***

Над огромным городом заходило теплое летнее солнце. Город шумел, спешил жить, пока оно еще освещало его своими лучами. Скоро включатся фонари, замерцают неоновые вывески, приглашая всех желающих посетить бары и клубы. Только на кладбище было тихо. Тесей шел по давно знакомым дорожкам, мимо памятника основателям, мимо призраков давно ушедших людей. В руках две черные розы тому, кого не сумел защитить. Поворот, еще один, вот уже видно нужное место, но Тесей медлит. У могилы кто-то есть. Услужливый ветер доносит слова. — Надеюсь, ты меня слышишь. Я помню, ты рассказывал про религии, про людей, попадающих на небо. Только теперь я понял, насколько на самом деле был к тебе привязан. Пап, я скучаю… — слова прервались невнятными всхлипами. Даже браслет не мог подавить эти эмоции. Тесей знает, кто это. Это было ожидаемо. — Как ты мог бросить меня! Как посмел умереть! Что стоило тебе, старому дураку, не лезть под пули! Тесей дошел наконец до памятника. Ломкая, угловатая фигурка сидела у его подножья. Прямо на земле. Волчонок плакал, думая, что его не видят. Тихо всхлипывал, уперев лоб в тощие согнутые колени. Тесей внезапно для себя осознал, что вполне согласен с мальчишкой. Юного террориста хотелось… Утешить? Но еще больше хотелось задать Барду похожие вопросы. Почему он, старый упрямец, полез тогда под изгойские пули? Что стоило ему отойти, не закрывать собой Тесея? — Хотел бы я спросить у него это, да боюсь, не ответит. — выдохнул Тесей, как ему показалось, тихо, но Бродяга среагировал мгновенно. Взвился на ноги, оскалился, готовый броситься, защищаться. Закрыл спиной надгробие, как будто это был не кусок холодного камня, но еще живой человек. Похожим движением недавно закрыли самого Тесея. — Вы! Вы и ваш гребаный Полис виноваты в его смерти! Тесей не спорил. Сложно было спорить с истиной. Барда действительно погубил он, его Полис, его люди, жажда контроля и упрямство. Они друг друга стоили. Два упрямых глупца, жаждавшие доказать другому свою правоту. — Я убью Вас! — выкрикнул между тем мальчишка. Глупая, пафосная фраза, и тем не менее Тесей кивнул. Он не боялся смерти. В конце концов, быть может, там он найдет покой. — Давай. — Тесей театральным жестом, под стать этой чертовой фразе, раскинул руки. Волчонок замер. Тот, чей город он хотел разрушить, тот, кого он винил в смерти отца, стоял перед ним, оставалось лишь сделать шаг, и… И что? У него отобрали все оружие, прежде чем надеть браслет. Они практически в центре города, на каждом углу тут камеры, дроны. Едва он прикоснется ко всемогущему Правителю, его тут же схватят. — Да идите Вы! — бросил волчонок и удалился, оставляя Тесея наедине с собственными призраками. *** — Я тебя ненавижу, — рычит Бродяга, до крови вгрызаясь Тесею в плечо. Прямо по старому, узловатому шраму, причудливым узором змеившемуся вниз. — Терпеть тебя не могу. — Взаимно. — Одной руки хватает Тесею, чтобы надежно зафиксировать тонкие, жилистые кисти. Он усмехается, чувствуя, как стекают по плечу капли крови, а тело под ним привычно, едва заметно расслабляется, когда Тесей входит. Никто из них не знал, когда начались эти странные (не)отношения. Просто в какой-то момент к редким встречам на кладбище добавился Волчонок в его постели. — Я убью тебя. Шею перегрызу во сне, — шипит мальчишка, закидывая тощие ноги на Тесея. — Зубы сломаешь, — язвит Тесей, размашисто двигая бедрами. Это не было любовью, какими-то высокими чувствами. Странные, больные отношения, в которых цель была одна: выдавить из другого хоть каплю эмоций. Их объединила ненависть друг к другу и привязанность к мертвецу, которую они оба стремились заполнить, с мазохистским удовольствием причиняя себе страдания через друг друга. Им бы разойтись, не ковыряться пальцами в свежих ранах души, да только они не могли. Зависимость крепко пустила корни в их сердцах. Толчок, еще один, короткая вспышка удовольствия, и Тесей откатывается в сторону на широкой кровати. Бродяга шипит что-то неразборчиво-матерное, самостоятельно доводя себя до разрядки, и просто вырубается, оставляя Тесея наедине с собственными мыслями. Волчонок невероятно хрупок в неярком свете дежурной подсветки. С острым позвоночником, выпирающими сломанными птичьими крыльями лопатками и тонкими ключицами. Весь состоящий из одних острых углов. Мальчишка сворачивается, подтягивает острые коленки к груди, и Тесей накрывает его одеялом. Сейчас его, хрупкого и беспомощного, спокойного во сне, хочется защитить, укрыть, спрятать от жестокого мира. Тесей со вздохом притягивает его к себе, прижимается, заключая в крепкие объятия. Во сне Бродяга не сопротивляется, наоборот, жмется ближе. Два сломанных человека без будущего засыпают в одной постели.