говоря что не прощается. И отстраняется. А тот так и стоит с зажмуренными глазами, вцепившись руками в рубашку Чона.       — Теперь твоя очередь отпускать. — И маленькая улыбка.       — Спасибо. — Он отпускает и благодарит, ведь ему очень больно но так нужно. Отстраняется, беря бокал с вином, выпивая залпом. — И спасибо за вечер, за это свидание, я пойду.       — Может, оставишь мне туфельку?       — Обойдешься, Чарминг.       — Я буду ждать.       — Пока, Хосок. — Дверь захлопывается, как будто здесь и не было Мина. Вся романтика ушла вместе с ним. Весь огонь потух.       — Пока, — говорит больше себе, чем ему.       И ночь, эта ночь, что то дала, и забрала в царство Аида.       Разрушая всё. Но строя что-то новое.       Но это пока что. А завтра, он будет слушать от брата куда пропал его освежитель воздуха, и что в этом доме, одни идиоты.

***

      Сильный ветер поднимает сухие опавшие листья, вся неделя была дождливая и холодная. Хотелось закутаться в оделяло и забыть про мир хотя бы на день, на этот небольшой промежуток времени. Солнце уже не светило так ярко, конечно хотелось, что бы конец сентября и первые дни октября были теплые, но не тут то было.       Казалось, сами небеса разозлились на всю судьбу жизни. Тэхен этим утром вставать от слова совсем не хотел. Мягкая кровать, прохладная подушка так и манила к себе. Но из-за жаркого отопления, у Тэ были сухие руки, и он, поставил себе цель заскочить в первый попавшийся магазин косметики и купить крем. А с ним и гигиеничку. На одних руках не обошлось, к сожалению.       Он уже жаловался брату, что отопление слишком горячее, и сохнет всё, что можно. А когда действительно холодно, то они резко дают по минимуму. На что тот кинул, что не сможет ничего сделать, и поинтересовался не высох ли у Тэхена член, раз он, как бабка ворчит.       — Нет, я просто переживаю что то, что осталось от твоего мозга, может высохнуть до нуля.       — Я должен поблагодарить тебя за такую заботу?       — Да, иди возьми яйца и поговори, у меня и ноги высыхать начали. Я кручу эту систему, а она не уменьшает.       — Сыпешься, как старье.       — Лучше молчи.       Чон действительно пошел разбираться с главой, ведь слово брата закон. А слушать недовольства сил уже не было. На что ему сказали, что это не их дело и пускай они сами ремонтируют ведь «Система Ондоль не может сломаться»       Ох, Хосок был тогда так зол, что, досталось всем, пока его не пристроила золушка.       — Они мне отказали, ты представь, мне отказали. — Сама невозмутимость.       — Хосок, я бы тоже тебе отказал если бы, ты заявился на порог с фразой «выключайте и сносите отопление, я устал слушать жалобы брата». Тебя вежливости учили?       Время идёт, а система всё сломлена. Но Тэхен уже сам начинает подумывать, что член может высохнуть. Боже бред, старший брат плохо действует на людей.       Сегодня у Тэ выходной, но дел было куча. Его завалили ими, тут уж с выходными и без, у него времени нету.       Идея Хосока пошла очень хорошо вверх, поставки стали увеличиваться, Тэхен хорошо справлялся, и уже привык таскать товар. Но в последнее время он знатно увеличился, для Чона старшего это радость, а для младшего головоломка. Как за 20 минут отдать всё, и не запутаться. Благо мозг был математический, и он просчитывал всё. Но честно, Тэ хотелось бы и отдохнуть, а не вечно на снос.       Сегодня необходимо поехать в гей-клуб, завести боссу товар и можно подышать субботой. Это был любимый клуб Тэхена, он часто там тусил, работал как бармен, как повар, уборщик, да все он делал. И начальника своего любил, хороший дядька. Сам клуб красивый, ухоженный, в красных оттенках, чистые столы, бордовые диванчики, небольшая сцена, бар, подиум, пилоны для танцоров, столик диджея. Два этажа, второй этаж с комнатами, для вида заработка — интим. Обоюдный. Что, очень нравилось Чону младшему.       А у самого клуба было название «you're on my mind». Банально да, но и это вызывало много чувств. В особенности похоти и желания.       Зачем им нужны наркотические вещества? обычно, они давали их танцорам, если те хотели — а оплату вычисляли из зарплаты. Равно и клиентам, там был спрос больше. Кто-то хотел расслабиться, кто-то попробовать что-то новое, а кто-то, так вообще откинуться, были и такие случаи.       