☆☆☆

— Можно я сегодня лягу спать с тобой? — спросил Баки. У него плохой день. С самого утра он был молчалив, подолгу смотрел в пространство и все поглаживал железное плечо прямо под звездой — жест новый для Стива, как, впрочем, и сам протез, но уже ставший привычным. — Конечно, Бак. Если тебе так будет спокойнее. Когда у Баки бывали плохие дни, ему снились кошмары. Все обычно шло по одной и той же схеме: Баки вспоминал какое-нибудь очередное побоище, эксперимент, пытку, весь день пытался осмыслить новый клочок своего прошлого, вспомнить обстоятельства, да хотя бы понять, к какой части его долгого таймлайна он относится, и в итоге накручивал себя так, что во сне проваливался в ужас гидровских флэшбеков. От криков, стонов и скулежа просыпался Стив за стенкой, бежал будить его, обнимал, если Баки мог это вытерпеть, приносил теплого чаю или кофе, когда бывало понятно, что им обоим больше не заснуть. Новые воспоминания всплывали постоянно, память Баки уже несколько месяцев стремительно восстанавливалась — стоило только ему оказаться в безопасном месте, наконец поверить, что от Гидры остались одни ошметки и он больше не вернется в ад. Иногда он вспоминал и хорошее — семью, Стива, да черт, даже ночи у костра во время войны, — но хорошего было двадцать с лишним лет, а ужасного — семьдесят. Даже чисто статистически шансы вспомнить какую-нибудь мерзость перевешивали. — Ты сможешь быстрее меня разбудить, — пояснил Баки и обнял себя за плечи, нервно барабаня по ним пальцами. Он теперь часто делал так. Постукивал пальцами. Стив распознал морзянку в какой-то момент, иногда это были слова, иногда — что-то непонятное, похожее на шифр. Стив поначалу отводил взгляд: это казалось слишком личным — считывать, о чем Баки сам с собой говорит. Стив порой тоже разговаривал сам с собой вслух; ничего особенного, «так, посмотрим» или «спокойно», еще с тех времен, как был подростком. Баки тогда это не комментировал, вот и Стиву ни к чему заострять внимание на том, как друг обрабатывает информацию. Ну и что, если он тезисно проговаривает все происходящее в его голове своими секретными кодами? Баки так долго был один против враждебного мира, он неминуемо выработал не один способ сохранения рассудка. Этот, по крайней мере, был безобидный. Стива куда сильнее напрягало оружие, спрятанное по всем укромным местам в квартире, десятки тайников с ножами, пистолетами, патронами и бог знает чем еще. Баки погладил живое плечо железной ладонью, потом железное — живой. Руки словно переговаривались друг с другом. На звезде опять стерлась краска, из-под черного показалась красная эмаль. Баки периодически подкрашивал звезду стойким маркером, но постоянное трение одежды и бесконечное мытье тот выдерживал недолго. Горячий душ для Баки оказался откровением. Он торчал в ванной часами. Стив прекрасно знал, чем он там занимается — не раз приходилось заходить, деликатно постучавшись: даже для суперсолдата переполненный мочевой пузырь — штука слишком неприятная, чтобы терпеть ее часами, находясь в собственном доме. Откровенно говоря, Стива радовало то, что он видел, хоть и смущало, не без того. Если бы ему пришлось дать название тому, что происходило в ванной, он сказал бы, что Баки занимается любовью со своим телом. Ласкает всего себя с головы до ног. Он долго моет волосы, массируя кожу, пока от пышной пены не остается даже воспоминания. Намыливает торс, не торопясь, оглаживает, играет с сосками, касается лица так, будто не сам трогает себя, будто ласковая любовница нежит его прикосновениями. Впрочем, нет; пожалуй, все же любовник, учитывая, что Стив видел и даже не один раз, как Баки содомирует себя пальцами бионики. Стив купил ему смазку. Баки не просил, Стив не предлагал — просто выбрал на сайте с товарами для взрослых то, что подходило для металла и воды, и оставил флакон в ванной среди шампуней и прочих мыльных дел. Флакон уполовинился