Часть 1

      Когда наступает ночь, мир людей замирает. Один за другим гаснут окна домов, пустеют улицы и дороги. В игре тусклого лунного света в кронах деревьев леса можно различить причудливые фигуры. Ученицы, напоследок обмолвившись парой слов, ложатся спать. Свет выключается, и все медленно погружаются в сон.       Обычно ночью так тихо, что отдаленные звуки слышатся очень хорошо. Как будто воспроизводятся рядом с тобой. Но сегодня что-то не то, как и на протяжении всей учебной недели.       Костья чувствует это. От кончиков волос до пальцев на ногах. В последние семь дней происходит что-то. А что — непонятно. И, кажется, замечает это только она.       Аккуратно опустив босые ступни на холодный пол, Купер запускает пятерню в слегка отросшие после пребывания в Школе Леди волосы. Девушка наощупь продвигается между кроватями сокурсниц, стараясь никого не задеть, и выходит на лестничную площадку.       Звук всё ближе. Он доносится до ее слуха, вертится вокруг, но Костья никак не может уловить, откуда он идёт.       Девушка двигается наугад, заглядывает в каждую комнату. Первая, вторая пусты. В третьей она видит лишь открытый рояль и, казалось бы, хрупкую и миниатюрную фигурку девушки. Костья даже в комнату не заходит, а лишь наблюдает с дверного проёма. Чужие, но такие знакомые пальцы быстро-быстро передвигаются по клавишам, нажимая то одну, то другую. Из поднятой крышки льётся нежная мелодия.       Костья честно не знает, что это за песня, почему Бэлла в три часа ночи сидит тут, а не мирно посапывает в своей кровати, но её, почему-то, всё устраивает.       Бэлла продолжает играть. Она даже не замечает присутствия одноклассницы. Веки опущены, спина идеально ровная, словно Кузнецова деревом стала.       — Что тебе нужно, Каспер? — не отрываясь от игры, шепотом спрашивает девушка и после последних нот снимает дрожащие пальцы с рояля.       Костья лишь хмыкнула.       — Я — Купер, — подмечает она и окончательно заходит в комнату, облокачиваясь на первую попавшуюся стену.       — Не меняет сути, — Кузнецова — чертовка! — даже не шелохнулась. Ресницы подрагивают, как и замёрзшие пальцы рук. Только сейчас Бэлла начинает замечать, что по ночам в общежитии бывает холодно.       — Как ты поняла, что это я? — неожиданно вырывается у Костьи. Она осматривает Бэллу жадно, вдоль и поперёк, как будто они никогда и не виделись. И не было этих бесчисленных недель на пути исправления, небольшой вражды между девушками, гонка за победой. Для Костьи остаётся лишь рояль, распахнутое настежь окно и подрагивающая Кузнецова.       — Только у тебя единственной среди всех остальных есть привычка заглядывать в каждую комнату, а потом подолгу не заходить в неё. Это нетрудно заметить, — как маленькому ребёнку, хотя по сути из них двоих — это она, начинает разжёвывать Бэлла. — А скрип половиц был слышен, ещё когда ты по лестнице спускаться начала.       Костья многозначительно выгибает губы и с негромким звуком отрывается от стены, присаживаясь на скамейку к Бэлле. Она даже не двигается с места, всего-то лишний раз дёргается от неожиданности.       — Ты наблюдала за мной? — с насмешкой задаёт вопрос Купер и склоняет голову в сторону, исподлобья наблюдая за Кузнецовой.       Бэлла заминается, и это заметно. Она прикусывает губу и, не пожелав даже ответить на такой очевидный вопрос Костьи, с глубоким вдохом начает играть заново.       Костья задерживает взгляд на покрасневших руках, поднимает его на фарфоровое личико Бэллы со стекавшими по нему слезами и губами, которые слабо подрагивают, словно выговаривая какие-то слова. Соль. Ля. Соль. Ля.       — Где ты научилась играть? — Костья наугад нажимает на одну из клавиш, заставляя и себя, и одноклассницу поморщиться от резкого громкого звука, стоит Бэлле снять руки с рояля.       Бэлла вновь тормозит. Что-то внутри подсказывало, что ей можно доверять, но прошлое вновь не даёт открыться.       — Бабушка научила, — честно признаётся Бэлла, даже не поворачиваясь к Костье. — Когда из детдома забрала, — зачем-то добавляет она и складывает руки в замок на коленях. — Это Бетховен. Мелодия слёз. Бабуля говорила, что мама в детстве её тоже любила и постоянно играла, — девушка улыбается сквозь слёзы и наконец поворачивает голову на внимательно слушавшую Костью.       Она, почему-то, даже не удивляется. Костья знает, что агрессия юной Бэллы — всего лишь маска. Ночью сложнее их держать, а особенно наедине с теми, кто за недели провождения в одном доме с тобой может наблюдать хоть бесконечность.       С каждым днём всё больше и больше Костья узнаёт новые подробности о самом мелком агрессоре в классе. Сначала Бэлла кажется ей просто алкоголичкой, которой как и Наташе надо просто зависимость лечить, но всё оказывается гораздо сложнее.       Костья, сомневаясь, протягивает руки к Кузнецовой и заключает ее в объятия. Крепкие объятия, которые нужны всем, кто почти дошёл до финала. Костья и Бэлла в их числе.       Бэлла утыкается лбом в плечо Купер, вспоминая их самую первую драку, когда она почти ни за что избила Костью. Сразу стыдно становится за такое поведение. Недели исправления даром не проходят. Кузнецову начинает мелко потряхивать от подступившей истерики. Ночная рубашка Костьи влажнеет от слез, но она сидит молча и прижимает Бэллу к себе, гладит по спине и пытается успокоить, понимая, что Кузнецова не выросла до конца. Она ещё ребёнок, который нуждается в поддержке. Ребёнок, который тщетно держится на этом пути до последнего.       Обнимая Костью, Кузнецова понимает, как сильно привязалась к ней. Сильнее, чем к другим девушкам. Она понимает, что не сможет её отпустить, но то, что Костья рядом обнимает её, придаёт сил, чтобы снова встать и пойти дальше.       Но уже вместе.