Часть 1. Happy Halloween!

      В порядком захламленной квартире на разложенном старом диване Гуаньшань возлежал в весьма приподнятом настроении, чему способствовала хрен уже знает какая по счёту банка пива и то, что завтра был выходной. А это значит, что можно никуда не спешить и в своё удовольствие нажраться в обществе лучшего друга хоть до поросячьего визга. Где уж Ше Ли доставал спиртное, а только оно у него практически всегда водилось.       По ушам долбил одновременно качественный тяжелый металл из неслабых колонок и, кажется, кто-то из соседей, скорее всего, гаечным ключом по чему-то вроде кастрюли. Подняться этот барабанщик вряд ли решится, а значит пускай развлекается, как хочет.       Из потёмок коридора вырулил нетвердой походкой Ли, таща за собой что-то большое и оранжевое, в чём с трудом сфокусировавший взгляд Мо узнал тыкву.       — Охренеть. Ты где это взял?       — Спёр в магазине. — отозвался тот, водружая тыкву на стол, спихнув с него какие-то тетради.       — Пиздиишь, фокусник! Как можно спереть такую штуку? — искренне изумился Гуаньшань. — Она же в карман не влезет.       Змей только хмыкнул и вытащил из кармана свой любимый нож, с которым никогда не расставался, мгновенно сверкнув лезвием. Несмотря на изрядное подпитие, руки действовали быстро и уверенно, вонзив лезвие в овощ по самую рукоять.       — А ты знаешь, какой сегодня день? — ни на минуту не переставая кромсать бритвенной остроты ножом податливую плоть, проговорил он.       Мо замотал головой, но потом понял, что друг его не видит, поглощенный своим занятием.       — Неа. То есть, пятница. Если ты об этом.       — Сегодня, зая, канун дня Всех Святых, он же Самайн, он же Хэллоуин. Кельты праздновали его как день окончания сбора урожая. В Ирландии и Шотландии его называли «днём мертвых». В этот день по их верованиям, умирали те, кто нарушил свои «гейсы», то бишь, запреты на определенные действия. Например, идти вверх по течению реки. Такие брали, чтобы не гневить высшие силы при благополучных событиях или как наказание за прегрешения. Вообще, это разные праздники, но потом слились в один, раз уж отмечались в один день.       — Во ты, бля, энциклопедия! Как по писанному чешешь. Хотя, интересно. А чо ты делаешь вообще? — Мо сполз с дивана, попутно почти стянув покрывало, и отставил полупустую банку. Пол покрывали тыквенные внутренности и куски толстой рыжей кожуры. — Мы это жрать будем?       — Ну хочешь — жри, но вообще я фонарь делал.       — Нахера нам фонарь? — Шань подхватил один из кусков, не успевших упасть на пол, и сунул в рот.       — Ты совсем тёмный? Кто же празднует Хэллоуин без фонаря из тыквы! — поразившийся Ли даже на секунду оторвался, отряхивая руки, уляпанные соком. — Тебе в детстве легенду о Джеке, обманувшем дьявола, никто не рассказывал?       — Неа.       — Бедный мальчик. Правда, там была репа. И с хера ль тыква теперь — непонятно. Хотя… — он оглядел своё творение и повернул его другой стороной к Гуаньшаню, демонстрируя жутковатую кривую рожу с ощеренным ртом, дырами-глазами разного размера и нахмуренными бровями. — Так, пожалуй, красивее!       Гуаньшань даже чуток вздрогнул. Но потом заметил, что Ли подчеркнуто переводит взгляд с него на тыквенную рожу и обратно.       — Вот ни хера не похоже! — сдвинул брови Шань, чем вызвал приступ мерзкого хихиканья.       — А я разве что-то говорил? — пришлось запустить в наглую рожу подушкой. Жаль, промазал.       Несмотря на активные поиски, свечку так и не нашли, только привели и без того похожую на свалку комнату в состояние близкое к первозданному хаосу. В итоге впихнули внутрь обычный карманный фонарик, и тем приготовления были завершены. К тому времени оставшееся бухло было употреблено по назначению и захотелось на улицу, тем более что в форточку отчетливо тянуло осенью — запахом мокрой листвы и дождя. Октябрь заканчивался уже через несколько часов.       Ше Ли, перебравший спиртного, частенько становился гиперактивным, уравновешивая обычно меланхоличное настроение Гуаньшаня. Мо думал, что, сотворив жуткий фонарь, тот уймется, но Змей уже распахнул полированные створки древнего шкафа и принялся там копаться, изредка выбрасывая наружу какое-то шмотьё.       — Не то… не то, блядь, да где же?! — вопрошал он из недр, пока с торжествующим воплем не извлек оттуда два плаща — один серый, другой — грязно-красный и какую-то коробку. — Будет пиздец круто!       Обычно такие порывы добром не кончались, поэтому даже изрядно затуманенный алкоголем мозг начал искать пути к отступлению.       — Эй, Ли… давай просто пройдемся. Покурим. Может ещё пивка возьмём… — почти безнадежно начал Гуаньшань, но его уже никто не слушал. Из коробки появились серые же уши на ободочке и плетеная корзина. — Имей в виду, я уши не надену!       — Я тебе и не предлагаю, — Ли уже деловито пристроил ободок — с его волосами мохнатые серые уши смотрелись как родные. Следом он, чуть запутавшись, обрядился в серый же плащ. — Тебе — вот! — и протянул красный плащ и корзинку.       — И зачем эта вся херота? Ролевые игры? — решил прояснить дальнейшие планы друга Мо. — Если что, ты знаешь — ты не в моём вкусе…       — Нет. — Ли выглядел совершенно трезвым. Так бывало только когда он был пьян в зюзю. В таком состоянии остановить его было нереально, только слегка корректировать курс, которым несло его буйное сознание и на редкость упорное тело. — Мы будем просить конфеты. Ты будешь Красной Шапочкой, а я — Серым Волком. Будет заебс!       Простонав про себя нечто неразборчивое и только надеясь, что на свежем воздухе друга понемногу отпустит, Гуаньшань покорно принял корзинку, пока Ли собственноручно завязывал на его шее плащ косым бантиком и накидывал на голову ярко-красный капюшон. — Ну, вылитая Красная Шапочка! Тебе точно не откажут. Только ириски не берём! От них зубы портятся. — предупредил он предельно серьезно, подняв палец к самому носу Мо.       Про себя Гуаньшань подумал, что сам бы он, наверное, дверь таким ебанутым не открыл и молился, чтобы никто не додумался вызвать полицию… впрочем, зная местный контингент этого можно было всерьез не опасаться — жил его друг в мягко говоря, не самом благополучном районе. А если честно — то вокруг были сущие трущобы, населённые самыми разнообразными элементами.