в считаные дни, и Стив счел это за «спасибо». Другой подарок — силиконовый фаллос — так и остался нераспакованным. Видимо, Баки предпочитал металлические пальцы. Они не говорили об этом, Баки знал, что он знает, и не пытался скрывать, хотя и не демонстрировал намеренно. Между ними в принципе не было никогда границ: еще в юные годы они не считали нужным прерывать разговор, даже сидя в соседних ячейках зловонного дворового сортира, не стеснялись наготы, отправляясь купаться, не признавали личного пространства, постоянно друг друга касаясь. В Гидре Баки и подавно не знал, что такое стыд или частная жизнь. Психологи говорили Стиву, что после всего этого Баки может быть полезно иметь возможность уединения, но выстраивать между ними искусственные барьеры было трудно что одному, что другому. Стив стучался в ванную, прежде чем зайти, Баки спал в своей комнате, но на большее их не хватало. Баки спал голым. Стив знал это, но заново осознал, когда горячее тело скользнуло к нему под одеяло, немного повозилось, находя удобное положение, и затихло. Баки только вышел из душа, бионика успела согреться под горячей водой за те полтора часа, которые он провел там. Баки нередко изматывал себя перед сном, выжимая из тела оргазм за оргазмом, чтобы вырубиться от блаженной усталости, как только голова коснется подушки. Он действительно сразу заснул, и Стив наслаждался чувством покоя — своего и Баки, который рядом, близко, в безопасности и в кои-то веки спит сладко, без кошмаров. По крайней мере, пока. Он уже собирался заснуть, когда почувствовал прикосновение к своему бедру. Уже остывшая почти до комнатной температуры бионика погладила, соскользнула на ягодицу, довольно бесцеремонно сжала. Стив хмыкнул. — Это что-то новенькое, — пробормотал он, переворачиваясь к Баки лицом. Твердые пальцы оказались напротив его паха и, не теряя энтузиазма, ощупали Стива спереди. Яйца накрыла ладонь, приятно стиснула. В пижамных штанах потеплело, член с готовностью наливался силой. Стив, едва не мурлыкая, потерся лицом вслепую о плечо и подбородок, колкий от щетины, потянулся за поцелуем, замирая от новизны этого всего, и только благодаря близости к Баки услышал, как резко изменилось его дыхание. Прежде ровное и глубокое, оно словно сорвалось, сердце заколотилось. Одновременно вспыхнул ночник, и тревожные глаза Баки уставились на Стива широкими черными зрачками, будто дулами пистолетов. — А, это ты, — тут же выдохнул Баки. — Стив, какого черта? Стив демонстративно перевел взгляд вниз, где бионика все еще нежно касалась его полувставшего члена. Баки отдернул руку, обхватил запястье бионики живыми пальцами, забарабанил по ней, дублируя то же, что говорил: «Какого черта». — Ты что, спал? — возмутился Стив. — Я-то подумал, что ты ко мне подкатываешь, а ты, выходит, лунатишь? — А ты был не против, — осклабился Баки, и в этой улыбке было столько живого, бруклинского, что Стив против воли заулыбался в ответ. — Я отказываюсь отвечать без своего адвоката, — ответил он, очень похоже копируя интонации Старка, и Баки фыркнул. — Мы это еще обсудим, не думай, что сможешь замять тему. — Да пожалуйста! Баки выключил ночник, поерзал, устраиваясь поудобнее, в итоге нашарил вслепую руку Стива и перекатил его поближе, почти накрывая себя его телом. Прижиматься к его широкой спине было чертовски приятно, хотя член, практически уткнувшийся в ягодицы, доставлял некоторые неудобства, но Баки, кажется, не возражал против его шевелений, да и Стив постепенно успокаивался. В тишине и близости он мог разобрать почти неслышные касания пальцев Баки, когда тот барабанил по протезу. Судя по тому, что он делал паузы, руки вели свой обычный диалог, но касаний протеза к живому телу Стив не мог разобрать. «Совсем ебанулся, — телеграфировал Баки, — это же Стив. Стив!» «А если бы не понравилось? — продолжал он после недолгого перерыва. — Ты вообще понимаешь, чем