Всем людям бывает больно

Чонгук был писателем. Думаю, этим уже многое сказано. Он писал романтичные истории, которые скупались, как только оказывались стоять распакованные на полках. В общем, в его жизни всё шло гладко. Он был популярен, а его творчество признано. Но мужчина считал, что всему есть более совершенная версия. Именно поэтому Чонгук вызвал шлюху на дом, чтобы повысить свой уровень знаний в сфере плотских утех. Почему именно парень? Ох, это очень просто объяснить. Всем уже наскучили гетеророманы, все хотели новинки. К тому же у мужчины не было особого желания вызывать чересчур эмоциональных женщин для такой цели. А цель поистине высокая — жажда знаний. Чонгук сидел в гостиной своего дома на мягком кресле около книжного стеллажа. Пространство вокруг было окутано таинственным полумраком. В углу слегка подсвечивал комнату ночник, стоящий на тумбе. Чонгук тяжело вздохнул и встал, чтобы включить больше освещения. Он отложил свой блокнот на подлокотник и щёлкнул выключателем: полумрак рассеялся, уступая место искусственному освещению. В этот момент в дверь послышался звонок. Чонгук закатил рукава своей тёмной рубашки, оголяя красивые мужские предплечья, усеянными проступающими сквозь кожу венами. На пороге его дома стоял парень, неотрывно смотрящий в одну точку. Чонгук хотел было заговорить, как парень сам отмер и прошёл в его дом. Абсолютно молча. — Здравствуй. Надеюсь, хорошо добрался до сюда? — приветливо начал хозяин дома, пока смотрел на сгорбившуюся худую спину парня перед ним. — Не волнуйтесь, Ваш товар не повредился, — зло прохрипел молодой человек, так и не удосужившись даже повернуться. Он снял обувь и молча последовал в спальню Чонгука, по пути избавляясь от толстовки. Мужчина прошёл следом. — Подожди, мне нужно взять блокнот. — Он Вам не понадобится, возьмёте его, как только я уйду, — безжизненно просипел молодой человек. — Я не смогу запомнить всё в голове. — Проблемы с памятью? — хмыкнул парень. — Довольно частая проблема. Но тогда надёжнее будет снять на видеозапись, а не чирикать в блокнот, — он молча сел на кровать, ожидая действий Чонгука. — Я не собираюсь участвовать, я буду наблюдать. — Мне без разницы, — тихо прохрипели в ответ. Чонгук поджал губы. Отчего-то не по себе стало от этого парня. И тут даже дело не в смущающих ролях. Шлюха и заказчик. Нет, дело в отстранённости и безжизненности парня, что ли? Было странно осознавать, что этот человек сам пришёл в его дом, а не то, что его затащили сюда силой. Хотя кто сказал, что парень здесь по своей воле? Мужчина направился за оставленным блокнотом, хмурясь, он поставил себе цель не только узнать все тонкости утех, но и чужую историю парня, который затронул его душу.

