Часть 1, Первая встреча

Ну так танцуй же, танцуй под мои барабаны.

***

Утро. Пожалуй, это то, с чего начинается почти каждая история. Да и тут, как в типичном повествовании, не исключение. Всë кажется таким бессмысленным: игра на скрипке, отец с его притензиями, сестра с шутками и подколами и мать, которая ничего не может с этим сделать. Но это всë какое-то быстрое, слишком поверхностное. Нужно добавить драммы в это осеннее утро. Солнечный свет не проходил сквозь плотные портьеры, что стояли на страже хорошего сна. Большие окна, интересно, что они своим размером показывают, богатство или исключительность жителей дома? Но это не столь важно. Рядом стоял шкаф, а поблизости и письменный стол, который всегда содержался в идеальном порядке, впрочем, как и всë остальное. Мягкий ковëр, который под собой скрывал страшный секрет. Кровать — важная часть пристанища под названием «спальня» — была большой и больно мягкой, чем порой даже раздражала юношу. Над ней всегда висел крест и иконка, хотелось сорвать эти уродства со стены и пульнуть в голову самовлюблëнного папаши или лучше, хлестать по чужой руке и вглядываться в каждое, даже самое мелкое, изменение на отцовском рыле. В комнату заходит Рофт. С привычным в его осанке высокомерием, он еле сдерживая грубости в своей речи, цедит сквозь зубы: — Доброе утро, Себастьян. Советую поторопиться, Ваш отец будет явно недоволен опозданием, — как и полагается, а именно с надменной ухмылкой, выплëвывает слуга и уходит. Себастьян уснул лишь к утру и потому будильника не услышал. Видимо, поэтому слуга и решил проведать его покои. Всë до ужаса раздражало. Как минимум то, что теперь, спустя столько лет придëтся переходить с заочного обучения на очное. И всë потому что Густав, отец Себастьяна, посчитал, что так он не научится должным манерам. На самом деле ужасно строгий папаша, по ощущениям, иногда желал отдохнуть без вечно испытывающего нервы, сынка, и как раз подвернулось хорошее училище. Всë-таки, 10 и 11 класс было решено заканчивать именно там. Потому, понимая неотвратимость всей ситуации Себастьян поднялся с кровати. С одной стороны казалось, что юноше нечего беспокоиться, ну подумаешь там, училище. Он всегда старался быть одним из лучших, если не самым лучшим. А с другой. А вдруг там будут те, кто превосходят Себастьяна? И по уму-разуму, и по талантливости, всë же не зря ведь отец так часто акцентирует своё внимание на том, что его сын — бездарность. Ну и смириться со сложившейся ситуацией — лучшее и единственное действие, что посильно на данный момент. Выйдя в просторный коридор, от которого буквально тошнило, (из-за ощущения прогнившего общества, под натиском признания лишь века «минувшего»), он направился в ванную. Зеркала, в них всегда было что-то магическое, что не подвластно пониманию. Вот и сейчас, перед ним стоял худой юноша со светлыми и ухоженными волосами. Одно портило эту картину — прыщик на щеке. Попытавшись расковырять его, потекла сукровица, а следом за ней и кровь. По итогу теперь было ощущение, что блондина укусила какая-то очень здоровая тварь, что подлетела, пока тот нежно кутался в своей постельке, и нанесла злостный удар. Всë против Себастьяна, ну как так-то? Завтрак всегда был неприятным действом, впрочем, как и любой приëм пищи под надзирательным видом отца. — Ваша овсянка, Сэр Себастьян, — сказал слуга и удалился. — Спасибо, Рофт, — только и успел промямлись юноша, а после перевëл потерянный взгляд на отца — Я не особо хочу е... — Ешь пока дают! Знай и не испытывай моë терпение. В моих силах как улучшить, так и ухудшить качество твоей жизни. Посмотрим, как ты заиграешь, если травить тебя хлебом и водой. А Себастьян не был против. Помереть от голода и то заманчивее того, что происходит на данный момент. Но, конечно, сказать об этом он по разумным причинам не мог. Еле всунув в себя овсянку, Себастьян наконец собрал учебники и отправился в школу. Сестра усмехнулась в конце, и стало только неприятнее. — Вот чëрт. Сестра злорадствует, отец недоволен, Рофт раздражëн, мама... — а еë не было. Точнее, она просто не предпринимала никаких действий по отношению к сыну, словно и вовсе его не видела. С таким же угнетëнным состоянием Себастьян продолжил свой путь в училище. Под ногой что-то неприятно затрещало. Это была треснувшая лампочка, как раз еë не хватало для макета. Пнув ногой, он завëл ту в тëмный переулок, но поднять и идти дальше он не смог. Из темноты на юношу глядели чужие, огромные глаза, словно два блюдца. В полумраке незнакомец наклонился за внезапно прилетевшим предметом и повертел лампочку в руках. Кажется, это тоже был парень, примерно того же возраста, что и блондин. В полумраке очертания читались смутно, но сразу бросились на вид огромные, ну просто громадные и светящиеся глаза и широкая улыбка. — О-отдай! — прикрикнул Себастьян. — А это чë, твоë? — с полной серьëзностью в голосе вопросил парень. Блондин замешкался, но через секунду ему в руки кинули лампочку. —Ну так держи, нахрен она мне сдалась? — брюнет лишь хмыкнул. От такого Себастьян даже вздрогнул, но его внезапный спутник продолжил, — Чë встал, обоссался, что ль? Ну это уже хамство. Потому ударив стеклом