и время стынет у виска

Спустя какое-то время они забыли о будущем и жили настоящим, потому как оба посчитали, что нет смысла в поощрении их отчаяния. Проще жизнь за это время не стала, но они хотя бы смогли найти в себе силы, чтобы вновь наслаждаться общением. В какой-то момент Кроули озарило: за последние пять лет его жизнь была такой, какой он не знал её ранее. Он даже не представлял, что когда-то познает ту самую любовь, которая, казалось бы, бывает только в фильмах или книгах. Ему снова стало невыносимо больно, потому что он не хотел, чтобы это заканчивалось. Какой смысл дальше существовать, если эта сказка закончится..? Энтони понял, что опять думает не о том. — Дорогой, - сказал Азирафаэль, который понял, что в последние несколько минут разговаривал сам с собой - ты в порядке? Просто мне показалось, что ты снова ушел в себя… что ты не здесь… Он понимал, что тот совсем не в порядке, и думает он явно не об уточках и радуге; знал, что нужно просто молча подождать, когда он вернется… но Азирафаэль всё равно зачем-то задал этот вопрос. Кроули посмотрел на свои трясущиеся руки, которые держал ангел, а ведь он даже не осознавал этого, пока не посмотрел на них. Вопрос, который задал Азирафаэль, прозвучал как будто из другой комнаты, перед глазами всё размывалось… пропало чувство пространства, все как будто становилось плоским. Он закрыл глаза. Энтони ненавидел это состояние, когда он как будто бы отсутствовал в этой реальности, его чувства и разум отделялись друг от друга, сосредоточиться на чём-то было просто невозможно. Через несколько минут он смог поймать нить реальности и ответил, - извини… мне просто так больно думать об этом всем… о том, что тебе недолго осталось, - глаза Кроули были похожи на стекляшки, лицо выражало… буквально ничего. Можно было подумать, что рядом с Азирафаэлем сидел труп - Я… прости… снова всё на себя перетянул, как будто я тут главный страдалец… Слова Энтони отдались эхом в голове ангела. Странная пустота, которая сопровождала Азирафаэля последние часы, вдруг наполнилась противной болью. —Энтони, дорогой, - он прижал к себе своего мужа, - как ты вообще мог об этом подумать? я знаю, что тебе сейчас гораздо хуже морально, чем мне… Я так люблю тебя… рядом с тобой мне всегда становится легче, я совсем забываю про то, что болею… Я... - он выдержал паузу- я не хочу, чтобы вся эта ситуация приносила тебе столько страданий - Азирафаэль немного отодвинулся и снова посмотрел на любимого, а затем взял его холодные руки, которые всё еще периодически подергивались, в свои ладони. - Честно, понятия не имею, как сделать тебе лучше… за что чувствую себя ужасно… Боже… - он снова ощутил ком в горле, а к глазам подступили слезы, - мы столько лет вместе, а я даже не знаю, как сделать так, чтобы ты чувствовал себя лучше… и кто я после этого. Кроули, который успел полностью вернуться к реальности, сел ближе к мужу и мягко положил свою ладонь на щеку Азирафаэля - Ангел мой, - он вытер слезинку большим пальцем - ты самый лучший человек на свете, и даже не спорь с этим. Сейчас, кроме того, что ты чудом вылечишься, вряд ли что-то изменит мое состояние… и, знаешь… я ведь тоже сейчас сижу и не понимаю, как нам просто, не обращая внимания ни на что, провести друг с другом время… - он впервые за сегодня по-настоящему улыбнулся, от чего сердце Азирафаэля пропустило удар - знаешь… мы можем включить музыку и потанцевать, хочешь? Здесь всё равно никого нет… да и луна сегодня такая красивая, как ты любишь - Кроули встал и полез за телефоном в карман, чтобы включить какую-нибудь песню. Пока Энтони находился в поисках, максимально вытянув руку с телефоном, чтобы хоть что-то там увидеть, Азирафаэль аккуратно встал и подошел к мужу со спины, положив голову на его плечо и обвив своими руками его талию - может, эту включим? - Он показал ему на одну из песен - мне кажется, она очень подходит… Кроули не задумываясь нажал туда, куда показал муж, и положил телефон обратно в карман. Он развернулся лицом к ангелу и положил руки ему на плечи. Энтони не был уверен, что Азирафаэлю стоит сейчас делать какие-то серьезные движения, поэтому они просто начали покачиваться в такт музыке, прижавшись друг к другу. Кроули просто обожал моменты, когда атмосфера позволяла утонуть в музыке, а когда рядом еще был любимый муж… цены этим минутам не было. Через некоторое время начал моросить дождь, Кроули сморщил нос, - ангел, может нам стоит сходить за зон… - Азирафаэль прервал его беспокойства поцелуем, Энтони сначала немного опешил, затаив дыхание, но потом, прикрыв глаза, он растворился в поцелуе любимого. Через некоторое время Азирафаэль прервал поцелуй, поцеловав мужа в щеку. Приложив свою ладонь к левой стороне его груди, даже через одежду он почувствовал, как быстро билось сердце Кроули, казалось, оно готово было вырваться из груди. Ангел поднял свой взгляд и посмотрел в его печальные глаза, а затем обнял. Музыка перестала играть. Кроули немного отстранился и посмотрел в сторону горизонта, посмотрел на мужа, а потом снова вернул свой взгляд к многочисленным зданиям. Азирафаэль следил за хаотичными движениями Кроули, и тут к нему пришло осознание того, о чем думал муж. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, а затем нежно взял Энтони за руку и повел его к ограждению. Азирафаэль посмотрел вниз, дороги почти не было видно, складывалось ощущение, что ты смотришь в бездну. Недолго думая, он залез на ограждение, а затем то же самое сделал и Кроули. Они крепко держались за руки. - Ангел… - сердце Энтони сжалось - я… так люблю тебя - он очень аккуратно повернулся к мужу и прижал его к себе. - Я тоже люблю тебя, мой дорогой. - Азирафаэль вдруг почувствовал спокойствие на душе. - Спасибо тебе за всё… я так тебе благодарен - он отстранился, чтобы посмотреть Кроули в глаза. Время для них как будто бы замедлило свой ход, казалось, что капли дождя, который успел промочить их до нитки, падают так медленно, что можно было разглядеть каждую из них. - Ты лучшее, что случалось в моей жизни - сказали они одновременно, что заставило их широко и искренне улыбнуться. Они вдруг почувствовали себя самыми счастливыми людьми на Земле. Они слились в поцелуе, желая стать единым целым, наклонились в сторону, и через несколько секунд их сердца сделали последний удар. Больше не было ни болезни, ни отчаяния, ничего другого. Только тишина.