Часть 4

      Даже спустя время Эндрю все еще было трудно принять тот факт, что холодильник открыт для него в любое время дня и ночи, и все продукты в нем общие. Эндрю даже мог приготовить что-то для себя, если Бетси вдруг опаздывала на работу, или наоборот задерживались с нее.       Но чувство благодарности Бетси за ее доброту тесно переплеталось со старыми привычками, так что Эндрю никогда не позволял себе брать больше, чем нужно. Он не знал, что такое есть когда скучно, или есть когда грустно, вне их совместных посиделок за фильмом.       Бетси смирилась с этим, ведь для нее важнее всего было чтобы Эндрю был сыт, а то, насколько ему комфортно в ее доме, это лишь вопрос времени. Так что момент, когда все изменилось, стал настоящей неожиданностью.       Сначала Эндрю начал приходить со школы голодным, о чем кричал его урчащий желудок, но молчал он сам, каждый раз уходя от ответа на вопрос, почему не поел в школе. Не желая давить на него, Бетси просто увеличила размер порций в его ланчбоксе. По какой-то причине это помогло.       Чуть-чуть осмелев, Эндрю стал участвовать в сборке ланчбокса, незаметно, на его взгляд, подкладывая в сумку дополнительные пакетики с маленькой морковкой, или яблочными дольками. За ними шла еще одна упаковка с соком. Бетси улыбнулась, догадываясь в чем обстоит дело.       Она молчала до тех пор, пока Эндрю сам не подошел к ней, держа в руках свой альбом и карандаши. – У меня никак не выходит нарисовать лису. Почему они такие сложные?… Можешь мне помочь?       Оставшийся вечер они провели за рисованием открытки с самой красивой лисой, на которую только оказался способен психотерапевт «Лисов».       Бетси просто наслаждалась совместно проведенным временем, не допытываясь, зачем Эндрю вдруг понадобилась лиса. Но она не смогла сдержать улыбку, когда увидела, как Эндрю сосредоточенно выводит красным карандашом крошечное сердечко в нижнем углу листа. – Эндрю, ты ничего не хочешь мне рассказать?       Подперев щеку рукой, Бетси с нежностью во взгляде смотрела на Эндрю, пытаясь понять, почему дети всегда так быстро растут. Ее теплая улыбка вселяла в Эндрю надежду, что что бы он не сказал, скандала не последует. – К нам перевелся мальчик, и он… Он добрый, и милый, но в классе его никто кроме меня не принял. Если честно, мне кажется, что у него проблемы в семье. Он был очень голодным, и иногда даже падал в обмороки. Я отдавал ему свою еду, но ребята все равно сторонились его из-за старой, местами порванной одежды. А еще я видел синяки на его руках.       Эндрю стыдился смотреть Бетси в глаза, так что усиленно рассматривал какую-то деталь в своем рисунке. Возможно, это было то самое сердечко, а он думал о том, насколько оно там уместно. – И он тебе нравится?       Эндрю почувствовал жар на своих щеках, но так и не понял, почему вдруг покраснел. – Я… Я не знаю? Я чувствую тепло в груди, когда он ест мою еду. Я знаю, что такое быть голодным, и я рад знать, что хотя бы сегодня он будет чувствовать себя нормально. И мне приятно находиться с ним рядом. Мне нравится, когда он берет меня за руку, но я не понимаю почему.       Бетси положила руки на стол, и протянула их Эндрю в молчаливом предложении взяться за них. – Насколько я могу судить по своему опыту, да, это очень похоже на симпатию. Но это может быть и не она, и в этом нет ничего плохого. Чувства – это очень сложная вещь, для понимания которой порой мало целой жизни.       Эндрю смотрел на нее своими глубокими и умными глазами так, будто понимал все, до последнего слова. Бетси наклонилась чуть ниже, и выпустила одну из рук Эндрю, чтобы нежно погладить его по щеке. – Что бы там ни было, давай добавим на рисунок еще немного сердечек? Спрячем их среди лисьих лапок. Думаю, ему будет приятно. Кстати, как имя этого мальчика?       Улыбка Эндрю хранила в себе тепло тысячи Солнц, и Бетси сгорала от любви каждый раз, когда смотрела на нее. – Его зовут Нил.