Парень решил сегодня быть подходящим к атмосфере заведения. Даже, без его классического стиля. А то примут за самозванца, бред. Чёрные «карго» брюки и в таком же цвете футболка с короткими рукавами. Кожаная массивная куртка сочетается с такими же серебряными цепями, находящимися на шеи. Красная повязка аккуратно откидывает волосы назад, не подпуская пряди к лбу. Чернявый рюкзак придает образу незамысловатость. Ну и не забыл парень достать из пальто сигареты и переместить их в кожаную куртку. Без этого никак. Он редко её носит.       Холодный ветер обдувает лицо, и щеки становятся розоватого цвета. Сидя в такси, юноша подъезжает к нужному заведению, вывеска светится неоновым красным цветом, завлекая клиентов.       За год тут ничего не изменилось, красивая улица с разными магазинами и бутиками вносят разнообразие одинокому клуб. Сама улочка чистая, несмотря на грязь этого города. Здесь регулярно убирают, это входит в работу парней из клуба. Владелец заботиться, чтобы здесь было приятно находиться.       Тэхен приехал ближе к вечеру, зная, что с утра до обеда здесь делать нечего. Клиенты работают, работники готовятся к насыщенному вечернему марафону. Так что уже когда небо потемнело на один оттенок мрака, а люди начали свое движение, заходя и выходя, Тэ заходит внутрь.       Осмотревшись он понимает, что ничего не изменилось. Классика, хмыкает про себя парень. Аромат граната тянет свой шлейф на весь клуб, придавая ему изюминку.       Проходя внутрь, он осматривается. Громоздкое помещение его не удивляет, хотя он до сих пор помнит, как сидел с открытым ртом при первом походе сюда. Увидев нужную ему цель он прильнёт к бару, садясь за высокий стул напротив барной стойки. Глаза Тэ, сегодня закрыты мужскими ковбойскими очками, забранными у его покойного отца.       Парень за стойкой что-то уверенно и усердно делает: таких человек 15. Бармен перемешивает алкоголь между собой и не обращает внимание на Чона. Летает в своих мыслях.       — Вам что то нужно? Если нет, пройдите в зону отдыха, пожалуйста, — говорит медленно, даже не посмотрев на своего клиента. — А если что-то нужно, то озвучивайте, я слушаю. — И только тогда, когда он доделывает коктейль и отдает его официанту, поднимает свой взгляд.       — Вы слишком грубы со своими клиентами, бармен Пак, — усмехается и снимает свои очки Чон.       А у того на лице дикий шок вместе с тоской в глазах. Он не ожидал увидеть здесь своего лучшего друга, с коим они не виделись больше года.        — О боже, Тэ, — он выскакивает из барной стойки и кидается на Чона. Обнимая так крепко, будто бы сейчас выпустит и потеряет навсегда. — Я скучал.       — Я тоже, Чимин, я тоже. — И вдыхает свой любимый аромат ягод, — Время идёт а ты также не меняешь свой парфюм.       — А зачем, ты я вижу тоже. Апельсинчик ты мой. — Отстраняется и осматривает его с ног до головы, ещё и крутит. Будто он известный модельер. — Как же ты вырос! дети так быстро растут, я щас заплачу. — смахивает фальшивые слёзы, усмехаясь оскалом.       — Фу Пак Чимин, как не стыдно. Ты только на два месяца меня старше, дед. — закатывает глаза Тэхен, и поправляет повязку. — Ну же, рассказывай как ты? я целый год тебя не видел.       — Честное слово, мне тебя не хватало. — Перелазит через барную стойку, поправляя свои белоснежные волосы. — Я думал, что сдохну в той Франции, кто посылает своих детей на практику, хуй знает куда. Слава господу я понадобился здесь.       Чимин, парень с белыми блондинистыми волосами, завязанными плотно резинкой, откуда и торчит кудрявый хвостик. Юноша довольно высокий, стройный. Но ужасно худой, до костей. Его прозвали Кощеем Бессмертным, ему это и не мешало. Причина такой худобы был буллинг в детстве, пищевое расстройство, из-за которого он сейчас не может набрать вес, вещества тоже на многое повлияли. В один момент он понял, что организм начинает отказываться и перестает функционировать.       