Интерлюдия: Ананка верит, Титаномахия разбивает её веру.

                           Титаномахия скалится голодно и злобно, впивается своими когтями яростно, смотрит жадно. Мало ей титаньей крови, мало раздора, мало смертей. Большего жаждет неугомонная /роковая длань/, заглядываясь на олимпийских богов, глупых и беспечных, не наученных жестокой войной. Но беззубая пасть может только клацать, нескованная цепью, но бессильная и беспомощная перед своей госпожой.       — Придёт время, — снисходительно улыбается ей Ананка, заглянувшая по случаю. — И твоя жадность утихнет. Титаномахия смеётся — горько и тяжело — и отвечает голосом мёртвого Крона:       — Нет у тебя власти во владениях моей госпожи, старая. Иди прочь!       — Это не власть, — говорит Ананка: горечь звучит и в её голосе. — Ты сама знаешь, иначе пала бы ты вместе с титанами. А теперь падешь вместе с Олимпом.       — Глупая, — ласково звучит другим голосом, самого Перса Разрушителя: — Олимп уже пал.