ГЛАВА VIII Усадьба Форест-Грин

      В течение всего следующего месяца баронет Долси регулярно встречался с Джилл. Причем происходило это на первый взгляд совершенно случайно. Но если бы кто-нибудь внимательно понаблюдал за молодым баронетом, то вероятно был бы весьма озадачен непонятным поведением последнего. Наследник Форест-Грина завел странную привычку кататься верхом в определенные дни недели и в определенное время. И возвращался он с таких прогулок всегда в необычайно приподнятом настроении.       Миледи Долси, видя такие изменения в сыне, тем не менее не могла, как ни старалась, найти им веские основания.       Объяснение пришло совершенно неожиданно. Молодой Долси явился к родителям с известием о своей скорой женитьбе.       — Я не ослышалась? — спросила миледи, после паузы долгого молчания. — Скоро вы представите нам свою невесту?       — Да, мама, вы не ослышались, — улыбнулся сын. — Скоро у вас появится дочь!       — Хотя это и неожиданно, — подал голос милорд, отрываясь от трубки. — Но позвольте в таком случае преподнести вам свои поздравления!       — Спасибо, отец, — отвечал Эдвард. — А вы, мама, разве не хотите меня поздравить?       — Ах, сын мой, ваш отец прав — это так неожиданно! Но позвольте узнать, кто она — ваша невеста? Правда, мы не успели еще познакомиться со всеми соседями, и здесь вероятно множество достойных партий!       — Это так, но боюсь, мой выбор несколько необычен, — осторожно начал баронет.       — Вот как! — приподняла кокетливую бровь его мать. — Ах, Эдвард, не томите, скажите, ради Бога, кто ваша невеста?       — Начну с того, что у нее самое красивое имя на свете — Джилл, — продолжал с осторожностью наследник. — Она очень мила, и вдобавок ко всему я никогда не видел девушки красивее ее!       — Обычный лепет обычного влюбленного! — вставил милорд Долси. — А мы, миледи, и не заметили, что наш мальчик уже вырос!       — Вы правы, милорд! — улыбнулась ему жена, погладив его по руке. — Но зато мы заметим, я надеюсь, как станем бабушкой и дедушкой!       Эдвард с улыбкой смотрел на родителей, не растерявших за долгие годы совместной жизни той любви, что когда-то соединила их.       — Однако, дорогой мой, — обратилась миледи к сыну. — Я никак не могу припомнить ни одной девушки с таким именем. Кто ее родители? Чьей она фамилии?       — Боюсь, имя ее родителей вам мало что скажет, к тому же она — сирота.       — Ах, какое несчастье! Постойте, а не воспитанница ли она в таком случае какого-либо пансиона?       — Нет, она не воспитанница пансиона и она не находиться ни под чьей опекой. Она… — Эдвард в нерешительности умолк. — Она живет в Бриксхолли!       — Бриксхолли? Это деревушка неподалеку от нас? — уточнила мать.       — Да, именно там. Она часто здесь бывает…       — Почему же тогда вы нас не познакомили, Эдвард? — мягко укорила его мать.       — Потому что, мама, — Долси с трудом подбирал слова. — Дело в том, что Джилл… Она не принадлежит нашему кругу. Она — прачка из Бриксхолли!       Если бы баронет Эдвард Долси, наследник Форест-Грина, заявил о своем желании жениться на какой-нибудь арабской принцессе, это произвело бы меньший фурор, чем его намерение связать жизнь с простолюдинкой.       — Но, сын мой! — в шоке от услышанного пролепетала миледи. — Вы в своем уме. У вас помутнение рассудка, вам нужен доктор!       — Все, что мне нужно — это Джилл! — горячо возразил Эдвард. — Я говорю это со всей убедительностью!       Милорд Долси, отложив трубку в сторону, поднялся из своего уютного кресла.       — Вы заговариваетесь, сын мой, — без тени улыбки произнес он, глядя на Эдварда. — Неужели вы серьезно полагаете, что это возможно?       — Вы не сможете мне помешать! — стоял на своем молодой баронет. — Я все равно женюсь на Джилл.       — Если вы это сделаете, — не обращая внимания на беззвучно плачущую жену, продолжал отец. — Мы с вашей матерью вынуждены будем принять соответствующие меры. Не заставляйте нас прибегать к ним.       — Я люблю ее, и она станет моей женой! — в ярости выкрикнул Эдвард, бросаясь вон из комнаты.       — Ах, дорогой, что же нам делать? — рыдала миледи, заламывая руки. — Наш мальчик! Что он делает?       — Я думаю, — беря жену за руку, сказал милорд Долси, — наш мальчик просто увлекся. В его возрасте это вполне естественно. Увлечение быстро пройдет, уверяю вас, и он забудет все. Не стоит так огорчаться, дорогая. Вы же знаете, какой он вспыльчивый! Все образуется.       Однако упрямство молодого Долси зашло значительно дальше мимолетного каприза. Эдвард всерьез собирался связать свою жизнь с простолюдинкой. Милорд Долси понял, что преступное невмешательство может привести к непоправимой беде, и вынужден был прибегнуть к крайним мерам.       — Меньше всего я бы хотел этого, — говорил он сыну, вызвав его в кабинет. — Но если вы не образумитесь, я вынужден буду лишить вас наследства и попросить вас оставить мой дом.       Побледневший баронет тем не менее взглянул отцу прямо в глаза.       — Делайте, как считаете нужным, отец, но я от своего не отступлюсь. Джилл станет моей женой, хотите вы этого или нет!       — Я не позволю вам ломать собственную жизнь! — в отчаянии выкрикнул милорд, но Эдвард уже не слушал его, покидая комнату.