стенку, что то аж посыпалось, (про стекло), он развернулся — Я не описался! — Правильно, это я тут нассал, хехе, — прокоментировал своë действие парень и последовал за, мысленно он прозвал парня именно так, блондинкой. Так они шли не долго, Себастьяна раздражало то, что за ним следуют по пятам, ну просто вверх невоспитанности! — Перестань идти за мной! — раздражëнно высказал он. — А я и не иду за тобой. Мы просто в одно место прëм, понимаешь, да? — Но... Ты же... — в голове не укладывалось, он же идëт в пристижное училище. Может, папаша перепутал и подал заявление не туда? — Ну. Там же уклон на музыку. Ну, я там подготовился чутка. И, короче, там это, ну, ты понял. Короче, меня приняли, как исключение, но это не особенно важно. Ты же понял, да? — как-то скомкано отозвался брюнет. Себастьян на это лишь раздражëнно вздохнул. Никаких линеек не было, и потому он сразу направился в нужный кабинет, потеряв по пути своего спутника. Может, оно и к лучшему. Через какое-то время, когда Себастьяна представили новому классу, и тот уже уселся за первую парту первого ряда, послышался звук открывающейся двери. — Excusez-moi, Madame et Monsieur, экзувпалэ или как там. Пардонс, короче, просто застрял в вашем уютном туалетике. Мм, даже подтереться есть чем, в спальнике на улице, дай Бог, лапух найдëтся. Ну, вы понимаете, да? — Это был как раз тот парень, которого Себастьян встретил на улице. Он своей очаровательной улыбкой мог, кажется, заразить каждого. Только грязные слова и внешний вид кричали об обратном. Никаких манер и умения держаться на людях, просто вверх невоспитанности. Ещë раз повторю: ПРОСТО вверх невоспитанности!!! — И... Хв... Пх... — кажется, учитель пытался прочитать имя только что вошедшего, но то было до ужаса странным или неразборчивым. — Да не важно, для вас я могу быть хоть ночной бабочкой, хаха, — рассмеялся юноша. Сказать, что остальные были сконфуженны таким изречением, ничего не сказать. — О, а можно я с тем блондинчиком на заднюю парту сяду, а? — он игриво подмигнул педагогу, на что тот ответил махнувшей рукой, даже не взглянув. Когда же темноволосый юнец потянул Себастьяна за руку, чтобы потащить на парочку мест назад, тот лишь отдëрнул руку. Парень припираться не стал, только усмехнулся и по итогу сел за заднюю парту один. Урок прошëл быстро. В основном, всем было скучно, да и сам учитель кажется совершенно не выспался. Лекция была монотонной и на 70% состояла из наставлений о том, что этот год воронить нельзя и, конечно, учëбу начинать нужно с хороших оценок, а не плохих. Прозвенел звонок и ученики буквально подорвались со своих мест. Себастьян медленно встал и огляделся, после стал складывать учебники в портфель. Он развернулся, позади стоял новый знакомый. На щеках брюнета были веснушки, словно мелкие поцелуи солнца. Большие карие глаза, они напоминали по цвету чай, который блондин каждый день пьëт с утра и вечером. И самая выразительная часть — улыбка. Она была огромной, такой широкой и выразительной. Переднего зуба, правда, не хватало, но это не сильно портило картину. Подтянутое тело, кажется, крепкие руки. Но в купе с таким низким ростом, всë выглядело слегка аляписто, словно художник не мог остановиться при рисовании картины. Брюнетик помахал блондину рукой, на что тот лишь фыркнул и живо сбежал. Но такое приятное молчание продолжалось не долго, его нагнали. — Да чего ты сбегаешь? Я, может, подружиться хочу, — разочаровано произнëс парень, еле поспевая за новоиспечённым одноклассником. — Меня дружба с тобой не интерисует, — отозвался Себастьян. — Пф, хочешь я на один урок с тобой на первую сяду, а? — Предпочту отказаться, — сказал Себастьян, чуть искривив лицо, как бы показывая таким образом, что не стоит. На уроке ожидания не оправдались, на следующем тоже. Беззубый садился за первую парту, а блондин молчал. По итогу, пришло время последнего урока, музыка. Училище было с сильном уклоном на этот предмет, поэтому Себастьян совершенно не беспокоился о собственном успехе. Только под конец урока он чувствовал себя как-то унижено. Его просто разгромили, его унизили. И это сделал этот тип! Узнал бы отец, сразу же вскрыл вены сыну этой самой линейкой. Они вышли. — Д. Да как? Как, ты же не похож на... На такого человека?! — воскликнул блондин. — Какого? — с интересом отозвался брюнет. Себастьян промолчал и они пошли дальше уже в напрягающей атмосфере. Сборы и дом. Оказалось, им было по пути. Когда Себастьян хотел на прощание кинуть «прощай», спутник резко прервал тишину. — Да, с общением хуйня, но мы можем сойтись в музыке, — он пошерудил в сумке и достал пластинку, протянув еë новому знакомому. — Бах. Тут скрипки, виолончели и ак-то-басс. Это когда один человек. — Я играю Баха с шести лет, — прервал его Себастьян. — Ды ты всю жизнь можешь играть Баха, но если ты научишься его слушать, — он мечтательно впихнул пластинку светловолосому и отошёл — Если не хочешь меня видеть, то пожелай чтоб меня сбила машина, — пролетает машина на высокой скорости, чуть не сбивая неосторожного пешехода в лице этого полудурка. — Я передумал. Хер знает, что там в твоей башке. На это парень лишь ухмыльнулся, надеясь, что его не заметили.