***

      Ветер гулял между деревьями, принося бессчетное количество разнообразных запахов, что ловил сейчас чувствительный нос. Приходилось прятать лицо под козырьком кепки, только бы не взглянуть наверх, хотя тянуло, тянуло со страшной силой. Туда, где повисшая прямо над городом полная луна царила в небе, заливая всё своим прозрачным светом, оставляя далеко позади тусклые фонари.       Хэ Тянь прикрыл глаза, не позволяя себе поддаться. У него на эту ночь совсем другие планы. Последний раз вдохнув прохладный воздух, он шагнул в подъезд, тут же шибанувший по рецепторам вонью человеческого жилья: еды, людей и животных — едва переносимая какофония, особенно сейчас. Он был слишком молод, зудящие мышцы требовали движения, и парень резво взбежал по ступенькам, перемахивая через несколько.       Нужную дверь было угадать легко — за ней ему были слышны приглушенные стоны, а в ноздри забивался сладкий запах крови. Ему сюда…

***

      Ли и Гуаньшань шарились по подъездам уже довольно продолжительное время, так что Мо почти успел протрезветь. В каких-то квартирах их встречали со смехом, отсыпали конфет и печенья, одна развесёлая компания одарила парой банок пива. Где-то наоборот посылали, бычили и даже пытались дать пизды, и вся эта вакханалия продолжалась, пока они не остановились перед обитой обычным коричневым дерматином дверью на последнем этаже под номером шестьдесят шесть.       Выше был только чердак, и Гуаньшань пообещал себе, что этот звонок станет последним — хватит, нагулялись.       Он чувствовал нарастающее смутное беспокойство, которому никак не мог найти причины. Всё ещё безмятежно улыбающийся Змей потянулся и от души зажал пальцем простую пожелтевшую кнопку звонка.       В тишине раздался резкий, режущий уши дребезжащий звук. Вот теперь пробрало дрожью с ног до головы. Несколько мгновений ничего не происходило, и он надавил ещё раз. На третий раз Гуаньшань уже было подумал, что там никого нет, и выдохнул с облегчением, когда дверь с противным скрежетом распахнулась внутрь, и показалась фигура, размером четко с дверной проём. Молча сделала пару шагов, выходя под резкий свет подъездных ламп и прикрывая за собой.       Перед ними стоял натуральный качок в черной обтягивающей футболке и узких брюках. Всё бы ничего, если бы он не держал в руке молоток, с которого прямо на пол капало что-то красное…       Задержав взгляд на тягучей капле, что набухла и сорвалась с инструмента, Мо только икнул.       — Вам чего, ребята?       В ответ совершенно не вдупляющий, что творится что-то неладное, Ли выдал своё коронное:       — Сладость или гадость! Дядь, угости конфеткой Серого Волка и Красную Шапочку!       В ответ необычный беловолосый стриженный под единичку персонаж с ещё более необычными светло-голубыми глазами, в которых зрачок был практически не виден, осклабился.       — Так вам конфет? Ну, детки, заходите, раз пришли. — он приветливо распахнул дверь, за которой уходил темный коридор. И крикнул куда-то вглубь. — Слышали, у нас гости! Их нужно принять, как следует!       Не успел Мо дернуть Ли за плащ, судорожно оглядываясь и соображая, куда бы свалить подобру-поздорову, как из темноты появились несколько крепких парней. Их скрутили в одно мгновение, дверь хлопнула, и на лестничной площадке вновь воцарилась тишина и спокойствие, нарушаемое только потрескиванием пытающейся перегореть лампочки, да лежала одинокая позабытая корзинка, из которой рассыпались разноцветные конфеты в ярких фантиках.

***

      В единственной тускло освещенной комнате их толкнули в угол. В нескольких шагах прямо посреди на полу корчился мужик, елозя в изрядной луже крови. Он издавал странное шипение. Мо передернуло: на вид у того были переломаны кости. В целом длинноволосый, обряженный в какую-то рваную хламиду выглядел так, словно его переехал грузовик и травмы были явно несовместимы с жизнью. Из другого, прячущегося в темноте, угла на них кто-то смотрел. И этот взгляд пробирал до костей и трясущихся поджилок. Даже Ли примолк и оценивал обстановку, разглядывая происходящий пиздец из-под белёсой челки.       Между тем к ним шагнул высокий темноволосый парень, медленно обходя вокруг какой-то не вполне человеческой походкой. Что с ним не так, сказать было нельзя, он словно бы вытягивал шею вперед, втягивая воздух и склоняя голову.       Все молчали, и только в воздухе всё больше скапливалось напряжение. Неожиданно лежащий на полу сжался, и с места не вставая кинулся к ним, перебирая выворачивающимися под неестественным углом конечностями.       — Едааа… мне нужна еда! — взвыл он, пытаясь поймать охреневшего Ли, но тут же отлетел в угол от мощного удара, сопровождаемого тошнотворным хрустом. Когда между ними успел появиться качок, так и не выпустивший молоток, Гуаньшань не увидел — сам он и моргнуть за это время не успел. А то бы, не ровен час, обоссался от впечатлений… Между тем, белобрысый наградил воющее на высоких нотах чудовище ещё несколькими пинками и ударами молотка, после чего то затихло.       — Так вы — люди, — раздался из темноты низкий, спокойный голос. — и увидели то, что не должны были. Как жаль, теперь уже ничего не поделать…       Только теперь Мо скосил глаза и понял, что темноволосый парень так и стоит за ним вплотную, едва не прижимаясь носом к шее, прикрыв глаза. Когда прозвучали слова, тот встряхнулся и двинулся навстречу поднявшемуся из кресла мужчине в черном костюме.       — Брат, на пару слов.