я рискую? Я все готов потерять, но не его!» Стив осторожно погладил его по плечу. Кожа казалась шелковистой, чуть прохладной от того, что плечо торчало из-под одеяла. — Ты меня не потеряешь, — прошептал он Баки в волосы. — Ты подслушиваешь, — буркнул Баки. «Позже поговорим», — отстучал он по протезу и обидно замолчал. У Баки все же был очень странный внутренний монолог. Утром Стив проснулся от того, что ему дрочили. Беспомощно хмыкнув, открыл глаза. В робком утреннем свете Баки казался спящим, двигал только рукой. Глаза оставались закрытыми, дыхание — глубоким. Поблескивала бионика, орудуя у Стива в штанах. Хватка металла была жестковатой, но к головке стальные пальцы предусмотрительно не совались, сосредоточив усилия на менее чувствительном стволе. Стив чуть слышно застонал, купаясь в сладости этих прикосновений. Баки касался его. Интимно, нежно, отгоняя последние сомнения. Быть с ним вот так ощущалось правильно и естественно. Они как будто нашли способ быть ближе, чем раньше, и теперь, с этого берега, казалось совершенно нелепым, что они не додумались до такого очевидного решения еще тогда, в Бруклине, когда ночевали в одной постели постоянно. Видимо, понадобилась свобода и раскованность нового века, чтобы раскрыть им обоим глаза. Стив был близок к тому, чтобы кончить, но ему отчаянно не хватало. Пара-тройка движений по головке — он готов был даже потерпеть твердый металл! Стив поерзал, обнял Баки, прижимаясь к нему покрепче. Накрыл ладонью его пах, потому что удовольствие лучше, когда его разделяешь, но Баки не был возбужден. — Ты что, опять лунатишь? — возмутился Стив. Баки приоткрыл сонные глаза. Несколько секунд он продолжал двигать рукой, потом взгляд обрел осознанность, и бионика стремительно ретировалась из штанов Стива. «Подлец!» — отстучал Баки по протезу. «Бери жизнь за яйца», — отстучал он по живой руке. — Бери уже за что-нибудь, — простонал Стив, стягивая на бедра штаны. Член тяжело шлепнул по животу. — Мне вот столечко оставалось! Баки улыбнулся, сел в кровати, потом перекинул ногу через бедро Стива, завел бионику себе за спину, будто в наказание, и лизнул живую ладонь. Скользкое прикосновение к головке едва не швырнуло Стива за грань в тот же миг, он заизвивался, ерзая под Баки, под тяжелым, горячим и очень голым Баки. Подался навстречу, в кулак. Баки наблюдал с довольной усмешкой. — Вот так? — мурлыкнул он, потирая уздечку большим пальцем. — Ох... еще! Стив схватил его за запястье, задавая темп, заскулил и почти сразу кончил, бурно заливая спермой руку Баки и собственный живот. — Ты всегда был такой горячей штучкой, Роджерс? — спросил Баки, ухмыляясь. Стив беспомощно пожал плечами, плавая в абсолютном блаженстве. — Давай-ка мне сюда свой джонсон. — Он поманил Баки пальцем. Баки опустил взгляд на свой член, возбужденный всем происходящим, и игриво зыркнул на Стива. — Справишься? — Верь в своего Капитана, — отсалютовал Стив, собрал ладонью сперму с живота и взялся скользкой рукой за член Баки. Горячий, твердый, он ложился в ладонь непривычно, но правильно. Уютно. Баки был отзывчивый, подавался навстречу, жмурился от удовольствия. Он навис над Стивом, опираясь на живую руку — протез он все еще держал за спиной. Кончая, залил Стиву всю грудь. — Пойдем в душ? — спросил Баки, размазывая сперму по его соскам. — Пойдем, — улыбнулся Стив, — и почистим зубы, я хочу наконец поцеловать тебя, раз такое дело. Баки фыркнул и слез с него, протянул руку, помогая подняться. Одеваться не было смысла и более того — желания, так что Стив позволил пижамным штанам упасть к своим ногам и выступил из них, оставаясь нагим и свободным. Он редко ходил голым по квартире, и теперь нагота чуть смущала, но за руку с Баки она еще и будоражила, обещая новое в их отношениях. «Снял сливки, жадина», — по пути в ванную отстучала по бедру Баки стальная рука. «Я в своем праве. И незачем было торопиться», — отщелкала