наша любовь будет жить вечно

— Саш, не сейчас, пожалуйста уже по некой традиции, Романов, остаётся после собрания в конференц-зале, чтобы больше времени провести с Московским. эту маленькую традицию начал именно Михаил. после того, что он сделал в 20 веке, блондин находил любые способы, дабы быть с Сашей рядом. делал всё, чтобы хоть как-то вернуть любовь и доверие младшего, хоть и понимал, что ему во век не загладить вину, перед любимым — хорошо — шёпотом сказал Питер, чтобы его голоса не было слышно на другом конце телефона Москвич же этого не услышал, слишком увлеченно разговаривал и смеялся так, что казалось, ему рассказали лучший анекдот на свете Александр в последний раз взглянул на Московского и скрылся за дверью. закрывшись в своём кабинете, брюнет выдыхает. ощущение будто, начальник на него орал благим матом, а он сдерживался чтобы не заплакать. в груди что-то неприятно сжалось, ведь такое отношение к себе, Романов, испытывает уже ни одну неделю. чуть больше двух, если быть точнее. из раза в раз оставаясь в кабинете с Мишей, он слышал одно и тоже: «Сашуль, давай чуть позже?», «Зорюшка, работы много, зайди после 19», «Саш, давай потом? не могу сейчас болтать», и тому подобное. а Саша даже приехал к Московскому в гости, чтобы восполнить, утраченное разлукой — время, но сейчас не до него. сидя за своим столом, Романов старался сосредоточиться на работе, но паршивые мысли не давали покоя. что успело такого случиться, что Михаил так резко поменял к нему отношения? что стало стеной меж ними? голова начала тихо гудеть, а к горлу подступал ком. документы, резко стали не читабельны, а слайды в презентации мылились и превращались в одно красочное пятно. откинувшись на спинку стула и поразмыслив какое-то время, взвесив все «за» и «против», Романов собрал вещи и открыв телефон, купил билет до Санкт-Петербурга, на ближайший рейс. хотелось поскорее вернуться домой. после, северную столицу, ждали: долгая дорога по московским пробкам, аэропорт, регистрация, посадка и наконец-то самолёт. только в салоне железной птицы, Саша решает взглянуть на телефон, что начал трещать от уведомлений Миша: Саша! ты где? ты у себя? почему тебя нет в офисе? куда ты пропал? + 2 пропущенный вызов от контакта «Миша» взгляд Романова тускнеет и он включая телефон и направляет свой взгляд на иллюминатор — понимая, что самолёт готовится ко взлёту. становится капельку спокойнее, ведь скоро, Александр, будет дома, в своём родном и северном городе. *** — куда он пропал?! — злится Москва, когда в очередной раз слышит: «телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети» — сука! так ещё и на звонки не отвечает, королева драмы! блондин падает в кресло северной столицы и прикрывает глаза. в голове каша, ведь никогда такого не было, чтобы Саша сбегал. даже если его срочно вызывали куда-то, он предупреждал или хотя бы писал смс, а тут как будто, его и не было в офисе. днём с огнём не сыщешь, ей богу чутка успокоившись Михаил включает компьютер, вдруг что-то там найдется. порыскав по заметкам и разным текстовых документах, всё оказалось пусто, посланий нет. смирившись с этим, Московский решает отправиться к себе и постараться решить данную проблему, за чашечкой кофе. проходя мимо небольшого стеллажа, взгляд цепляется за яркую бумажку, что стояла около их совместной фотографии. сначала Михаил долго рассматривал фото, а точнее возлюбленного. по Романову он ведь и правда чертовски соскучился, но эта гребенная работа, не даёт и минуты, чтобы провести время с ним «Дорогой, Миша я уехал домой. свою работу в Москве я выполнил, отчёты у меня в компьютере — можешь проверить. не вижу смысла оставаться тут дольше, ведь ты слишком занят любимой работой. хорошей тебе рабочей недели и удачи. твой, Санкт-Петербург! » — господи… Саш, ты и правда королева драмы *** зайдя в квартиру, Романов быстро закидывает вещи в комнату и уходит в душ, дабы смыть с себя все мысли, что кружат, словно стая пчел над головой. стоя под горячими струйками душа, брюнет вспоминал ужасное прошлое, где начиналось всё точно так же. сначала «нет времени», потом прекратились поездки к нему, писем было настолько мало, что можно было пересчитать на пальцах, а далее самое страшное — война и Москва… тряхнув головой, Питер отгоняет мысли прочь и решает прочитать пару романов, чтобы отвлечься и наконец-то отдохнуть для Александра, библиотека, всегда казалась маленьким раем на земле. там всегда тихо и спокойно. и что самое приятное — нет лишних глаз, это не раз спасало юных возлюбленных. сейчас же, это самое тихое и пыльное (по мнению столицы) место, которое находилось в квартире на Невском. пройдя несколько стеллажей, Саша хватает книгу «Евгений Онегин» и садится на пол, облокачиваясь на чуть скрипнувший шкаф «Москва… как много в этом звуке
 Для сердца русского слилось! 