Паку 17 лет, но он точно ментально не на свой возраст. Очень умный. С ним никогда не было страшно куда то идти, спасибо тому, что он учится на следователя в колледже. Это решение он принял в 14 лет, завалившись к Тэ и сказав, что математика это не его. Но к сожалению, сейчас он нелегально работает в этом месте. Ну как не легально, владелец то его отец. Который таким образом учит сына работы и предпринимательству. А тому это не всралось. И не всралась ему эта поездка в Париж, в ещё такой же клуб Пака старшего. У Мина нет ни братьев ни сестер, он один в семье и из-за этого отец думал передать позже бизнес своему сыну. Но быть управляющим не совсем входило в планы Чимина, вообще не входило, ему бы раскрывать дела, быть в участке и отец в этом утвердился, когда тот чуть не пропил его клуб.       Пак тогда первым рейсом вылетел в Сеул. Такой рейс был прописан на билете, а в голове у Мина он был — первым рейсом, нахуй.       А по возвращению его поставили за барную стойку, в качестве наказания, благо, сильного скандала не было, и Чимину сильно не досталось, может, чуть карманных урезали, и отчитали как ребенка, коим он себя не считает. Но то, что его поставили барменом, ему совсем не мешает. Он то и делает, что подкалывает людей вокруг.       И цепляет своей красотой. У него идеальная челюсть, ровная, белоснежная, как и его оттенок кожи. каждый кто видит его профиль, влюбляется. Тату на шеи в виде дракона продолжается до ключицы. Этого дракона он набил буквально полтора года назад, на удачу. Он не хотел, что-то маленькое на своем теле, вот и попался этот мифичный зверь. Огромная голова дракона переливается оттенками зеленого и фиолетового. И при разном свете отбивается, а цвета меняются на хамелеон, длинный хвост закрывает одежда, и только, своей будущей любви он позволит узреть целого дракона. Это будет иметь значение «я доверяю тебе»       У Чимина глаза небесно-голубые, такие яркие и завораживающие, в них не страшно окунуться. Каждый кто засматривается, оказывается где то между Небесами и Стиксом. На одной стороне — ангелы которые манят своими крыльями вверх, призывая обрести покой, призывая взлететь, и почувствовать свободу. А с другой стороны души пытающиеся утопить, и утянуть на дно реки, в глубь подземного царства Аида. Туда, откуда люди не выбираются. Но Харон уже ждёт потерянных душ, которые не взлетели к небесам и затерялись в голубых глазах, выбрав сторону мрака и похоти.       — Действительно, понадобился? Да тебя сюда выперли, что бы ты там не пропил себя, гений, — хохоча говорит Чон, у него аж слёзы пошли от абсурда. — Ты ненормальный точно.       — Я не пропил бы себя, — бубнит себе под нос парень, — И честно, я устал с тобой разговаривать по телефону. И слушать речи твоего брата.       — А ему нравилось рассказывать тебе, — хмыкает тот.       — Два часа слушать про то, какой Мин Юнги прекрасный? Нет, спасибо, — закатывает глаза, параллельно протирая бокалы.       — Сделай мне секс на пляже.       — А не слишком ли ты, — не успевает договорить, как видит прожигающий взгляд младшего, — Ладно. — и милая улыбка.       — Язва.       — Да кто бы говорил, — мямлит Чимин, начиная делать коктейль. — Ты какими судьбами к нам, уж точно не ко мне приперся. Никто меня не ценит здесь!       — Ты идиот? У нас встреча должна быть завтра, а я, приперся к твоему отцу. И пока ты мне мешаешь тут коктейль я заскочу отдам и вернусь, — говорит он выгибая бровь на Пака, который показательно фыркает на его слова.       — Передай ему, что его сын хочет выходной! — кричит он в след за Чоном.       — Ты не заслужил! — также кричит тот, скрываясь за дверью.       — А тебе что? — уже злым голосом говорит Мин, новому клиенту.       Лестница подсвечивает ярко-красной светодиодной лентой, чтобы люди не ступали мимо ступенек. Массивные двери ведущие в длинный коридор, открывают охранники. Второй этаж это единственное место где невероятно тихо. Звукоизоляция работает как нужно. Проходя в нужном направлении, он становится перед дверью. Стуча ровно три раза. Чудеса, дверь сама открывается. Можно по пьяному угару подумать, что магия, но это просто кнопка открытия с другой стороны.       Сам кабинет просторный, в светлых оттенках: рабочий стол, шкаф с документами, кулер с водой, диван возле стены, пушистый ковер, дверь, в личную спальню и два кресла с кофейным столиком. Всё в бежевом цвете.       