* * *

      Через несколько дней в маленький домик, расположенный на одной из улочек Бриксхолли, входил молодой человек в приличном платье.       Поморщившись от едкого удушливого запаха кипятившегося и сохнувшего белья, посетитель обратился к одной из девушек, снующих вокруг с корзинами, тазами и утюгами.       — Простите, где я могу найти миссис Блэмм?       — Посмотри, какой красавчик! — захихикали сзади две растрепанные, небрежно одетые прачки. — И как его угораздило зайти в такую дыру?       — Наверное, хочет, чтобы ему постирали рубашку, — ответила ее товарка. — А может и исподнее!       Молодой человек, игнорируя эти замечания, прошел тем временем вглубь прачечной, испытывая непреодолимое желание прикрыть лицо платком, задыхаясь от смердящего, насыщенного испарениями, воздуха.       — Миссис Блэмм? — обратился он к полной женщине в переднике и аккуратном чепце. — Я Эдвард Долси, ваш землевладелец. Мне нужно с вами поговорить.       — О, милорд! — потное полное лицо женщины налилось багровым румянцем. — Конечно! Всегда к вашим услугам! Неужто у вас жалобы ко мне? Ну зачем же было утруждать себя? Милорд, если я или моя прачечная в чем-либо провинились, то во имя всех святых, разве можно благородному господину заходить в такое место? Я бы сама с превеликой радостью явилась бы к вам! Как можно?! — рассыпалась в словоизлияниях хозяйка.       — Вы меня не поняли, — терпеливо ее выслушав, вставил слово Эдвард. — Я пришел сюда совсем по другой причине. Я хочу видеть одну девушку. Я знаю, она работает здесь, у вас. Ее зовут Джилл. Джилл Флоус.       — Джилл? Но позвольте узнать, зачем она вам? — вскинула выщипанные брови над бледными водянисто—голубыми глазами миссис Блэмм. — Что она опять натворила? Вы мне только скажите, я мигом разберусь с нею!       — Нет-нет, что вы! — вскричал баронет. — Ради Бога, скажите, где она? Я должен ее увидеть!       — Да на что вам ее видеть? — не скрывая раздраженного удивления, упорствовала прачка.       — Я хочу забрать ее из этой проклятой прачечной и увезти далеко-далеко, где никто нас не найдет! — с жаром, злясь на эту глупую Блэмм, воскликнул Эдвард.       — В таком случае, сэр, — лицо хозяйки моментально стало непроницаемым. — Вы ошиблись адресом. Здесь нет Джилл Флоус. Она спешно уехала несколько дней назад.       — Куда? — упавшим голосом спросил наследник Форест-Грина. Он начал догадываться о причинах внезапного отъезда своей возлюбленной.       — Я не знаю этого, сэр, — равнодушно ответила миссис Блэмм. — Вернулась однажды вся в слезах и заявила, что срочно уезжает. Вроде к какой-то дальней родственнице.       — Вы не знаете, где живет эта родственница? — спросил Эдвард, заранее зная безнадежный ответ.       — Нет, сэp, не знаю. Извините, но у нас здесь много работы.       Выйдя на улицу, Долси вдохнул полной грудью чистый деревенский воздух.       «Я найду тебя, Джилл, — твердил он себе, направляясь к Форест-Грину. — Обязательно найду!».