по металлу живая, пока Стив настраивал температуру воды. «Тянул бы еще год. Можешь не благодарить». «И не собирался». — Это уже какая-то шизофрения, — хмыкнул Стив, вставая под теплые струи. С собой он взял зубные щетки и пасту, которую торопливо выдавил на обе. — Долго объяснять, а у меня сейчас есть дела поважнее, — ответил Баки, и Стив ничего на это не сказал, потому что сунул щетку в рот и торопливо чистил зубы. Хлопья пены падали на грудь, мятный холодок приятно полз по коже. Баки взял свою щетку протезом, хотя обычно предпочитал все делать правой рукой. Впрочем, для правой нашлось дело поинтереснее: намыливать Стива, больше лаская, чем отмывая. Идея нашла поддержку, и Стив, наконец забросив щетку на полочку с шампунями, включился в дело с энтузиазмом, гладя плечи Баки, его сильные руки, рельефную грудь. Металл быстро потеплел от воды, стал почти как живой, касаться его было приятно, хоть рельеф пластин под ладонью не давал забыться и стиснуть, как мышцы. Баки, похоже, немного стеснялся протеза, пытался держать руку на отлете, но когда Стив подался навстречу, целуя в мокрые губы, расслабился наконец и дальше обнимал обеими, как следует. Целовать Баки было непривычно, щетина царапалась, и разница в росте у них была почти никакая, в отличие от всех женщин, которых Стиву довелось целовать — он возвышался над ними, горбился и нагибался, чтобы дотянуться. Отличие было приятным. Баки едва отвечал, прикрыв глаза. Ресницы слиплись от воды и казались острыми, темными. — Я разучился целоваться, — пожаловался Баки чуть обиженно, почти в губы Стиву. — Не делал этого с сорок третьего, кажется. Стив чуть не ляпнул, что обращаться с членами Баки умеет отлично, в отличие от поцелуев, и тут же похолодел, поняв, почему это так. И как вообще Баки, в сороковые увивавшийся за девушками, мог открыть для себя прелести анального секса. — Я никогда не был с мужчиной, — забросил он пробный камешек. — Я был, — ответил Баки просто. — До или... — Или. Они оба без уточнений знали, что разделило их жизни на «до» и «после», вот только у Баки в промежутке между этими «до» и «после» было семьдесят лет кошмара. Который, помимо всего прочего, включал в себя, как обнаруживается, еще и секс. Без поцелуев. И существует, конечно, несколько причин, почему секс бывает без поцелуев, но когда это происходит в плену террористической организации... — Ты очень громко думаешь, — вздохнул Баки, убирая руку с его увявшего члена. — Давай не будем об этом? — Я должен знать как минимум для того, чтобы не сделать что-то... что причинит тебе боль. Не физическую, так душевную. Баки зябко повел плечами. — Я не хочу об этом, — повторил он тихо. — Тогда давай поговорим о твоих диалогах с левой рукой. Тоже не хочешь? Баки вжал голову в плечи и уткнулся носом Стиву в шею. — В Гидре бывало всякое, — вздохнул он. — В том числе недобровольно. Черт возьми. Просто взять и сказать, что его насиловали в плену, было проще, чем объяснить, что за шизофрения у него с руками?! — У тебя раздвоение личности? — спросил Стив, отстранив его достаточно, чтобы заглянуть в глаза. «Соври ему», — на языке жестов для глухонемых показала бионика под его подбородком. — Клинт Бартон из инициативы «Мстители» носит слуховой аппарат. Я выучил амслен, — сказал Стив немного жестко. Баки сник. Шум воды только подчеркивал молчание, повисшее между ними. У Баки был несчастный вид. И черт возьми, никакая правда не стоила того, чтобы ему было плохо. — Прости, Бак, — сказал Стив, осторожно кладя ладони на его предплечья, намечая объятие. — Прости, я всегда лезу куда не надо. Я не буду допытываться, если ты не хочешь мне говорить. Баки кротко кивнул и выключил воду. То, что начиналось как совершенно потрясающее утро новой жизни, в которой они еще ближе, чем раньше, каким-то образом превратилось если не в катастрофу, то как минимум в напряженную атмосферу. Стив честно