***

      — Что ты хочешь?! — Хэ Чэн удивленно смотрел на младшего брата.       — Отпусти их.       — Ты сдурел?       — Отпусти. Щенки. Боятся. Ничего не скажут. Я прослежу. — Тянь ходил по темной кухне вправо-влево. Чэн задумался, трогая клык языком.       — С каких пор тебя интересуют люди? В наших интересах сохранить тайну. Ты же слышал, будет большая драка. Надо подготовиться. Не проще ли их убрать? И так уже наследили…       — Нет. Мы не убиваем щенков. Отпусти. Я отвечаю.       Ещё немного поразмышляв, склонив голову набок, старший принял решение.       — Я не услышал, чтобы они пахли кровососами или чем-то ещё подозрительным. Похоже, это и правда случайность. Уже через пару часов нас здесь не будет, да и кто поверит пьяным подросткам. Если ты готов принять ответственность — быть посему. Больше ты здесь не нужен. Возвращайся домой, Тянь. Мы закончим сами. И… будь осторожен. Ты знаешь, чего не должно случиться.       — Спасибо, Чэн. Я буду.       Брат проводил младшего внимательным взглядом. Совсем вырос. Надо будет подыскать подходящую девицу. Тянуть с первой вязкой не стоило — гормоны так и прут. А сейчас нужно доложить отцу о результатах допроса — Вожак ждать не любит и не прощает лишних задержек даже собственному сыну. Чэн достал телефон.