* * *

      — Я думаю, вам пора подумать о своем будущем, — обратился милорд Долси к сыну. — Что вы скажете о Сорбонне? Парижский университет — один из лучших в Европе.       — Скажите, отец, это вы велели выгнать Джилл? — игнорируя вопросы отца, напрямую спросил Эдвард.       Флегматичный обычно милорд, с трудом подавив гнев, постарался говорить спокойно.       — Итак, вы решили играть в открытую. Что ж, это похвально. Я даже могу сказать, что горжусь этим. Настойчивость в достижении цели — фамильная черта Долси. Ну, а что касается вашей пассии… — отец ненадолго замолчал. — Я не могу спокойно смотреть на то, как мой сын, моя плоть и кровь, ломает себе жизнь! Более того, — он предостерегающе поднял руку, останавливая готового вот-вот взорваться Эдварда. — Не могу позволить, чтобы была запятнана честь фамилии Долси, замутнена чистота крови благородного джентльмена!       — Я не позволю вам так говорить о моей возлюбленной, — глухим от ярости голосом проговорил сын. — Я найду Джилл, и мне абсолютно безразлично, что вы об этом думаете!       — Если вам безразлично мое мнение, подумайте о матери! — с укором воскликнул старый милорд. — Если вы сделаете это, свяжете свою жизнь с простолюдинкой, она этого не переживет.       — Что вы такое говорите? — встревоженно спросил сын, забыв на минуту свой гнев.       — Я не хотел, чтобы вы это знали, — устало произнес отец. — Но ваша мать уже давно больна. Ее слабое сердце может не выдержать такого позора. Любое переживание может убить ее!       — Я не знал этого, — ошеломленно произнес Эдвард. — Почему вы это скрывали? Зачем?       — Мы с вашей матерью не хотели вас огорчать, сынок, — с печалью ответил милорд.       Отец и сын словно забыли свое негодование, объединившись общей печалью.       — Теперь вы понимаете? — спросил старый Долси.       — Да, отец, — опустил голову Эдвард. — Но ведь я люблю ее, — воскликнул он. — Я на самом деле ее люблю, это не каприз, поверьте мне!       — Это пройдет, сынок, — положил ему руку на плечо отец. — Доверьтесь времени, оно лечит все раны!

* * *

            Спустя двадцать пять лет профессор Парижского университета, магистр философии и теологии Эдвард Долси диспутировал со своими молодыми студентами.       — Но в таком случае, магистр, — говорил молодой, уверенный в себе, человек, — любви не существует вовсе!       — Вы думаете? — печально улыбнулся профессор. — Я бы мог вам рассказать одну весьма грустную историю, доказывающую обратное. Но поскольку это было очень давно, вряд ли стоить ворошить прошлое.       Перед мысленным взором профессора встало милое девичье лицо с задорными черными кудряшками, непослушно выбившимися из-под накрахмаленного белого чепца. «Где ты теперь, Джилл? — снова и снова спрашивал себя магистр. — Найду ли я тебя?».