***

— Что вы хотите? — устало спросил парень, сидя на кровати Чонгука с обнажённым верхом. Мужчина мысленно ужаснулся худобе парня. Его спина была сгорблена, плечи зажаты и склонены вперёд. Контуры позвонков выпирали из-под кожи, виднелись рёбра и четко очерченные скулы. Лицо было красивым, но мертвецки бледным. Губы потеряли здоровый оттенок и больше напоминали безжизненный серый. Глаза были подчёркнуты тёмными кругами и мешками под ними. Складывалось впечатление, что парень не ел и не спал нормально месяц, если не больше. — Как тебя зовут? — Чонгук сел напротив кровати в плетённое кресло-качалку. — Это не относится к теме, — оживился парень, зло выплёвывая слова. — Я хочу узнать тебя, не противься, — Чонгук примирительно улыбнулся уголками губ, на что послышался раздражённый цок. — Я не обязан отвечать на Ваши вопросы. — Конечно, не обязан. Я и не заставляю, я прошу тебя, — на последние слова был опущен акцент мужчиной. — Я не считаю, что это имеет смысл. — Ты такой упрямый, — хмыкнул мужчина, кивая и откладывая блокнот себе на колени. — Меня Чонгук зовут. — Я рад за Вас, — пренебрежительно рыкнул парень. — Ладно, пока пусть так. Сколько тебе лет? — Я на допросе? Вы правда вызвали шлюху, чтобы разговаривать сидеть? Вы тут совсем одичали, что ли? — молодой человек вскочил от негодования, но под пристальным взглядом Чонгука сел обратно. — Ты не на допросе. Но домой ты не пойдёшь, пока не ответишь мне на все вопросы. — Вы ёбнутый? Кто так делает? — У тебя такой скромный лексикон, что я уже слышу маты? — При чём здесь это? Как таких людей ещё называют? — негодовал парень. — Можешь назвать меня дурацким, — предложил серьёзно мужчина. — Дурацкий? Это у меня-то плохой словарный запас? Да Вы выбрали самое уёбищное описание того, что творите! — он устало прикрыл глаза. — Мне двадцать один год. Зовут Тэхён. И я охуеть как хочу домой. — Хорошо, Тэхён, приятно познакомиться. Думаю, ты уже понял, что я вызвал тебя не для секса. — Я уже понял, что Вы охуенно «дурацкий»! — Надеюсь, «охуенно» в этом контексте приравнивается к «крутому»? — хмыкнул мужчина. — Нет, отбитому, — фыркнул парень, заметно расслабившись. — Ты почти сумел обидеть меня. — Но Вы не обижены, — хмыкнул Тэхён. — Я не обижен, — подтвердил Чонгук, рассматривая парня внимательней. Ссадина на скуле, синяк на животе и руке — складывалось ощущение, что перед Чонгуком не взрослый парень, а ребёнок. Только глаза, как зеркало души, выдавали, что их владелец прошёл через нечто большее в своей жизни, чем, может быть, даже сам Чонгук. И мужчина точно хочет знать, что скрывают в себе эти холодные тёмные глаза напротив. — Как ты сюда попал? — Вы скинули адрес начальнику, — невозмутимо буркнул Тэхён. — Нет, как именно ты здесь оказался? — Почему шлюха? — уточнил парень. Он откинулся на диван руками и выглядел уже более спокойно, хоть и его безжизненное состояние никуда не делось. Тэхён как будто одновременно и был здесь, и нет. — Я бы назвал это по-другому. Так что? Почему ты выбрал эту профессию? — Вас правда это ебёт, или уже завтра я стану телезвездой? — Мне интересно. К тому же в моих руках только блокнот, не думаю, что там встроена камера, которая снимает нас. — Не копайтесь в дерьме и чище будете, — серьёзно прошипел Тэхён. Он снова начал закрываться, щетиниться и отстраняться. — Ты только сам так считаешь. Это не может быть грязным, это же просто твоя история. — Не у всех чистые следы, господин, — ещё один камень в огород Чонгука. Тэхён снова скалится и царапается. — Мы разговариваем на равных. Я не господин тебе. — Вы заплатили за меня. Вы выше меня, раз можете купить моё тело и время. Но меня и мою душу вы не купите. Я не продаюсь. — Я не собирался ничего такого делать. Ты пойми. Мной движет интерес к знаниям. Мне важно понять, как работает анальный секс, и описать это в своей работе. Но меня также интересует и твоя история. Я считаю, что каждый человек уникален и несёт в себе таинство. — То есть я подопытный? — То есть ты слышишь не то, что нужно. — Я слышу то, что вы говорите! — парень снова сжался, скривив лицо. — Послушай, мне интересно узнать, как сложилась твоя жизнь, почему ты работаешь тут, чем увлекаешься. Я не собираюсь делать из тебя экспонат, — спокойно объяснял мужчина. — Трахните меня и всё! Сами всё поймёте, но в душу не лезьте! — раздался приглушённый всхлип. Чонгук встал с кресла, пытаясь подойти ближе к сжавшемуся парню. Тот только метался по постели, высоко подняв голову, чтобы слёзы не полились по щекам. Стоило Чонгуку протянуть к Тэхёну руку, тот зашипел и отчаянно стал поднимать руки, ограждая себя. Мужчина остановился. — Ты должен выебать меня, а не мою душу! — голос Тэхёна сорвался на крик. Фамильярное обращение осталось без должного внимания, а парень всё больше задыхался. Небрежно вскрытые раны кровоточили, щипали и просили к себе внимание. Парень лишь стирал непрошенные слёзы, которые всё-таки скатились по щекам, как бы тот их не прятал. — Но твоя душа мне важнее тела, — настойчиво продолжил мужчина, оставаясь на месте. Он больше не пытался прикоснуться к Тэхёну и успокоить его. — В этом-то и проблема, Чонгук. Всё должно быть иначе. Я шлюха, а не сборник историй! Не нужно пытаться меня понять, — по чужому взгляду стало ясно: Чонгук не планировал отступать. — Я всё-таки попробую понять, — душа внутри Тэхёна рассыпалась на миллионы осколков от уверенного тона мужчины. Парень продолжил плакать, подрагивая плечами. Чонгук молча стоял неподалёку и ждал. — Что Вы хотите от меня? — безэмоционально выдавил из себя парень. Тэхён устал, он хотел домой. Что делать, если на его пути появился маньяк, которому зачем-то нужна его душа в свои когтистые лапы? Тэхёну терять уже нечего. Он просто устал и хотел домой. — Узнать твою историю, — как только мужчина увидел, что тот успокоился, то снова присел в своё кресло. — Хорошо, я расскажу Вам её, — он снова всхлипнул и обхватил свои обнажённые плечи руками, подрагивая. Чонгук подал ему плед, но не видя ответной реакции, встал, чтобы самому накинуть мягкую ткань на замерзшего парня. — Знаете, я был совсем ребёнком, когда умерла мать. Мне было семь, а моей сестре только исполнилось четыре. Мама умерла от болезни. Она долго просила прощения у нас перед смертью. Сестра была маленькая, не понимала, а я помню каждую минуту до того, как та скончалась.

