Часть 5

Стид стоит у могилы Иззи. Это так странно, что Эд замирает на секунду и протирает глаза, прежде чем посмотреть ещё раз. Стид ни разу не приходил к Иззи с тех пор, как они его похоронили. Эд даже не думал о том, что ему это нужно. Стид и Иззи ведь никогда не ладили, но... Кажется, Стид рассказывал что-то такое, совсем вскользь, как обычно. О том, что они с Иззи подружились, и о том, что, оказывается, Иззи не такой уж плохой парень. Эд тогда лишь посмеялся над ним, хлопнул по плечу, ответил, что Стид просто плохо знает Иззи. Но, может быть, Стид узнал Иззи достаточно, чтобы скорбеть, а Эд эгоистичный дурак, искренне считающий, что больно ему одному. Первый порыв — подойти ближе, что-то сказать Стиду, утешить. Но Эд сбивается с шага прежде, чем его начать. Он не имеет права вмешиваться. Поэтому он просто продолжает заниматься домом. Стид присоединяется к нему через некоторое время. Он тихий и задумчивый. Опять молчит, не желая рассказывать о своих чувствах. Больше всего на свете Эд хочет обнять его и держать в своих руках, уткнувшись носом в мягкие золотые волосы. Но, также больше всего на свете, он боится нарушить что-то хрупкое, появившееся когда-то между Стидом и Иззи, а сегодня начавшее принимать новую форму. Они работают бок о бок, совершенно друг другу не мешая, ошкуривая, распиливая и строгая дерево. Скоро у них будет достаточно досок для внутренней части крыши. Наверное, стоит сходить в деревню за смолой... В тишине Эд почти не слышит своих мыслей, не чувствует той смертельной скуки, выматывающей его во время рыбалки с Клыком. Точнее, Кевином. Сейчас он просто хочет, чтобы Стид наконец смог поспать в сухой постели, не вскакивая от протекающей крыши. Так пролетает весь день. Стид уходит готовить ужин, хлопнув Эда по плечу, а Эд усаживается на ступеньки перед домом, наблюдая за закатом. Стид всё ещё очень грустный. Где-то внутри у Эда зудит, скребётся желание подойти, сказать ему что-то, отвлечь, поддержать... Вот только правильные слова никак не приходят на ум. Неподалёку от могилы Иззи внезапно шуршат кусты. Эду кажется, будто он видит жёлтые глаза и мелькнувший пушистый хвост. Идея вспыхивает в голове фейрверком. Подорвавшись на ноги, он торопливо убегает в дом, ищет там свой блокнот и чернильницу, а потом, усевшись на крыльце, долго думает о том, что нарисовать. Ему нужно спасти Стида от печали, тянущей его на дно весь день. А значит... Эд с воодушевлением принимается за работу.

***

Они ужинают фруктами и жареным мясом птицы, попавшейся в силки пару дней назад. Тишина из уютной постепенно становится давящей. Эд то и дело ëрзает на бревне, чувствуя, как подарок жжёт карман. В конце концов он не выдерживает. Вытерев руки о какую-то тряпку, которую они со Стидом используют вместо салфетки, он лезет за пазуху и вытаскивает открытку. — Вот. Это тебе, — голос немного охрип. Эд делает вид, что это от долгого молчания, а не от волнения. — Что это? — с любопытством спрашивает Стид, тоже вытирая пальцы о тряпку. — Я подумал... — Эд опускает взгляд, собираясь с духом. — Тебе нужна помощь, чтобы выплыть из мыслей. Вздëрнув брови, Стид смотрит на свой подарок, и, наконец, разворачивает открытку. На желтоватой бумаге аккуратно выведено округлое лицо, кудри, ореолом разлетающиеся вокруг головы, немного кривое тело и огромный переливающийся хвост. Удивлённо моргнув, Стид осторожно касается чешуек. Они настоящие. Эд умудрился каким-то образом приклеить рыбью чешую к открытке. А ещё он приклеил настоящий цветок, который русалка держит в правой руке. — Ох, Эд... — на глаза Стида набегают слëзы, и он даже не пытается их сдерживать. — Тебе нравится? — робко спрашивает Эд, наблюдая за Стидом исподлобья. — Да! Она прекрасна! — всхлипывает Стид. Он тянется вперёд, и Эд тут же оказывается в его объятиях, как мечтал весь день. — Когда-то ты-русалка спас меня от бездны одиночества и боли. Поэтому я подумал, что он может помочь тебе, — объясняет Эд, уткнувшись Стиду в плечо, поглаживая его широкую спину. В ответ Стид лишь всхлипывает в его волосы, одной рукой вцепившись в куртку, а другой удерживая открытку, чтобы не помять. Они сидят так до тех пор, пока на небе не зажигаются первые звëзды.