выполнял обещание и не лез с вопросами. Вытираясь и одеваясь, Баки немного оттаял и к завтраку пришел уже как будто в норму, но когда они сидели за столом, Стив накрыл его ладонь своей, переплел пальцы с бионикой, и у Баки снова стало сложное лицо. Стив с первого же дня принял бионику как факт. Как сам Баки в Крайшберге принял его изменившееся тело: задал пару вопросов, убедился, что это — новая норма, и больше ничем не показывал, что что-то изменилось. Металлическая рука была частью Баки. Вот только у Баки к ней были какие-то вопросы. И ответы. И вообще диалоги?.. Стив прежде не особенно обращал внимание на отношения Баки с протезом. Баки был правшой, потерял левую руку, в бою он использовал бионику по полной, в быту взаимодействовал с ней минимально. Чем пристальнее Стив наблюдал, тем больше странностей замечал. Если они сидели на диване рядом и читали или смотрели кино, бионика ложилась ему на колено довольно игриво, поглаживала все выше. Иногда Баки позволял этому перейти в легкий петтинг с поцелуями, иногда пересаживался на другую сторону от Стива. Живая рука была менее наглой, она могла просто лежать у Стива на бедре хоть час, пока не закончится фильм. Как будто бионика инициировала секс. Близость. А другая рука не всегда соглашалась, что сейчас время, место и вообще. Они с Баки двигались навстречу неторопливо, изучая территорию. Поцелуи и взаимная дрочка — этого вполне хватало, чтобы привыкнуть к новой близости, к нулевому расстоянию до интимных частей тел. Стив изучил вопрос, убедился, что представляет себе все возможные варианты взаимодействия между двумя мужчинами, и в душе был рад, что они с Баки никуда не торопятся. Ради Баки он готов был попробовать все, но некоторые вещи нужно было уложить в голове. Но потом однажды ночью он проснулся от того, что Баки завозился рядом, горячо дыша. Стив коснулся диммера ночника, пробуждая мягкий тусклый свет, и тот золотом лег на обнаженное тело в его постели, отбросившее одеяло. Баки сонно улыбнулся. Он ласкал себя. Бионика гладила его грудь и живот, спускаясь до самого лобка, касалась члена и снова отправлялась в дразнящее путешествие; живая рука потирала плечо протеза. Член уже налился силой, жаждой. Стив наблюдал, как блестящие металлом пальцы взяли в кольцо выпрямившийся ствол, мягко двинули кожу вверх-вниз. Баки со стоном подался бедрами навстречу руке. Эта недостаточность удовольствия была знакома Стиву — он чувствовал то же самое, когда Баки дрочил ему бионикой, осторожничая, чтобы не причинить боль нежной головке. — Почему ты не делаешь этого правой? — спросил Стив. Баки беззвучно рассмеялся: — У нее другая задача. Стив наблюдал, как нежно гладят бионику пальцы живой руки. — Я мог бы тебе помочь, — сказал он, тронув металлическое плечо. — Стиви, ты можешь касаться меня где хочешь, но поверь мне... Просто не трогай бионику, ладно? Ради твоего же блага. — Как скажешь, Бак. Баки протянул металлическую руку к Стиву, коснулся лица. На пальцах остался предъэякулят, Стив слизнул его, замирая от собственной смелости. — Стиви, — с укором вздохнул Баки, как будто можно было не трогать его в ответ, когда он же сам гладит по губам. Металлическая ладонь переместилась Стиву на загривок и потянула вниз, пригибая его к паху Баки. — Мы не слишком торопимся? — спросил Баки, сам себе противореча. Стив пожал плечами, разглядывая его член вблизи. Тонкую, полупрозрачную кожу, под которой аж видны были кровеносные сосуды. Выпуклую вену, извилистую, как река. Рельефную головку, будто вылепленную скульптором. «Он не готов», — отстучал Баки по металлу. Стив вскинулся: — Я хочу сделать тебе приятно. Мне все равно как. Он тронул головку языком, придерживая пальцами ствол. Бионика переместилась ниже, туда, где Баки так любил металлические пальцы. Свободной рукой он нырнул под подушку и выудил флакон со смазкой, переместившийся из ванной. — Ты это спланировал! — шутливо