***

Маленький мальчик запрыгнул на одеяло к маме, которая странно кашляла. — Мам, мам, — дёрнул он покрывало. — Ты скоро вылечишься? — Тэ, твоя мама не сможет вылечиться, — глаза уставшей женщины слезились, но она снова начала заходиться в кашле, пока на ладонь не упала капля крови. Ребёнок испуганно ахнул и прижался ближе к маме, чтобы помочь ей как-нибудь, думая, что сможет так забрать её боль. — Тэхён-и, ты у меня такой взрослый уже. Я так рада, что ты и Соми такие красивые у нас, — её голос становился всё более хриплым, а глаза всё-таки не выдержали: солёные капли слёз стекли по щекам. — Прости меня, пожалуйста, я не смогла. Прости. Вырастите хорошими. Я прошу тебя, Тэхён-а, позаботься о Соми. И не плачьте из-за меня. Извини, я не смогла вылечиться, — она поцеловала Тэхёна мокрыми от слёз губами и прижала сильнее к себе. Из неё снова вырывались непроизвольные хрипы вперемешку с кашлем, но она не отпускала от себя мальчика, прижимая всё теснее и теснее. — Прости, мой малыш... — шёпот слетел с губ женщины, и она застыла, испуская последний вздох. Только потом Тэхён почувствовал, как хватка ослабла, и тело его мамы упало на кровать. По её подбородку и шее текла кровь, а глаза стеклянным взглядом смотрели на Тэхёна. — Мам? — шептал мальчик. — Мам? — позвал с надеждой. — Мама! — он начал плакать и обнимать уже мёртвую женщину, утыкаясь ей в живот. — Мама! Не пугай меня! Я боюсь! Папа! — он кричал, пока не погрузился в бессмысленное бормотание. Отец зашёл в комнату с чашкой чая, и послышался звон. Кажется, мама не притворялась.

***

Тэхён сжал рукой любезно предоставленный плед и глубоко вздохнул, видимо, чтобы продолжить. — После её смерти отец начал пить. Он не смог смириться. Он бросил работу, и мы стали жить очень бедно несколько лет, благо деньги позволяли, а после мне пришлось искать способы заработать. Мне тогда было одиннадцать. Люди сторонились меня. Конечно, кто захочет брать на работу грязного мальчика в обносках? Никто. Я просил даже самую грязную работу. Чтобы только сестре было, что есть. Отец перестал существовать в нашей жизни, как любящий папа. От выпитого алкоголя он сходил с ума и был очень агрессивен. Мне было важно защитить только сестру. На остальное мне было плевать.