Мужчина сидит, что-то строча в своем компьютере не отрывая свой взгляд. Ему за 50, а по его ухоженному виду лет 35 можно дать. Очки для зрения находятся на кончике носа, белая рубашка без галстука, черные брюки и наверное кроссовки, Тэхену просто не видно да и неприлично рассматривать так. Волосы типичного чёрного цвета, спадают чуть на лоб. Если приглядеться, можно увидеть чуть седины при корнях.       — Мистер Пак, добрый вечер, — спокойно произносит с небольшим поклоном. Всё же, человек старше, и отдать уважение стоит.       — О, Ким младший. — Он отрывается от компьютера, салютуя привет: — Рад тебя видеть, и сколько раз я говорил тебе на «ты» ко мне обращаться.       — И сколько раз я тебе говорил, что я Чон, а не Ким, — он показательно поднимает брови, и плюхается в кресло.       — Документацию свою посмотри, там написано три буквы К И М, — проговаривает он медленно, выделяя каждую букву. — Какими судьбами? Решил вернуться назад, вспомнить молодость? — откинувшись на кресло, ухмыляется.       — Не дождешься, Дэсон. — Ворчит он, закатывая глаза. — Я принес твой товар, Хосок должен был сказать.       — Ты своего брата не знаешь? До него не дозвониться да и он сам не звонит, но товар всегда вовремя. Стоит отдать должное. — Он зачесывает свои волос назад, переключая свой взгляд на Тэ. — Но я ожидал не тебя, тебя я вообще не ждал, уж прости, ты пропал без вести для меня. Золушка Хосока всегда приносит товар.       — Меня не было всего лишь год, не закатывай истерику, — говорит Чон. — А у золушки, выходные в последнее время. На мне поставки, и вся эта дрянь.       — Как ты себя чувствуешь?       — Ты же знаешь мое отношение к осени.       — Конечно, знаю, из-за тебя мы заказывали сюда чай. — И мужской хохот. — Ты не любил никогда холод, хоть у нас и не было в помещение Антарктиды но всё же.       — Я помню это, надеюсь чай вы не сняли с меню.       — Конечно не сняли, стоит тебя ждет, попросишь у Чиминки.       — Ты слишком жестко его наказал.       — Сам заслужил, должен учиться вести бизнес. У меня только он и есть. Чимин единственный наследник.       — Слишком строг ты с ним, Дэсон. Прими уже то, что он учится на следователя, и ему это нравится, — говорит с ноткой строгости, будто ему 50, а Паку 17.       — Снова меня учат, я пытаюсь. Но знаешь же, что такое бизнес, хотя после случая в Париже, желание ставить его на мое место отпало, — пожимая плечами, хмыкает старший. — Так мелочь, отдавай мне мой товар и вали уже к Паку. Он наверное сильно скучает.       Парень только стреляет своими темно серыми глазками, мол дело твое, я только сказал то, что вижу.       Чон достает с своего рюкзака нужный чёрный пакет, и дает его Дэсону.       — Вы когда-то поменяете упаковку, будто бы к похоронам готовитесь, — хмыкает тот, и только успевает сообразить, что сморозил подносит виноватый взгляд на Тэхена. — Прости.       А у того на лице ноль эмоций, только серые потухшие глаза.       — Ничего, я уже привык. Должен же когда нибудь, не всю же мне жизнь ловить панику, — мило улыбается через боль в груди. — вроде ты уже перевел деньги Хосоку?       — Да всё верно, так что можешь лететь к моему сыну, — он тепло улыбается и привстает чтобы пожать руку. — Ты можешь заходить к нам, когда хочешь, здесь ты вип-гость. Сейчас даже карту дам, чтобы не придирались. — Он достает из стола бордовую карту, с надписью «VIP» и передает её Тэхену. — Можешь ходить где хочешь, попроси Чимина, сделать тебе чай. — Он подмигивает на прощение, салютуя пока.       — Пока мой любимый босс. — Улыбка скрашивает тусклое лицо, и это последнее, что видит Пак прежде чем закрывается дверь.       Парень мигом оказывается за барной стойкой.       — Чимина твой отец — супер.       — Тэхена, а ты знаешь кто сегодня к нам приехал? — ухмыляется парень, не слушая то, что ему говорят.       — Нет, у меня времени не было смотреть графики и афиши.       — Прислушайся.       В конце зала стоит стойка для диджея, DJ контроллеры, плееры, микшеры, проигрыватели винила, наушники, эффекторы и красиво ненавистный дым. И одна деталь.       Музыка. Она очень знакомая.       — Ты шутишь. — Он смотрит напуганными глазами на своего спасителя, надеясь, что тот пошутил.       — Лучший диджей Кореи решил наведаться к нам, именно сегодня.       — Сука.       Кажется, хохот Чимина был слышан на другой стороне Сеула. Такого заливистого смеха давно не слышали в клубе.       — Он, кстати, сейчас направляется сюда. — Пак пытается отдышаться и смотрит на жалкие попытки Тэ спрятаться. Тот спускает голову на стойку и прижимается к ней. Надеясь, что он сольется с черным столом, как хамелеон.       — Белобрысый, ты видел золушку? Она вроде должна была сегодня поставку привести. Ужасно давно её не видел. — Парень прислонятся телом к стойке, рядом с Тэ. — А ты с чего так ржешь?       — Я, я — единственное, что удается сказать у Пака, прежде чем, он сгибается по полам.       — Белобрысый, почему отсюда так несет цитрусом, ты решил парфюм поменять? Я знаю только одного человека кому этот запах нравится и принадлежит… — И тот медленно переводит взгляд на место рядом с собой, видя Тэ: — Ким Тэхен, какими судьбами? — прям над ухом младшего мурчит парень. Чон с места подрывается и резко откидывает голову назад, пытаясь восстановить дыхание.       — Ты меня напугал, Намджун, — мычит Тэхен.       — А не надо от меня прятаться, братец. — Он приближается и крепко сжимает младшего, — Я так по тебе скучал, ты не представляешь. Сколько лет прошло с нашей последней встречи?       — 8 лет.       — Уууу, — Чимин дополняет эту драму.       — И я хотел бы столько же тебя не видеть, — бубнит Тэ. — И я Чон, а не Ким.       — Тебе так не приятна наша фамилия? Что ты решил взять чужую, — он отстраняет брата от себя, а в голосе нотки презрения.       — Я никогда не хотел быть с тобой семьей, и ты об этом знаешь, Нарцисс. — Он закидывает голову вверх, чтобы посмотреть на брата.       Намджуну 21 год, он очень красивый. Коротко стриженый блондин. Пропорции его лица идеальные, четкие скулы, и такие же серые глаза как у Тэ. На него падки девушки, но он эгоист. Всю жизнь влюблен только в себя и свое отражение. По-этому для Чона он Нарцисс, как из мифологии.       Тэхен очень не любит своего брата: для этого любую встречу отменял и переносил на года. Надеясь никогда его не встретить, и не пересечься в городе. Благо старший всегда был за границей, за исключением сегодня. Дерьмо. Неприязнь эта исходила от детства и травм.       Вышло так, что в детстве их родители попали в аварию, а дети что сидели на заднем сидении выжили. Это было огромным шоком, фура столкнулась с легковой машиной, не оставив от передней части машины ничего. Наджун тогда сильно прижал к себе брата, забрав весь удар на себя. Наверное, это последнее их воспоминания, где они любят друг друга. Или же любили. Семьи Чон и Ким крепко дружили, точнее родители этих семей, сами дети виделись только один раз, когда им было по 3 и 5 лет. В таком возрасте ничего не запомнишь. После смерти родителей, Тэхен очень закрылся в себе и не хотел жить. Его таскали по психологам, старший брат не давал и дыхнуть. Сам Джун очень сильно изменился, стал агрессивным и жестоким, от прежнего человека ничего не осталось, только пепел. Который тоже, медленно улетал.       Семья Чонов решила забрать себе этих детей. Долго возились с документами и судами. Сложнее дело, но в итоге смогли оформить на них опеку. Жаль, что Намджун не смирился с этим, и просто ушел оттуда спустя три дня, решив построить свою жизнь с 0, он пытался забрать с собой Тэхена, поступив очень эгоистично, не давая шанса выбрать, младшему брату. Скандал был жутким, дом содрогался от криков вместе с истерикой. И последнее, что услышал Тэ от Намджуна было:       «Я жалею, что у меня такой брат»       — Ты прав, таких как ты я не переношу, — фыркает Джун и разворачивается к бармену. — Так где Золушка?       — Её сегодня заменяет твой брат, — тот переводит взгляд с одного на другого.       — Тогда у тебя должен быть товар, для меня, — обращается он уже к Тэ.       — Ничего не знаю, мне сказали отдать его владельцу, — пожимает плечами, будто бы несколько минут назад, они не глотки друг другу резали, а смеялись как братья. — А ты так и продолжаешь употреблять?       — Моя жизнь не должна тебя ебать, уж прости.       — Правда. Ладно, Чимин, звякни если его прийдетесь хоронить, — он подмигивает Намджуну и выходит прочь отсюда.       Сегодня он обойдется без чая.       Жаль.