возмутился Стив. Баки подмигнул, брызнул струю смазки на металлические пальцы и осторожно вставил себе. Сначала один палец, плавно двигая по кругу, потом второй... Жмурясь, улыбаясь, ох, он был таким красивым в своем удовольствии. Стив взял в рот головку члена, остро желая быть частью всего этого. Сжал губы, смачивая нежную кожу слюной. Баки сладко выдохнул. Ему нравилось! Даже несмотря на то, что Стив понятия не имел, что делал, Баки нравились его неумелые попытки. — Стиви, — позвал Баки, глядя совершенно шальными, полузакатившимися глазами, — если ты хочешь сделать мне действительно хорошо... Он развел колени, поднимая их почти к груди и открывая Стиву вид на то, как в его заднице двигаются туда-сюда три пальца, растягивая и заполняя. Стив сглотнул. Словно в трансе взял у Баки флакон со смазкой, выдавил себе на ладонь. Передернул себе, смазывая член по всей длине. Баки хочет его внутри... У них будет секс. Все и сразу. Он уже знал его на вкус, знал на ощупь, и теперь... Он навис над Баки, пристраиваясь. Сердце колотилось в висках. Собрать всю смелость, будто перед прыжком в воду... Он едва толкнулся, как вдруг бионика уперлась в грудь, тормозя его. — Баки, что? Я делаю больно? — вскинулся он. С нетерпеливым стоном Баки убрал руки, устроив их над головой, крепко ухватился живыми пальцами за запястье бионики. — Давай. Я хочу, я пиздецки хочу этого, Стиви, ты знаешь, сколько лет во мне не было члена? Лет, Стив! «Ты не готов!» — отстучали в цепкой хватке пальцы бионики. Что ответила другая рука, Стив не разобрал, потому что Баки обвил его за пояс ногами и потянул на себя. В себя. В тугое тесное жаркое скользкое удовольствие. Со стоном Стив толкнулся навстречу, снова и снова, проваливаясь все глубже и глубже, пока не вжался в Баки по самое основание, не притиснулся лобком до боли. Качнул бедрами — двигаться было тяжело в кольце сильных ног, но Баки выпустил его, расслабился, доверяя себя Стиву. Такой жаркий и податливый... Щелчок пальцев вернул Стива в реальность, кружившуюся, как карусель. Бионика в мертвой хватке помахала ему, будто пытаясь привлечь внимание. Стив моргнул. Бионика обвела Баки широким жестом — насколько это было возможно, когда движение ограничено до запястья. Стив стряхнул туман удовольствия и внимательно оглядел Баки. Баки был не в порядке. Его взгляд остановился, глаза словно остекленели. Лицо залила мертвенная бледность. Тело обмякло, дыхание сбилось и напоминало беззвучные рыдания. — Баки, — тихонько позвал Стив, вынимая из безвольного тела моментально утративший эрекцию член. Баки не отвечал. В легкой панике Стив снова поднял взгляд на бионику, толком не надеясь ни на что, но металлические пальцы снова задвигались. Он не разобрал жест — одной рукой можно было изобразить далеко не все понятия — но пальцы повторили ему побуквенно, и он наконец понял, что от него требовалось: пойти заварить чаю. Оставлять Баки одного в таком состоянии казалось совершенно неправильным, но раз он просил этого — стоило послушаться. В конце концов, Стив не раз вставал среди ночи, чтобы согреть воды, когда Баки снилось что-то ужасное — просто сам он никогда раньше не был той причиной, по которой Баки требовалось успокаивать, отпаивая чаем. Когда он вернулся в спальню с кружкой, над которой поднимался ароматный травяной пар, Баки сидел на кровати, подобрав под себя ноги и завернувшись в одеяло, как в кокон. Он натянул на себя пижамные штаны Стива, которые тот сбросил в процессе, будто проводя границу между тем, что происходило прежде, и тем, что ему нужно было теперь. Он обнимал себя руками, успокаивая, но поманил Стива бионикой, не давая засомневаться в том, нужна ли Баки сейчас его компания или лучше было бы дать ему немного побыть одному. Поставив кружку на тумбочку, Стив осторожно забрался на кровать и сел рядом. Баки кивнул ему, приглашая поближе, и Стив обнял его поверх