***

— Тэ, ты куда? — шёпотом спросила сестра, прижимая к себе потрёпанного временем зайца. — Мне нужно уйти, подожди меня, ладно? — Тэхён пытался успокоить сестру. Он перешагнул дыру в полу и обнял Соми. — Я боюсь, — так же шёпотом продолжила девочка, сильнее прижимаясь к брату. — Мне страшно быть тут с папой, — она указала на навал с одеялами, на которых лежало тело, что когда-то было их отцом. Тэхён тяжело вздохнул и сжал её ладошку в своей. — Я быстро. Ничего не бойся. Если он проснётся, просто прячься, как я тебя учил, хорошо? — девочка слабо кивнула. — Ну вот, моя умничка, — он поцеловал её в лоб и поправил в её руках залатанного зайца. Его мама им подарила. Оба его берегут и любят. Поэтому когда какой-то мальчик порвал её зайца, Тэхён собственноручно зашивал игрушку, чтобы лишь младшенькая не плакала. Самому ему плакать некогда. Работать надо, от него зависит жизнь сестры. Поскольку ему только исполнится двенадцать, ему давали несложные указания и отпускали рано домой. Тэхёну повезло, что ему попался тогда этот добрый дядя на улице. Он лишь спросил, зачем же такому ещё мальчишке работа. Вот Тэхён и ответил честно: для сестры. В итоге этот добрый дядя погладил его по голове и обещал помочь. С тех пор Тэхён у него работал. Денег немного, но на самое необходимое хватает. У них не дом, а заброшенное когда-то жилище, но зато они вместе, а не в каком-нибудь том же детском доме; они ели мало, но этого хватало, чтобы выжить, и у них даже было несколько вещей. В школе положено носить форму, вот он и копит на неё для сестры. Сам он из школы ушёл, чтобы работать, а там уже не до этого было. После работы мальчик зашёл в магазин, чтобы купить рис и несколько пачек рамёна, и взгляд зацепился за маленькую шоколадку. Его сестра скорее всего мечтает о такой. И он без зазрения совести берёт ещё и её. Уж очень хочется, чтобы сестра была счастлива, а он просто поест немного меньше, и они снова смогут выжить. Дома его ждал проснувшийся отец. Мужчина, взяв в руку нож, разрезал им прогнившую доску пола. Щепки летели в разные стороны, а Тэхён лишь сжал губы, проходя вглубь помещения. Отец резко повернулся к нему и вскочил на ноги. — Мой мальчик принёс папе поесть? — осмотрел мужчина его руки, в которых был рис и лапша. — Нет, — ледяной голос перед таким отцом было сложно сделать, но за последний год Тэхён научился. — Брось, сын, ты же не оставишь меня умирать с голоду? — Ты уже бросил нас так. — Дерзкий щенок. Моя Лина тебя разбаловала. Она придёт, и я ей всё выскажу, — мужчина оскалился и начал надвигаться на своего сына, зажимая в руке нож. — Если ты не принёс мне есть, а я хочу есть, значит ли это, что я могу съесть тебя? — Ты сошёл с ума... — замерев на месте, прошептал мальчишка. Продукты выпали из рук. — Еда... — Псих! — Тэхён отмер и вскрикнул, когда лезвие пронзило его бедро. Мальчик взвыл от боли и начал плакать, когда из укрытия выбежала сестра. Она замерла в ужасе, смотря, как Тэхён зажимал кровь рукой, а отец, скалясь, направился в сторону девочки. — Да, я знаю. Он приносит еду в дом. А она просто так тут. Да, ты права, я хочу есть, — мужчина мямлил себе под нос, обезумевши окончательно. Тэхён не помнил, что было дальше. Он прижимал к себе плачущую сестру и закрывал ей глаза своими окровавленными ладонями. Отец их больше не трогал. В тот вечер никто так и не заснул. И чёрт, Тэхён забыл шоколадку в кармане штанов.