***

      В обед воскресенья, Тэхен ожидал увидеть кого угодно у себя в доме, даже злейшего врага, но не свою одноклассницу Джан Ми.       — Ты что тут делаешь. — Парень привстает на локти, потирая свои сонные глаза, смотря на свое восьмое чудо света, не понимая ничего. — Ты, кажется, дома перепутала.       — Я не к тебе. — Но девушка не успевает докончить как на пороге заявляется довольный Хосок.       Тогда все ясно. Как он мог забыть про Хэллоуин и про идею Джан Ми. И про опросы, совсем с головы вылетело, после встречи с братом.       — Она не к тебе, братишка. А ко мне, — с гордо поднятой головой излагает Хо. — Завидуй молча.       — Когда ты успел перейти на детей? Помни, что тюрьма это просто комната, дорогой, — задорно улыбается младший смотря на них исподлобья, даже не вставая. Не заслужили.       — Подожди, Джан Ми тебе сколько? — Хосок нахмуривается и переводит свой взгляд на девушку, которая спокойно сканирует лицо беспокойного парня.       — Мне 18 идиоты. — Она оглядывает обоих по очереди. — Чудно выглядишь сегодня, Тэ.       — Да спасибо. — И ныряет назад под одеяло. — Выпадайте отсюда. Дайте отдохнуть.       — Я тебе отдохнуть не дам, ты что забыл? — в дверях появляется третья макушка Чимина, в черной шапке.       — За что мне это, — мычит Тэ и пытается найти свое спасение в подушке.       — Братик, а ты лох, — смеется старший, выводя девушку в гостиную.       — Я не буду объяснять золушке, что здесь делает девушка! — кричит вслед младший.       Чимин просто закатывает глаза, ему не привыкать. Обычная история для этой семьи.       Они все были ненормальные, что отец - насильник, мать - оставившая своих детей, Чон - старший дилер, наркоман и идиот. Ну и самый младший - Тэхен, тоже умеет довести до неровного тика.       Психика у Чимина вообще еле держится, на соплях вместе с нервами. Там уже 0 после Франции, но ему даже жаль отца. У того посидели волосы. Пак понимает, что не ангел, и никогда им не был. Хотя пытался очень, учился даже. Он является падшим ангелом, и это, он понял когда встречался с одним парнем. С человеком который принес больше всего боли, растоптал Чимина, сровнял с землей. Не дал встать, заставлял колоться, прижимая каждый раз к земле. А Пак лежал умирал от боли, от унижений, от разрывающегося сердца, но зато рядом с любимым человеком. Он только и видел красивый образ, в своих розовых очках с сердечками. Влюбился, сильно, так, что видел только идеал который построил в своей голове, а после пожалел время, и себя, когда понял, что его парень не такой уж и бог. А сатана.       Падшие ангелы — это сотворённые со свободной волей вначале безгрешные ангелы, которые, будучи увлечены Сатаной и взбунтовавшись, перестали служить Богу и стали служителями Сатаны.       Таким же и стал Пак, а попробуй убрать дымку с сердечками. Эти очки. Нужно бы. Разбить. Растоптать. Легко слушать то, что говорят другие, что нужно уходить от него, нужно перестать за него цепляться, что он тянет его медленно на дно. Легко говорить, если вы не были на том же месте, где хотелось убиться ради любимого, хотелось, чтобы тебя любили, хоть подстилкой стать, но рядом. Ему говорили, он слушал, думал и снова впадал в эйфорию безумной любви. Пока в один момент..       Сатана переборщил с дозировкой. Переборщил, он не с дозировкой, переборщил тогда, когда влюбил ангела в себя. И сердце Чимина не выдержало, ушло, он надеется далеко. Также как и ушел Сатана в свой ад, оставив свое творение, своего падшего ангела.       Своего Фосфора .       Бросив на самых близких, кинув умирать в конвульсии. Умирать не от физической боли, а от моральной. Тело отказывало, мозг уже не работал, само сердце отказало уже давно, при первой встрече. Крича, что не нужно, но кто бы его слушал. В последний момент, он смог расправить свои крылья, и вдохнуть рая. Спасаясь от смерти, которая тихо подкралась к нему.       Сердце смотрело на Смерть, тихо моля этого не делать. Не забирать падшего ангела в Ад. Он там не сможет. И Смерть смиловалась, отступила, но всё ещё находясь рядом.       Но может ли падший ангел без своего ада? Без своего сатаны. Оказывается — может, стоит просто разбить розовые очки одним поступком.       Не любил бес мальчишку, просто использовал, ради выгоды, ради кайфа. Сделал игрушку, наслаждался, был психом, получал дикое удовольствие от красивого парня под кайфом и под собой. И довел того, до терапии, и лучше бы, они никогда не встречались.       