Дхалл, часть 1

Продвигаемся дальше. Вокруг однотипный пейзаж – Зомби заняты делом, работают споро и дружно: Препарируют трупы, наносят на лбы татуаж С номерами... Все заняты. В общем-то, это и нужно. Справа свет ярче стал. Мы идём посмотреть в чём секрет. Видим книгу огромную, писаря в кресле-каталке. – Это Адская книга, имён там каких только нет – Всех несчастных, кто здесь оказался, – не бегай к гадалке. – Ты уверен, Мортэ? А моё имя там может быть? – Э-э... наверное, да. Поспрашай вон того грамотея. Потрещи с ним шкатулкой, вдруг душу захочет излить? Правда это, по-моему, очень плохая идея. – Мне ответы нужны. Так что должен я с ним поболтать, – Подхожу к старику: "Вас приветствую. Пара вопросов..." Писарь выглядит жутко – такими детишек пугать: Весь морщинистый, жёлтый, как мякоть гнилых абрикосов. Костяное лицо с угольками прищуренных глаз, Водопад бороды, ниспадающей вниз по одеждам. Частый кашель, дыханье неровно, но это как раз Не мешает работать пером, как работал он прежде. Тут Мортэ подлетает: "Алё! Ты что делаешь, шеф?" – Я хотел говорить с эти писарем. Вдруг что-то знает? – Нам шкатулкой греметь с этим Пыльным срамно! То не блеф! Быстро делаем ручкой, пока он там буквы считает. Эти мерзкие Пы... – Тут его прерывает старик, Начиная безудержно кашлять, рукой прикрываясь. Наконец, приступ кашля проходит, пощупав кадык, Он ко мне обернулся неспешно, слегка улыбаясь. Гвозди глаз старика сквозь меня смотрят, как в пустоту: "Грузом прожитых лет я раздавлен почти, Беспокойный, – Опускает перо, – но вот только пока глухоту Я недугом своим не считаю". Мортэ недовольный Корчит рожу, под нос себе что-то невнятно бубнит. – Беспокойный? Серьёзно? Как странно меня вы назвали. (И подумал: "Похоже, старик нас сейчас удивит".) – Ощущенье такое – меня вы уже прежде знали? – Нет, увы, Беспокойный, тебя я не знал никогда. В крайней мере не больше, чем ты себя знал и узнаешь, – Он мгновенье молчит: "Ты опять всё забыл? Вижу – да". – А вы кто? – И вопрос... Ты с него каждый раз начинаешь. Как всегда, это очень и очень неверный вопрос. – Поклонился слегка: "Я... я Дхалл, – и закашлялся снова. Я веду здесь каталог всех тех, кого случай принёс В эти стены. Учёт, как известно, порядка основа. Наша участь как Пыльных – следить за порядком вокруг, Хоронить иль кремировать мёртвых, как то пожелали; Проследить, чтобы те, кто покинул сей жизненный круг, Без преград и забот к своей Истинной Смерти шагали". Голос Дхалла как будто бы стал чуть согретый теплом: "У тебя, Беспокойный, должно быть, серьёзные раны, Если ты не узнал это место – почти что свой дом. Всё никак не покинет тень жизни твоей эти Планы". – А вот тут я не понял. Тень жизни... О чём вы, старик? – Беспокойный, вся эта текущая жизнь... нереальна. Жизнь твоя, жизнь моя – это тени, не более – пшик! Отраженье того, чем была наша жизнь изначально. Эта "жизнь" начинается здесь, когда "там" мы умрём. И мы здесь остаёмся, как в клетке с большими замками. До тех пор, когда все-таки к Истинной Смерти пойдём, Если сможем, конечно. Тут всякое быть может с нами. – Интересно. Прошу, продолжайте. И что же нас ждёт? Эта Смерть, про которую вы... Что собой представляет? – Когда здесь существо, наконец-то, как "нужно" умрёт, То оно в состояние не́бытия попадает. Состоянье без страсти, без чувств, без любой суеты, Без различных химер, без желания плоти и пищи. Это есть состояние светлой простой чистоты. – На забвенье похоже. Зачем же его кто-то ищет? – Разве это не лучше, чем "жить" оставаясь в тени Настоящей, большой, замечательной, но прежней жизни? Нет, я думаю, нет. – Любопытно. Теперь, извини, Но есть пара вопросов. Надеюсь, не мерзких, как слизни.