Как много в нем отозвалось» «Мне нравились его черты,
 Мечтам невольная преданность,
Неподражательная странность
 И резкий, охлажденный ум» «То воля неба: я твоя; Вся жизнь моя была залогом Свиданья верного с тобой; Я знаю, ты мне послан богом, До гроба ты хранитель мой… Ты в сновиденьях мне являлся, Незримый, ты мне был уж мил, Твой чудный взгляд меня томил, В душе твой голос раздавался» «Любовью шутит сатана» по щекам белоснежным, скатилась медленно слеза, упав на строчку о любви. не уж толи любовь прошла? *** — да где эти грёбанные ключи? а! вот! — наконец-то найдя ключи в кармане пиджака, Московский открывает квартиру, Сашину квартиру зайдя внутрь столицу встречает гробовая тишина. тишина, что пробежала табуном мурашек по шрамированной спине. неужели Саша не дома? продолжая прислушиваться и не заметив признаков жизни на кухне и в гостиной, заглянув в спальню, где также царил покой, блондин сразу понял, куда стоит отправиться — Саш? — молчание в ответ Миша медленно шёл вдоль архаичных шкафов, набитых до отвала книгами. иногда казалось чудом, что полки не прогибаются под столь большим весом знаний. проходя мимо очередной секции, Михаил задевает ногой, что-то не похожее на книги или деревянную мебель. — Нева? ты то, что тут забыл? азбуку подись ищешь? — усмехнулся блондин — где твой кормилец? кот лишь манерно поднял мордочку выше и стал уходить дальше вглубь библиотеки — весь в хозяина — Москва закатил глаза, но за воплощением буйной реки последовал найдя возлюбленного, что сидя на полу, умудрился уснуть, столица подошел ближе. подняв с пола очки, что успели упасть с носа и мирно покоились рядом с худыми телом, Миша надел их на себя, словно ободок. книжку убрал на первое попавшееся место, зная, что потом получит за это, но это сейчас совершенно не важно. в конце концов, Москвич аккуратно поднимает брюнета на руки и уносит в более подходящее для сна место — М-миша? — просыпается Питер, когда чувствует легкую качку — что ты тут забыл? почему ты не на работе?! — неужели гонишь меня, Зорюшка? — кто кого гонит… — фыркает младший — Сашуль, ну не обижайся, прошу — целуя шоколадную макушку, говорит Москва — ты же знаешь какого быть столицей, я же не специально потирая глаза, Александр, вспоминает себя в этой главной роли. да, он не спорит, было сложно, но на Михаила он всегда находил время. — ты меня любишь? — люблю больше жизни, никогда не сомневайся в этом — блондин понимает, почему у Питера возникли такие мысли, его отношение к младшему, в последнее время было ужасным, но любить меньше, он его не стал. и никогда не станет — ты на долго? — тихо спрашивает северная столица, утыкаясь носом куда-то в шею — до конца недели — на четыре дня?! Сергей Семёнович будет в ярости — отрываясь от шеи, Питер удивленно смотрит на профиль столицы — клал я на него и на всех остальных — хмыкает блондин — если моя любовь нуждается во мне, они перебьются и вновь это щемящее чувство в груди, но теперь оно в разы приятнее и теплее. Саша мягко улыбается, а после и вовсе расслабляясь обхватывает руками шею Михаила, вновь утыкаясь в неё носом. он спокоен. теперь, те ужасные две недели, казались ему просто страшным сном, что сразу исчез после пробуждения. уже в спальне, на мягких перинах, столицы будут восполнять заряд любви и заботы, что был потерян за столь долгий срок. Миша прижмёт худощавое тело к себе поближе, тем самым согревая, а Романов переплетёт их руки и будет нежно поглаживать каждый миллиметр чуть грубой кожи. долгие, но нежные поцелуи, ещё долго будут обновляться на губах возлюбленных. сильные руки не отпустят тонкую талию, как минимум до конца этой недели. а холодные ступни прижмутся к теплым ногам, морозя их, а после снова спрячутся под зимним одеялом. с этого дня, Московский пообещал больше уделять времени себе и своему любимому, а Романов — сразу говорить, если ему требуется больше внимания и любви «их любовь не исчезнет даже через десятки веков, она будет жить вечно. даже после смерти, если конечно такой исход для низ возможен»