Сколько бы близкие Пака, ему не говорили, что нужно бросить. Что пожалей себя. Тот не слышал, закрывал уши и делал затяжку. Один Тэхен безмолвно кивнул, этим самым сказав.       «Твое дело, я не смогу снять тебе твои розовые очки. Но ты всегда можешь прийти ко мне, и я тебя соберу с мелких кусочков. Верну твои белые крылья. Только скажи.»       И Чимин сказал громко. Плача, держась за Чона как за последний шанс остаться здесь, и не пойти на дно. В ад: К палачу его.       — Ты будешь собираться? — Пак фыркает, заваливаясь к младшему.       — Может, мы останемся лежать у меня на кровати? И посмотрим фильм, не вставая, — он смотрит такими милыми глазами, чарует.       Но Белобрысый давно на это не ведется.       — Да щас, и ты снова мне здесь заснешь. И 10 минут фильма не пройдет, а у нас сеанс через час. Так что, подорви свой зад и пошли. — белоснежная улыбка.       Тэхен только фыркает, и резко заворачивает лежащего Чимина на его ногах, в одеяло, как блинчик. Тот только начинает кричать, что ему так не нравится, и что он тоже человек. И его бедные волосы будут всё в ужасном состоянии. Где твоя совесть Чон, то и слышит младший выходя из комнаты. Хихикая себе под нос.       Вот такие у них комфортные отношения.       Вот такая дружба которая длится уже 5 лет, познакомились в школе. Оба были тихие, но в какой-то момент Пак стал звездой школы из-за внешности. Глаза и волосы просто не давали пройти без слов.       А Тэхен мышка, серая с невероятной внешностью, которую он скрывал под толстовками и очками. Не давая никому увидеть себя и свой вид.       Его внешность — его душа.       Один хулиган, весельщик, тот, кто любит только пойти потусить где-нибудь. Или накурится пока отец не видит. А второй тихий, спокойный, которому только бы поспать и никого не видеть 10 дней минимум.       Как же таких судьба свела? Да просто Пак в один день пролил кофе на бедного, а у того и так в семье было все плохо. Отец вечно пил, и бил, не оставляя и живого места. Если бы не братья, то может и с жизнью попрощался. В этом случае толстовка спасала, везде. Чимин только посмеялся с пятна на груди и прошел. А день у Чона тогда желал лучшего. Один кулак полетел, за ним второй, и драка.       Два безмозглых. Радость и грусть.       Тогда, сидя перед директором, они выслушивали лекцию о том, как правильно вести себя в таких местах. И монолог. Монолог и дома, тогда кулак получил Хосок, встав за брата. Чимину только прилетел домашний арест, и подзатыльник. Не лучшая репутация, если учесть, что через год он рассказал Тэхену кем собирается стать. Тот только хмыкнул и сказал, что поддержит его в любом случае.       После кабинета директора оба оттирали толстовку Тэхена. С улыбками на глазах, сейчас вспоминая это — хочется смеяться.       Через неделю Чимину исполнится 18, а Тэхен так и останется малолеткой.

***

      На окраину Сеулу накатывается закат, медленно переходя в ночь. Не оставляя света, солнце садится. Лучи разбегаются по сторонам, прячась, видя Морфея.       Кино прошло замечательно, ну, так думал Пак. Он в целом любил боевики, особенно иностранные. Да и атмосферу тоже.       Кинотеатр в центре города, большой, с кучей народа и все чего то хотят. Чон чувствовал себя потерянным мальчиком, которого мама оставила одного стоять в очереди за покорном. Попкорн карамельный, с разными фруктами. Ради этого точно стоит ехать сюда. И если бы Чимин не забрал его вместе с огромным тазом попкорна в руках, и двумя газировками то он бы так и простоял до конца сеанса, боясь сделать лишний шаг.       И вот можно спросить, как возможно заснуть при боевике? Чимин бы ответил: «Да не возможно это». Тэхен бы грустно улыбнулся.       Ему сильно досталось от Пака за это. Так, что потом слушал монолог о том, что если едется в кино то фильм смотрят, а не то и дело, что спят и жрут.       Беспредел.       — Мне не очень понравилось, — твердит юноша, жуя мармеладки, — скучно было.       — Ага, конечно. Мне бы тоже было скучно, если бы я спал. — Он с прищуром смотрит на Чона. Они уже в своем районе, идут домой к Тэхену. На районе тихо. Солнце давно зашло, остался один мрак.       — Ну Пак, — тянет Тэ смотря своими изумительными глазками.       Точно беспредельщик.       — Ладно, ты прощен. Но только на этот раз, — завещает Чимин смотря вперед, направляясь ровно по тротуару.       Их район был большим. Много высоких зданий, от 5 до 9 этажей. Везде гаражи, детские площадки. Сами дети играют в мяч. Бегают с друзьями. Очень уютно.       