***

      В комнате ничего не изменилось за исключением того, что Балтазар не подавал признаков жизни. Впрочем, он был мертв уже давно, что не мешало ему активно портить жизнь Стае. А Рыжий и Серый вжались в стенку и пытались не отсвечивать. С того самого момента, как их втащили следом за Белым, темно-серые глаза Тяня следили за ними. За ним. За Рыжим. Почему-то он казался гораздо интереснее, чем второй, хотя у того на голове виднелись странные уши, так что он даже решил сперва, что это какой-то незнакомый ему вид. Но потом, подойдя ближе, отчетливо различил запах пыли и синтетических волокон — а. Косплееры. Тянь едва не чихнул, но тут ему в ноздри попал другой, плотный, заполняющий рот слюной запах. Он втянул воздух, наклоняясь… настолько увлекся, что едва не пропустил атаку — Балтазар, которому видимо они отбили последние мозги, пока узнавали все нужные подробности, решил восполнить запасы потерянной во время допроса крови. Тупой кровосос. Разумеется, Белый был на чеку. Он всегда на чеку. Работа такая. Самый опасный боец Стаи. Её мускулы и клыки. А вот старшего брата в таком случае стоило считать её мозгами. Как и их отца. Это, разумеется, не передавалось по наследству — право решать за всех нужно было заслужить.       Но думать про хитросплетения и политические интриги между ветвями рода совершенно не хотелось. В ночь Полнолуния думалось ему вообще с трудом, и все чувства обострялись до предела. Может быть, именно поэтому показался таким успокаивающе-родным, и одновременно будоражащим запах Рыжего? Другой причины в голову не приходило. Впрочем, сейчас не время — сейчас нужно быстрее увести их отсюда, успокоить. Для Тяня было очевидно, что оба напуганы. Ну, он и сам бы, наверное, напугался, если бы не участвовал уже в схватках за территорию, допросах и казнях, которые к сожалению, не были редкостью в последнее время. И ещё одна волна противостояния надвигалась неотвратимо. Но сейчас Хэ Тянь чувствовал себя уверенно — особенно потому, что рядом были брат и Белый. А ещё — Рыжий. Перед ним не хотелось теряться. Поэтому он уверенно вышел вперед, чуть повышая голос.       — Я забираю этих.       — Чэн? — коротко рыкнул один из подчиненных.       — В курсе, — так же кратко кивнул Тянь. Распространяться и объяснять — терять авторитет. Он не щенок тут хвостом трясти. И даже старшие не стали пытаться его остановить, когда он подошел к двоим парням и как мог успокаивающе продолжил. — Идёте со мной. Провожу.       — Куда? — выдохнул Серый. — Что за чёрт тут вообще… — но Рыжий сжал его плечо и помотал головой, показывая, молчать и слушаться.       — Да. Мы идём.       Под несколькими взглядами они прошли к выходу, старательно огибая кровавые лужи. Парням было не по себе, а Тянь просто не любил зазря пачкаться.       Навстречу им в коридоре попался Белый, тащивший с кухни связку осиновых кольев. Прежде, чем за ними захлопнулась дверь, послышался хруст и душераздирающий вопль.       Люди тащились еле-еле, и Тянь всё время то обгонял их, то ждал, пока они спускались по лестнице, игнорируя лифт. Рыжий подобрал на лестничной площадке корзинку и сейчас прижимал её к себе, как самое дорогое, зябко кутаясь в красный плащ.       Наконец они вывалились из подъезда в ночь, и все дружно вздохнули, словно разом немного отпустило напряжение. Пока отходили к небольшому скверику во дворе, Серый наклонился к другу и прошептал, на что Тянь только хмыкнул — слух у него был гораздо более острым. Он демонстративно отвернулся, поправляя кепку, пока люди делали вид, что шарят по карманам, доставая сигареты и зажигалку, потом прикуривая под отлично слышные ему «тайные» переговоры.       — Слушай, а этот так за нами тащиться и будет? Я не хочу, чтобы он знал, где мы живём. Как бы так его спровадить? Как-то всё это меня пугает.       — Мне вообще кажется, что у нас коллективный бред. Мы точно с тобой не обдолбались случайно? — Рыжий нервно затянулся, неохотно выпуская дым.       — Вроде нет. Очень уж… натурально. Ужастик, блядь, с погружением.       — Ладно, попробую его уговорить, что нам конвоиры не нужны. Вроде он более вменяемый, чем остальные эти… я вообще думал, нас прям там положат. Тем же молотком…       Мо в очередной раз поёжился, вспоминая кровавые подробности. Вот тебе и, блин, Хэллоуин. Влетели на всех парах в, судя по всему, криминальные разборки. А теперь один из отморозков тащится за ним с неизвестной целью. Эти мысли хоть как-то структурировали царивший до этого в голове хаос. Все странности, не укладывающиеся в спонтанную теорию, Гуаньшань старательно игнорировал.       Хотелось побыстрее в уют и безопасность родного дома или хотя бы обратно на скрипящий диван в берлогу Ли. Похоже, на сегодня ему приключений хватит. Пальцы, судорожно сжимающие сигарету, понемногу разжимались — табачный дым застилал произошедшее только что, будто дымкой. Гуаньшань отметил, что их провожатый поморщился и сделал пару шагов от них, словно запах сигарет ему не нравился. Вот и шагал бы отсюда, псина сутулая… псина. Вот кого ему напоминал меряющий беспокойными шагами влажный асфальт парень. Он будто не мог устоять на месте, при этом опускал голову, пряча глаза под козырьком кепки.       Собак Мо любил, и очень. Ему с детства хотелось завести щенка, вот только притащить домой ещё один голодный рот, требующий заботы, он себе позволить тогда не мог. И сейчас детская мечта всё ещё отзывалась теплотой, но после школы приходилось тащиться на подработки, мама тоже постоянно пропадала на работе и при мысли, что щенок будет сидеть дома один и грустить, нервируя соседей тоскливым воем и тявканьем становилось заранее невыносимо. Глядя, как пока они задумчиво курят, странный парень ходит, неслышно ступая, нарезает вокруг них всё расширяющиеся круги, так и хотелось опустить ладонь на вздыбленную холку и спросить:       — Ну что ты мечешься? Что случилось-то? — Мо даже не понял, что произнес это вслух, а скорее пробормотал себе под нос, но тот дернулся, мгновенно разворачиваясь.       — Ты мне? — для верности он показал длинным тонким пальцем сначала на Мо, потом на себя. — Сам не знаю. А тебе как кажется?       Ли отправил докуренную сигарету в мусорку и окинул их внимательным взглядом.       — Я конечно понимаю, что меньше знаешь — крепче спишь. Но мне всё-таки интересно, какого ж хрена…       А ещё через секунду всем стало не до разговоров.       Ещё пару минут назад Хэ Тянь мог списывать нервозность на Полнолуние, на волнение из-за назревающих событий, на встречу с Рыжим. Да на что угодно вообще мог списывать, пока этот самый Рыжий не спросил его «что случилось». В этот момент он словно очнулся, разом замечая всё — нависшую тишину, в которой налетевший промозглый ветер донёс шорох не только практически голых веток, но и крыльев, на грани слышимости, едва уловимый, но становившийся всё ближе писк… Непререкаемый инстинкт заставил вскинуть лицо навстречу приближающейся опасности и в глаза ударил с силой многотонного грузовика Лунный Свет, заставляющий зрачки расшириться и заполнить радужку… осознание, что наделал вспыхнуло, погребенное под нарастающим хаосом. Голосом брата в сознании прозвучало: Хэ Тянь, ты идиот…       …здесь происходит! — голос Ли донесся как будто издали, потому что у него на глазах только что резко вскинувшийся темноволосый парень словно сложился пополам, его кепка упала и покатилась по земле, где мокли последние листья. На его месте образовалась невнятная ворочающаяся куча — через пару секунд стало понятно, что это огромный, ростом едва не ему до плеча черный доберман путается в одежде, превращая её в мокрые рваные тряпки.       Мо не успел даже выговорить:       — Ни хуяж…       …как откуда-то с залитого луной неба посыпались жуткие создания в черных балахонах, отчетливо напоминавшие то, которое они уже видели сегодня. Только если тот был один и едва живой, то эти сверкали красными глазами на бледных лицах, развивающиеся космы, одинаково длинные у мужчин и женщин, острые оскаленные клыки… они подходили всё ближе, пока за их спинами с неба срывались новые темные силуэты, на глазах увеличиваясь и пополняя собой ряды первых.       