одеяла. — Флэшбек? — спросил Стив мягко. — Флэшбек, — вздохнул Баки. — Прости, запорол тебе первый раз с парнем, я честно думал, что смогу. — Не говори глупости. Мы оба были не готовы, ты оказался прав. — Что там так пахнет? — Баки кивнул на кружку. — Шалфей. До утра еще долго, может, поспишь? Или посмотрим что-нибудь, хочешь, прямо здесь устроимся? — Давай сюда свой шалфей. «А потому что разговаривать надо словами через рот», — звонко и оттого немного демонстративно отстучали металлические пальцы по кружке, и что-то в этом было неуловимо знакомое. — Твоя рука... — Что? — С характером. — Не то слово, — фыркнул Баки. — Расскажешь мне, что случилось? Что ты вспоминал, когда... Баки зябко повел плечами, баюкая кружку в руках. — Нет. Они могли приказать, я не мог отказаться — какой смысл пережевывать каждую конкретную ситуацию? Надо просто не терять мозги и не прыгать выше головы. — И слушаться бионики, — добавил Стив, и металлическая рука оттопырила большой палец. Баки хмыкнул. — Тебя это не смущает, — заметил он. — Что нас тут, в общем, не совсем, но... как бы немного трое. Стив пожал плечами. — Ты, я и твоя левая рука? Похоже на плохой анекдот. Баки обнял себя, гладя бионику по предплечью. — Так было не всегда. Они хотели иметь возможность меня контролировать, когда я далеко, когда куратор не может дернуть за поводок. Это было в одиннадцатом, тебя как раз нашли, Пирс боялся, что я вспомню и попытаюсь сбежать. В общем-то, так оно и получилось в итоге, только парой лет позже. Но они просчитались. — Он невесело хмыкнул. — Это должен был быть механизм самоуничтожения, который в случае чего возьмет меня за горло. Буквально. Перехватит управление бионикой. — Искусственный интеллект? — догадался Стив. — Ой, я тебя умоляю, какой там интеллект, — сказал Баки весело и очень ехидно, и бионика, поставив кружку с чаем на подушку, отвесила ему подзатыльник. Наблюдать за этим было очень странно — он как будто делал это с самим собой, но теперь Стив четко видел разницу. В... характерах. — Нет. Не совсем. Там другой принцип. — Но она может тебе навредить? Баки... — Если твои следующие слова будут «давай попросим Старка поменять тебе руку на что-нибудь более безопасное», я вышвырну тебя из окна, Христом-богом клянусь. И лягу отдельно. Бионика погладила Баки по лицу, заправила за ухо прядь волос. Как чертов нежный и ласковый любовник. Стив смотрел на них новыми глазами. У Баки реально были отношения с его левой рукой. Близость, доверие... даже секс. — Как так вышло, что она не выполнила своей задачи, когда ты сбежал? — Он. Мы спелись. Поначалу я бесился, я себе руку не отчекрыжил только потому, что это еще надо умудриться, она прочная, а крепление заходит аж на грудь. Постоянно чувствовать себя под контролем — да такого не было даже в худшие годы. Он был со мной на миссиях, по дороге, даже в чертовом сортире. Но потом... «Проникся», — отстучала бионика по изголовью кровати. — Крио, обнуление, — недобро оскалился Баки, — и смотри-ка, мигом мозги встали на место. На своей-то шкуре испытать — и сразу понятно, кто тут плохие парни. «Кое-кто идиот», — подтвердила бионика и ткнула Баки костяшками в подбородок, будто развязно ласкалась, но не уверена была, что ее примут. Баки переплел пальцы обеих рук. Ничего более сюрреалистичного Стив не видел уже... в общем, очень давно. Или вообще никогда. Теперь, когда Баки перестал скрывать свои отношения с бионикой, складывалось полное ощущение, что их здесь трое. И самое смешное, что в их жизни встречались вещи и куда более странные. «Твой чай остыл», — сказала бионика, поднося кружку ко рту Баки, и тот благодарно коснулся металлического запястья, как касался Стива, когда тот по утрам ставил перед ним кофе на кухне. — Выпью снотворное, пожалуй. Стив достал себе новые пижамные штаны из комода и ушел в ванную. Наскоро ополоснулся, оделся. Когда он вернулся в спальню, Баки уже