Пак с отцом живет в квартире, в 20 минут от Тэхена. А сам Чон живет в частном доме, что здесь редкость. Но так вышло.       Ближе к ночи здесь светятся фонари. Освещая улочки, предавая атмосферу. Свет отскакивает от луж, которые остались после дождя. Но есть ещё кое-что. То что привлекло взгляд Тэ. Что-то яркое скрывающееся за гаражами, там что-то светится. И оттуда исходит смех, и голоса. Будто бы он, где то такое уже видел и слышал.       Дежавю.       — Чимин. — Так и стоит в ступоре, пытаясь связать два слова вместе.       — Да, Тэхен. Ты верно понял.       — Но последний прокат должен был случиться месяц назад.       — Из-за погоды, его продлили. Это последняя неделя прокатов фильмов «marvel» вроде человека паука пускают. — Чимин смотрит с такой жалостью на друга и болью в сердце. — Я знал, но ещё я знаю, что это место для тебя слабое звено.       И Тэхен сдвигается с места, идя прямо туда. Через гаражи, через трубы, металл. Не думая, что на нем дороге пальто, не думая ни о чем. Думаю только о нем.       Думая только о человеке, к которому испытывал самые сильные чувства. Что испытывал к нему блаженство. Испытывал любовь и чувствовал себя дома. Стал зависимостью, мог упасть на колени, ведь любил.       Любил сильнее жизни, сильнее себя.       За резким поворотом, огромное полотно, растянутое от двух деревьев. Поляна укрыта белой простыней, и подушки, много подушек. И то, что свет издавало. Гирлянды, светятся белыми огнями, принося комфорт, спокойствие.       А люди сидят общаются, смотрят фильм, смеются, кушают попкорн из маленького магазинчика на колесах. Там и другую корейскую еду можно найти.       Проектор идеально передает изображение, звук прекрасный, и все, что нужно для полного счастья — это влюбленные пары. Сидящие на больших подушках, укрытых в одеяле, прячась от этой осени. Прося последний раз посидеть с родным человеком. Насладится лучшим фильмом, и поцеловаться в конце фильма. Наверное это свидание.       Наверное, это счастье.       А у Тэхена слезы на глаза наворачиваются, прося выйти. Прося наконец-то расколоться на части. Но если даст волю эмоциям, не сможет успокоиться. Они его погубят в этой ночной, осенней, темной ночи. Не разрыдается, не испортит праздник людям. Не испортит настроение лучшему другу. Не убьет себя. Не упадет на колени.       Не в этот раз.       И никогда больше. Хватит боли.       — Мальчик мой, фильм спереди, а не на мне, — усмехается старший. — Но если ты так настаиваешь, то могу попросить их направить проектор на меня. Но увы, тогда все взгляды будут на мне. — И видит надутые губы, с недовольным лицом. — Ревнивый.       — Ты невыносим, mea luna, но я тебя так люблю.       — Ты повторяешь это каждый день, somnium meum, и я каждый раз забываю как дышать. — И смотрит в душу, в серые глаза, в сердце смотрит.       — А сейчас видимо на мне фильм? — усмехается младший.       — С тобой моя жизнь один сплошной фильм, и, смотря тебе в глаза, я вижу его.       Тэхен тянется за поцелуем. Но ему приставляют палец к губам, отпихивая от себя.       — Ты забыл главное правило этого места? целуемся после сеанса.       — Жадина. — Хмурит свои красивые брови, ложась спиной на грудь мужчины, получая нежный поцелуй в лоб и укрытия пледом.       — Я знаю, а пока смотри своего человека паука. — И щепок в бок.       Тэхен чувствует себя дома, и ничего ему не помешает проводить время с любимым человеком. Он не хочет забывать этот момент. Тэхен находится рядом с mea luna. И не собирается её покидать, никогда.       Сна без луны не бывает.       Somnus sine luna non est…       И единственная слеза скатывается по бледной щеке, а на фоне голос Питера Паркера говорящий:       — Когда ты смотришь ей в глаза, а она смотрит в твои, всё становится не так, как обычно. Ты чувствуешь прилив сил и слабеешь в то же время. Ты вроде радуешься, и в то же самое время — тебе страшно. Тебе не совсем понятно, что ты чувствуешь, но ты понимаешь, каким человеком хочешь быть. Как будто ты достиг недостижимого.       И Тэхен разворачивается, оставляя пакетик мармеладок на земле. Разворачивается и идет. Надеется идти далеко. Забывает обо всех, и об своем друге. Зная, что тот поймет и пойдет следом.       Ничего не хочется, хочется утонуть в царстве Морфея. Хочется упасть и не встать. Хочется уйти ото всех. Хочется ещё раз сказать как сильно любишь и заглянуть в любимые глаза.       Время не лечит: оно заставляет привыкать.