Бар Собиратели пыли, часть 4

– Превосходно! Прекрасно! – Враз Мортаи залепетал... Лист пергамента пыльного выложил передо мною, Вслед гусиное пёрышко он аккуратно достал И с довольной улыбкою молвил: "Ну что же, не скрою: Ты меня удивил своим видом и я очень рад, Что решил ты в конечном итоге у Пыльных остаться. Подписав тут, вот тут и вот тут, сразу станешь богат И остатками жизни своей сможешь понаслаждаться. Взяв перо, начинаю подписывать... только перо По пергаменту как-то престранно *скрипит* почему-то. Будто пишешь по стали кинжалом, чье тело остро, А пергамент пера избегает, как праведник блуда. Поднимаю вверх голову, чтобы засранца спросить: "Что не так с договором?" – И череп смеющийся вижу Вместо морды у Мортаи. Все вокруг бросили пить, Словно статуи замерли, даже ни звука не слышу. Череп рот открывает, оттуда пылищи клубы, И со скрежетом та головёшка слова произносит: "Подпиши, только знай... никому не уйти от судьбы. Час пробьёт и за всё, что ты в жизни творил, она спросит. Изменить человека природу возможно, но что Это делать умеет и делает?" – Тут же невольно Я в ответ повторяю последнюю фразу. "Зато, – Добавляю чуть слышно, – по правилам жить неприкольно". Те слова вдруг сливаются в мёртвый, разрозненный хор: Сотня, две голосов – старых, юных, мужских или женских, Истеричных, спокойных, отчаянных... Слыша сей вздор, Я почувствовал слабость, как будто в объятьях я зверских. Дальше Мортаи слышу и голос нормальный вполне. Положив на плечо свою руку, в глаза мои зырит: "Уважаемый, как ты? В порядке? Давай-ка к стене Прислонись. Я гляжу, а тебя так забористо штырит". И смеётся натянуто: "Я уж подумал, того..." Постепенно вокруг всё становится так же, как было: Бар обычный, у Мортаи вновь голова о-го-го! Вместо черепа жуткого. Только немного заныло В голове у меня. Ощущение будто внутри Что-то рвётся наружу, но вырваться только не может. Память вдруг из кусочков, обрывков зажгла фонари И позволила вспомнить на что это было похоже. И я знаю, откуда-то знаю, что те голоса Были тех, кого знал я давно и кого больше нету. И тут Мортаи тихо бормочет: "Прошло полчаса", – И перо подаёт, как дают малолеткам конфету. Бросив взгляд на пергамент, я понял, что часто в руках Я держал договор и на нём своё имя царапал. Что ж, царапаю снова в указанных раньше местах, И как только последнюю подпись я там накорябал Руки Пыльного, словно два крылышка, вдруг разошлись: Левой ручкой он ловко пергамент песочком посыпал, А из правой мне в руки монетки ручьём полились, И кружочек в конце с цифрой сто ненавязчиво выпал. На прощанье ещё про Фарода спросил я его. Он нахмурился: "Кажется это из Сборщиков, так ли? Я о нём знаю мало, точнее сказать – ничего. Но по-моему, как-то о нём говорил, как о пакле, Посвящённый наш Эморик, – и оглядевшись вокруг. – Должен быть где-то тут... Отыскать его можно обычно Где-то в дальнем углу в главном зале вдали от пьянчуг". Попрощавшися с Мортаи, я ухмыльнулся цинично. – Так, Мортэ, – говорю, – первый раунд нормально прошёл. – Да, вполне, – отвечает. – Не горы монет, но хоть что-то. Кстати, глянь-ка направо. По-моему, этот орёл, Под названием Эморик, ходит вон там с видом жмота. Неспеша пробираюсь туда, где стоит этот тип С выраженьем угрюмым на видавшим виды обличьи; Кожа тёмная, сам не из хилых, в руке острый шип; Пара зомби в охране его говорит о величьи. На меня смотрит каменным взглядом, затем говорит: "Ты здесь с целью какой-то иль, может быть, просто случайно?" – А ты кто? – вопрошаю в ответ. – И кому сей визит Здесь сейчас наношу? Я надеюсь, что это не тайна?"