***

Тэхён прокашлялся и, покачав головой, продолжил: — Он бы убил её, я не мог по-другому. Но я не помню, как именно это произошло, как память стёрли. После этого случая мы не могли там жить, и пришлось искать новое пристанище, — парень набрал в лёгкие больше воздуха. — Она забыла об этом спустя год. Ей было всего девять лет, но уже не осталось никого, кроме меня. Я усердно работал, потратил все свои силы, чтобы она ни в чём не нуждалась. В шестнадцать лет она призналась мне, что влюблена. Это было два года назад, прошло два года... Через месяц после нашего разговора с ней ей стало плохо, она потеряла сознание в школе. Знаешь, у нас только стало всё налаживаться. Мне давали больше работы, я мог обеспечивать её. Но нет. У неё нашли патологическое заболевание, что-то с мозгом. Требовалась срочная операция за бешеные деньги. И я решился пойти туда, где я сейчас.

***

— Тэхён-а! Тэ! Тэ! У меня такая новость! — Соми прыгала вокруг уставшего парня маленьким ураганчиком. Она была ниже своего брата на голову, её длинные тёмные волосы доходили до поясницы, а милое лицо было усыпано веснушками. Она была радостным ребёнком и росла очень красивой и умной. Брат же её совсем растерял своей прошлой привлекательности. Его тёмные волосы были коротко пострижены, чтобы не смешались при работе, да и сам Тэхён не парился, во что одевался, как ходил и как выглядел. Он казался обычным необразованным трудягой. У Тэхёна были огрубевшие руки, сгорбленная спина и вечные круги под глазами от недосыпа. Зато улыбался он искренне и настояще, когда смотрел на свою чудо-сестру. — Что же такое уже успело случиться? Не пугай меня! — он усмехнулся и схватил её за талию, кружа в воздухе. Девушка пищала, вырываясь, но смеялась куда сильнее. — Я влюбилась! — как обухом по голове. Так Тэхён и остановился. Он же как отец её растил, а теперь такие новости. — Кто он? — Миён! — радостно пропищала сестра, прыгая рядом. Кажется, где-то нужна скорая, Тэхёна удар хватил. Неужели его сестра на такого купилась? — Давно? — Да! Представляешь, я ему сразу понравилась. Вот круто! А мне он уже года два как нравится, думала, у меня нет шансов. Он же красавчи-ик! — Тэхёна всё же удар хватил. Этот тот прыщавый очкарик мог быть красавчиком-то? Упаси Боже! Только после родительской беседы от его лица, её сконюченного лица и обиженного фырка: «Да изменился он!» она всучила ему его фотку. Тогда-то брови Тэхёна и расслабились, и даже улыбка появилась. Его сестра адекватная! Слава Богу! Счастье длилось недолго. Спустя месяц радости и идиллии его вырвали с работы с просьбой срочно явиться в школу. Сначала Тэхён хотел проигнорировать просьбу директора, но после поселился червячок сомнений. И он сорвался с места, чтобы успеть на автобус. По пути набрал начальнику и сказал, что очень срочно нужно уйти, и, конечно же, такого больше не повторится. Около школы стояла скорая, и собралась толпа народу. Как оказалось, сестра упала в обморок в туалете и разбила голову о плитку в нём же. Ей оказали помощь, но без разрешения её представителя госпитализировать нельзя. — Господин Ким! — около машины обнаружился директор. Это был мужчина в возрасте в строгом костюме тёмно-синего цвета и с сединой на висках. Он выглядел обеспокоенным. — Ждут вашего решения. Поедете в больницу? — Тэхён кивнул, и ему в руки сунули какие-то бумаги на подпись. Конечно же, они поедут в больницу. Думать не хотелось, но их мама тоже сначала падала в обмороки. А потом стало уже поздно. Прикусив внутреннюю сторону щеки до крови, Тэхён пытался отогнать эти глупые мысли. У них всё было хорошо, так и будет продолжаться. В кабинете врача царила полная тишина. Сестру Тэхёна придержала медсестра, что уже означало серьёзный разговор. — Господин Ким. У неё патология. Возможно, наследственная. Нужна операция. Тогда будет шанс, а если нет, она просто умрёт, — врач резал без ножа обнажённую душу. Ковырял старые раны после потери родных. — Сколько? — всё, что смог выдавить парень, а после услышанного решиться на то, о чём никогда бы прежде даже не подумал. Он не мог потерять ещё и сестру.