***

— Хочешь поговорить? — шёпотом спрашивает Эд, когда они вдвоём устраиваются в своём гнезде. После того как они купили в деревне ещё одно одеяло и нормальную простынь, им не страшно окоченеть от холода в продуваемом всеми ветрами доме. Поэтому теперь они переодеваются на ночь в рубахи и льняные штаны. Спать без верхней одежды чертовски приятно. — О чём? — так же шёпотом отвечает Стид. Эд лишь дёргает плечом, обнимая его за талию. — Не знаю, о том, что тебя гложет. О том, что тебе снится. Об Иззи? Шумно вздохнув, Стид снова прячется в паутине его волос, зарываясь в них лицом. — Я... скучаю по нему, — говорит он так тихо, что на секунду кажется, будто Эду вообще послышалось. — Мы ведь не были друзьями, тебе он был ближе... — Так, Стид, — Эд резко отрывает его от своей груди и встряхивает за плечи, заглядывая в огромные, влажные глаза. — Иззи не принадлежит мне одному. Никто в этом мире не принадлежит мне одному. Ты можешь чувствовать печаль из-за его смерти. — Но ведь... — мямлит Стид, пытаясь сморгнуть слëзы, — он был твоей семьёй. Притянув его обратно, Эд привычно утыкается в его макушку, вдыхая запах моря и солнца. — Был, — шепчет он, чувствуя, как слëзы катятся по щекам. — Я скучаю по этому засранцу каждый день. Но это не значит, что ты не имеешь права тоже по нему скучать. Всхлипнув, Стид дрожит в его руках, будто на скорбь ему действительно нужно было разрешение, и Эд отчаянно корит себя за то, что не начал этот разговор гораздо раньше. Прежде, чем Стид почти сломается от боли. — Я рад, что... — голос срывается, поэтому Эд делает глубокий вдох, хлюпая забитым носом. — Я рад, что ты успел узнать его хорошую сторону. Увидеть то, кем он когда-то был. — А ещё он так красиво пел, — плачет Стид. — Я постоянно думаю о том, что мы так и не потанцевали, пока он пел. Эд сжимает его крепче, роняя горячие слëзы в золотые кудри, чувствуя, как на груди намокает рубашка. А потом... — Мы всё ещё можем потанцевать, — шепчет он, поражаясь собственному открытию. — Что? — спрашивает Стид, поднимая голову с его плеча. Его лицо покраснело и распухло, из глаз не перестают течь прозрачные слëзы, поэтому Эд собирает их губами. — Мы всё ещё можем потанцевать для Иззи. Идём! Он вскакивает с нагретой постели, тянет Стида за собой. Босые, почти раздетые, оба в слезах, они торопливо добегают до могилы. Эд тянет Стида к себе, и в шуме волн, при свете Луны, им слышится голос, под который они медленно танцуют, покачиваясь друг к другу навстречу.

Hold me close and hold me fast The magic spell you cast This is la vie en rose When you kiss me heaven sighs And though I close my eyes I see la vie en rose...