И между ними и чудовищами — только один рычащий чёрный зверь, тяжело опирающийся на все четыре лапы, словно готовый умереть, но не дать им пройти… выглядело обреченно. Выглядело, как живое отражение слов «полный пиздец». Видимо, это понимал не один Мо, потому что Ли схватил его за куртку, оттаскивая назад в тень, к углу дома.       — Чего ты замер, валим, валим, пока зверюга их отвлекает! — он срывался на крик.       Но Гуаньшань не мог сбежать. Они же его разорвут… что он сам может сделать с кошмарными хтонями — он не знал. Забить корзинкой? И всё же бежать, поджав хвост, он не собирался, поэтому решительно стряхнул руку.       — Ты иди. Я… щас.       — Ты ёбнулся! Куда! Сожрут!       За мгновение до того, как первые подбирающиеся с низким шипением твари достигли круга света, в котором оставался только доберман, тот вдруг поднял морду и протяжно завыл. Это не было воплем отчаяния. Может быть он и боялся. Наверняка боялся. Но Гуаньшань бы перевел это на человеческий как:       — А ну, сука, подходи по-одному!       И спустя долгие секунды раздался ответный многоголосый вой, подхваченный мощными глотками. Со стороны дома выметнулась белая тень, за ней такая же, но темная, и ещё одна, и ещё, оттесняя черного назад. И разом оказалось, что не такой уж он и здоровый — рядом с появившимися псами первый смотрелся подростком, каковым и являлся. Тонкий, поджарый, подвижный. И его легко бортанули плечом, едва не отбрасывая назад, за спины. Стая же, не сбавляя скорости, врезалась в упырей, и воздух наполнился треском, хрустом, шипением и стонами.       Пёс нетерпеливо переступил длинными лапами, и не оглядываясь, кинулся на одного из вампиров, одним движением мощной шеи выдирая у него приличный кусок плоти из бока вместе с одеждой. Хлынула кровь, кровосос забился, вспарывая длинными когтями черную шкуру, моментально окрасившуюся масляно блестящими в свете фонарей потеками. От визга заложило уши, и только в этот момент Гуаньшань отмер, понимая, что Ли уже обхватил его за плечи и буквально волочёт куда-то, а он отчаянно упирается, не давая им продвигаться.       — Какого хуя! Блядский Армагеддон! — Ли ворчал это себе под нос, не переставая тащить. — Почему ни один урод ничего не делает? Где, сука, армия, полиция, да хоть кто нибудь?! Мо, зараза, очнись! Я понимаю, страшно до усрачки. Мне тоже…       — Всё, всё, — Гуаньшань сжал его руки. В противовес покрасневшему лицу, по которому стекал пот, кисти были ледяные. — отпускай, я отвис. Дальше сам. Пошли, тут без нас… весело.       С облегчением вздохнув, Змей отпустил его, и они побежали прочь, набирая скорость… в какой-то момент всё разом стихло, словно отключили телик, по которому показывали сейчас грёбаные Сумерки. Обернувшись через плечо, Мо увидел только совершенно пустую улицу, освещённую фонарями. Вдоль неё даже спешила по своим делам пара прохожих. Ещё один шел им навстречу, шарахнувшись — видимо, выглядели они тем ещё образом. Наконец остановились, оглядывая друг друга и тяжело дыша, упираясь руками в колени.       — Ли. Ты же тоже это видел?       — Что?       — Ну. Доберманов. Вампиров. Всё это месиво…       На мгновение показалось, что тот помотает головой, и дальше Мо светят таблетки и терпеливый усталый психиатр, выслушивающий его бредни с сочувственным выражением лица прежде, чем проводить назад в палату.       — Видел, — выдохнул тот наконец. — Но лучше бы не видел.       — Давай сделаем вид, что этого не было?       Ли задумался. Предложение звучало заманчиво, насколько они могли рассуждать здраво в этой ситуации.       — Наверное, ты прав. Один хер никто не поверит. Пошли домой, утро скоро. Доспим, сколько осталось. Если получится.       Мо только кивнул, плетясь следом. Уже бледнеющая полная Луна насмешливо скалилась на них с небосвода.