***

— Я начал работать шлюхой. Платили намного больше, чем я бы мог заработать руками. Поначалу было жутко. Попадаются всякого рода извращенцы. Разных возрастов, вкусов и заскоков. Я даже заработал на первый взнос для операции, но она бы ей уже не помогла. Она умерла за месяц до того, как я собрал нужную сумму. Я не успел. — Почему тогда ты до сих пор тут? — Уже нет смысла уходить. Если уйду, сойду с ума, как отец когда-то. Лучше пусть меня сводят постепенно здесь, чем сразу одной волной захлестнёт то, от чего я убегаю целую жизнь. Её нет уже год как. Я почти жив, если это можно так назвать, и ни о чём не жалею кроме того, что не смог успеть помочь Соми. Мне действительно жаль.

***

— Тэхён-а! Что сказал врач? Мне кажется, я отравилась! Ещё и голова болит. Но мне дали таблетку, сказали, будет лучше, — она радостно обняла его сбоку. — Миён мне цветы подарил сегодня. Представляешь, целый букет роз! Так рада я была, ты бы видел! Мне кажется, у нас с ним всё может получиться! А ты вот один совсем ходишь. Найди себе девушку уже! — Не нужна мне девушка, — тихо прошептал Тэхён, обняв её за плечи. Так и шли они домой, склеенные объятиями. — А кто тебе нужен? — Только ты мне нужна, Соми, только ты. — Может, парня тогда тебе найдём? Я-то понятно, но нужно чтобы было что-то ещё, — она подняла на него свои глаза-бусинки, отчего-то Тэхёну стало паршиво. Как же просто хотелось, чтобы она была всегда рядом и так обнимала. Интересно, кем можно пойти работать без образования, чтобы много платили. Тэхёну без разницы кем, лишь бы много платили. — Глупенькая, мне будет хватать тебя, — он поцеловал её в лоб осторожно, чтобы не дотрагиваться до наложенных швов. — Сам ты глупый! Я-то с Миёном, а ты совсем-совсем один! Нельзя так! — она ткнула в него пальцем и под тихий смешок Тэхёна показала брату язык. А после сорвалась с места, убегая в сторону их дома. — Соми! Не беги! Упадёшь! — Тэхён рванул следом, весело смеясь, насколько позволяла ситуация. Деньги им нужны были в любом случае. В первый день своей новой работы Тэхёна вырвало. Но этого никто комментировать не стал, видимо, не впервой. Ему просто скинули адрес, где его около часа имел какой-то дед со специфичным вкусом. Так и получилось, что теперь у Тэхёна на спине растянулись два продолговатых шрама. После работы его просто выставили голого за порог, кинув ему в лицо одежду. Заплатили ему больше, чем он зарабатывал в месяц на прошлой работе. Как оказалось вследствие, то парней в этой индустрии ценили больше, так как меньше товаров, то и цена выше. Выбора, правда, и разнообразия мало, а у кого-то и вообще выбора нет. Так что и жаловаться не приходилось. Особенно сестре, которая суетилась вокруг и радовалась, что его повысили на работе. Кто успокоит Тэхёна? Никто. Вот так началась его увлекательная работа, которая пошатнула его психику ещё больше. Но Соми так и не узнала, что она болеет. Ей Тэхён всё-таки не смог рассказать, смотря в её жизнерадостные, блестящие глаза, когда она говорила о планах на будущее. В последний месяц он просил её составить список, что бы она хотела сделать. Тэхён уже тогда знал, что не успевает. Он бы и не смог успеть. Все накопленные за это время деньги Тэхён потратил на список сестры, чтобы она ушла счастливой. А Тэхён? Он не был счастлив после.