***

      Утро понедельника — не самое радостное для школьника, пускай даже в выпускном классе, время. Но этим утром Мо был даже рад прийти, как обычно, в школу. Увидеть родные ненавистные лица учителей и одноклассников, чуть более приятную помятую физиономию Ли. Видимо, ему тоже так и не удалось до конца абстрагироваться, и точно так же как Гуаньшаня, сны его посещали сугубо тревожные. Впрочем, можно было надеяться, что мало помалу всё вернётся на круги своя, и этот в полном смысле слова незабываемый Хэллоуин однажды обернется смазанным воспоминанием. Единственное, что во всём этом печалило — мысль, что он тогда так и не поблагодарил чело… существо, спасшее их дважды. Потому что мысленно не по разу тщательно пережевав всё произошедшее, Мо теперь был уверен — если бы тогда молодой оборотень (а он уже даже смирился с тем, чтобы назвать вещи своими именами) не отозвал «брата» на пару слов — утро они с Ли бы не встретили. И двумя пропавшими без вести стало бы больше. Гуанчжоу — большой город, чего только не случается.       Занятый этими мыслями он прошел к своему месту, махнув рукой сонному Ли, который даже не поднялся, нехотя вытряхнул из рюкзака книжки и пенал, и едва успел устроиться, как в класс вошел учитель и… в первое мгновение показалось, что он бредит. Сейчас, вот, моргнет пару раз, и окажется, что это совсем другой парень. Ну, бывает же — после ярких переживаний вполне можно обознаться. Сколько таких — высоких, черноволосых — сейчас одетых в аккуратную школьную форму, какую в их школе почти никто не носил, предпочитая спортивную… Так он пытался убедить себя, пока учитель не произнес:       — Доброе утро, класс. Это ваш новый одноклассник. Хэ Тянь, поздоровайся с ребятами.       — Доброе утро! Буду рад со всеми познакомиться. Думаю, нам будет очень интересно!       Темно-серые глаза нашли Мо, и ему показалось, что последние слова были адресованы только ему одному. Гуаньшань обреченно сглотнул. Кажется, всё только начинается…