***

История закончилась, и комната погрузилась в тишину. Нахмурившись, Чонгук заговорил первый: — Ты очень... — мужчина задумался, подбирая слова — ...сильный. — Довольны? Что будете делать с этой информацией? — Тэхён скинул с себя плед и зло посмотрел на Чонгука. — Я бы хотел написать книгу. Ты не против? — уточнил Чонгук, что-то чиркая в блокноте. Тэхёну этот звук был противен. Всё же как экспонат. Выслушали, записали сведения, отпустили. Цирк какой-то. Стало душно. — Валяйте, мне похуй! Я могу идти? Время на исходе, — он указал головой на настенные часы, и Чонгук, поджав губы, кивнул. — Знаешь, надеюсь, тебе станет легче. Можешь дать мне свой номер? — Зачем? — Я хочу подарить тебе кое-что. Думаю, тебе понравится. — Не думаю, что мне понравится. Если что, вызывайте ещё, я буду работать в этой компании до самой смерти и надеюсь, мне осталось недолго, — прорычал Тэхён, а после просто вскочил и начал на полу искать скинутую при входе толстовку. Чонгук только краем глаза заметил, что на всём теле парня много незаживших следов. Видимо, не все клиенты с Тэхёном говорили, как Чонгук. — Если что, можешь заходить в гости, я всегда буду тебе рад, — слегка улыбаясь, провожал его к выходу мужчина. — Надеюсь, в этом больше не будет необходимости, — дверь за парнем закрылась. Чонгук хоть и не увидел секс, зато нашёл нечто большее. После ухода парня он сразу же начал писать. Это будет потрясающе. От нетерпения он то и дело стучал пальцами по столу и улыбался. Если получится преподнести так, как Чонгук этого хочет, то это может стать пиком его карьеры.

***

Тэхён завалился домой без сил, он разулся и прошёл вглубь квартиры, желая лечь спать и больше никогда не просыпаться. Прошёл месяц с его срыва тогда на заказе, где он вытряс всю душу постороннему зрителю. Но, как ни странно, стало легче. Или он вконец онемел и уже не чувствовал ничего. Непонятно. Стоило ему подойти к кровати, как в дверь постучали. Проклиная всех и вся, он, прошипев сквозь зубы, пошёл открывать. На пороге лежал свёрток. — Блять, серьёзно? Бомба, может? Может, если я возьму, это меня убьёт? — он поднял свёрток и, к своему сожалению, обнаружил всего лишь книгу с каким-то странным названием: «Всем людям бывает больно». Интересно, что за уёбок подкинул ему книженцию, и главное — для чего. Особенно с таким названием. Ну ладно, может, знак, что пора того, прекращать страдать и умирать уже спокойно. Было бы хорошо. Он зашёл домой, раздражённо хлопнув дверью. Книга полетела на пол, а желание заснуть пересиливало всё. Тэхён с радостью плюхнулся на матрас, наконец-то расслабляя напряжённые мышцы. Так и заснул в одежде. А на полу лежала книга. «Всем людям бывает больно» — Jk. Только спустя неделю суеты Тэхён заметил валяющуюся на полу истоптанную книгу. Он хмыкнул, но выходной решил всё за него: делать было нечего, а сходить с ума он не собирался. Так что выбора особо не было: телевизор или книга. И среди кучки неинтересных второсортных программ намного интереснее казалась подброшенная книга. Парень повертел её в руках и стал придирчиво рассматривать. Глянцевая когда-то обложка стала выцветшей и грязной, сама она помялась и слегка треснула в углу. До этого — до Тэхёна — была как новая, почти из магазина. Что ж, это чтиву не помешает. Тэхён открыл первую страницу и пробежал глазами по тексту, сразу же отбросил книгу от себя как можно дальше. «Разным людям всегда больно. Кому-то физически от пореза, кто-то страдает от потери или чего-то эмоционального. Вид боли разный, разная степень чувствительности. Но факт в другом: людям всегда бывает больно в том или ином смысле, когда-то тяжелее, когда-то легче. Если сейчас больно, вспомните, как это чувствовалось раньше, и поймите, что если сегодня пережить её, потом она покажется пустяком, или же все последующие проблемы будут восприниматься легче. Если боль прожита, то она уже в прошлом. Даже если рана болит, она уже несвежая. А значит, можно идти дальше». Почему-то после этих слов стало не по себе. Тэхён снова притянул к себе книгу. В ней рассказывалось о судьбах разных людей, но что самое удивительное — в одной из таких историй он нашёл себя. Тэхён рассказывал это только одному человеку. Кто такой Jk? Неужели это тот самый клиент. После прочтения книги стало необычайно легко на душе. Словно та забрала всю эту боль в себя и запечатала в страницах. Когда Тэхён читал свою же историю со стороны наравне с предыдущими, он понял одну важную для себя вещь: в жизни всё бывает. Так не только ему больно. Бывает и хуже. Нужно идти дальше. «Разным людям всегда больно». А ведь правда, посмотрев на человека, не всегда можно понять, что тот пережил. Всё же у каждого за спиной своя история. И кто мы такие, чтобы судить, кому тяжелее? Никто. И Тэхён дочитывал книгу в слезах. «Я посвящаю эту книгу очень сильному мальчику, которому только предстоит осознать ценность своей жизни. Ведь он всегда жил для других, но не для себя. Полюби жизнь, и ты сразу увидишь, как она наполнится смыслом».

***

Чонгук удивился, услышав звонок в дверь. Почти час ночи. Уже позднее время, чтобы ждать гостей. Но мужчина решил узнать, кто же так поздно его решил потревожить. Он открыл дверь, а там стоял парень весь в слезах и прижимал к груди его книгу. — Тэхён, что ты так поздно... — но договорить ему не дали. Парень бешеной ланью подскочил к мужчине и повис у Чонгука на шее. Сказать, что хозяин дома удивился, не сказать ничего. Но он отшатнулся, чтобы закрыть дверь, придерживая парня за плечи. — Ну что ты? Что случилось? — успокаивающе поглаживал трясущиеся плечи Тэхёна. — Успокойся, — мягко настаивал Чонгук. — Никто в жизни не делал таких вещей для меня, как сделали Вы. — Я не сделал ничего особенного. Просто хочу, чтобы люди не отчаивались. Ну и надеялся, что ты прочтёшь её, а не выкинешь. Хотел, чтобы она помогла тебе преодолеть твои трудности. — Я уволился. — Это же хорошо? — Это странно. Как только дочитал книгу, сразу уволился, — взбудораженно объяснял парень. — Как мне тебя отблагодарить? — Просто будь счастлив, — от этих слов Тэхён словил резкий прилив сил и нежности, и обрушить её смог только на Чонгука. Он подался вперёд в объятиях и поцеловал Чонгука в щёку. После ошарашенно отскочил. — Хочешь сказать, что это сделает тебя счастливым? — хихикнул Чонгук, а Тэхён, кажется... покраснел? — Я... Не знаю, как так... Извини... те? И тут Чонгук начал искренне смеяться, так, что и Тэхён подхватил. — Я могу же признаться с условием не быть побитым? — после утвердительного кивка Тэхёна, тот продолжил. — Ты меня зацепил с первого взгляда. А после твоей истории я понял, что вот оно. Ты, как муза для меня. И я могу предположить, что мой интерес к тебе не только с творческой стороны. Даже написав в твою честь книгу, я бы хотел узнать тебя лучше, — Тэхён нахмурился, а после неверяще уставился на мужчину рядом. Ему только что признались в симпатии? — Я шлюха, — безапелляционно. Кому вот он нужен, такой весь и тут и там использованный. Никому. — Я же говорил, что у меня другие мнения на эти вещи. Я же «дурацкий»? — Да, ты «дурацкий», — хихикая, согласился парень. — Но в крутом смысле, не в отсталом, — и для Чонгука это уже был повод для радости. — Ты сможешь открыться мне? — Только тебе. Никто об этой истории больше не знал. Ну, а теперь знает весь мир? — Тэхён, хмыкнув, переплёл их ладони. — Тогда зайду завтра? — Я буду ждать тебя, Тэхён, — и в груди от этих слов зарождалось нечто большее. Ведь обычно его ждала только его Соми. А теперь будет кто-то другой. Рана болит, но постепенно затягивается. Можно идти дальше?