спал, свернувшись под одеялом, как огромный кот. Снотворное переставало работать в считаные минуты, но по крайней мере помогало ему вырубиться в трудные ночи, а эта уж точно входила в их число. Едва Стив выключил свет и скользнул под одеяло, бедро погладили твердые пальцы. «Не сочти за домогательства, — сказала бионика нежными прикосновениями пианиста, — но ты не кончил, красавчик, а я бы был счастлив помочь с этим». Будто подтверждая его слова, дернулся в штанах член, и Стив вспыхнул с новой силой. Отвечать вслух он не рискнул, побоялся разбудить только заснувшего Баки. Потянулся рукой под одеяло, отстучал по прохладному запястью, как делал сам Баки: «Я не изменяю Баки». «Он изменяет тебе со мной и мне — с тобой, — возразила бионика. — Смирись, у нас тут некоторым образом треугольник, и это вряд ли изменится. Но я готов делиться, если ты будешь паинькой. Давай налаживать отношения, Роджерс». Стив снова испытывал дежавю, которое никак не обретало конкретную форму. Гидровский аналог Джарвиса был прискорбно прав — Стив хотел кончить так сильно, что ныли яйца. В ванной ему даже не пришло в голову подрочить — слишком много информации, много перемен и все это обрушилось на него сразу — но сейчас, в темноте, вплотную к теплому Баки, вкусно пахнущему потом, шампунем и шалфеем, возбуждение вернулось. И он совершенно точно не собирался будить Баки, чтобы решить свою проблему. «Он велел тебя не трогать», — отстучал Стив, убеждая в первую очередь самого себя. «Это потому, что он тебе не все сказал». «А ты что же, скажешь?» «Хуй там. Он прав, что не говорит, ты психанешь. Но нам все равно придется уживаться. И трахаться. Положа руку на сердце — до того, как его растащило, ведь было хорошо?» Стив промолчал, почти машинально гладя металл бионики. «Я мог бы спиздеть. Навешать тебе на уши, как девочке. Но не буду. Да, ты пожалеешь, наверняка. Но лучше жалеть о том, что сделал, чем о том, чего не сделал, а?» Зажмурившись, Стив потянул вниз пижамные штаны. Перекатился, укладывая яйца в металлическую ладонь, взялся за уже ноющий член, одновременно дотягиваясь до флакона со смазкой, по-королевски приткнувшегося между двумя подушками. Бионика без лишних слов тискала его мошонку, оттягивала с осторожностью и одновременно уверенностью, выдававшей большой опыт в таких делах. Стив сдвинул в сторону одеяло и практически сел на чужую ладонь. В темноте, рядом со спящим Баки он чувствовал себя последним извращенцем, дроча себе. Пальцы бионики потянулись к его заднице, лицо стало горячим. Стив закусил губу. Набрал смазки в ладонь, завел руку за спину, провел по металлу и вдоль ложбинки между ягодицами, оставляя все скользким и молчаливо согласным. Он кончил на втором пальце. Бионика растягивала его долго, бесконечно осторожно, и Стив, решившийся попробовать это с рукой Баки, чтобы не подавать ложных надежд всему Баки, готов был признать, что хотел бы и больше. Утром, надевая штаны под заинтригованным взглядом Баки, он почти не краснел. — Я что-то пропустил? — спросил тот, ухмыляясь. — Пойдешь в ванную — вымой руки с мылом, — отозвался Стив, все же заливаясь краской. Баки расхохотался. — Крепость пала, — резюмировал он. Бионика торжественно оттопырила два пальца. — Не сомневался, этот кобель и мертвого уговорит. — Я подумал... Если не получается так, как ты хотел, может, получится наоборот... — Стиви, ты такой милый, когда смущаешься. — Баки чмокнул его в нос и по пятам последовал за Стивом в ванную. — Поможешь мне вымыться? — Поможем, — проворковал Баки в ответ, вставая под прохладные струи. Поежился, выкрутил горячую воду и бесцеремонно запустил пальцы Стиву в липкую от застывшей смазки ложбинку между ягодицами. Стив прижался грудью к кафельной стене. Оттопырил зад, позволяя Баки делать с ним все что угодно. Он чувствовал обе руки: похоже, бионика все же получила равноправный доступ. Баки намыливал его и смывал пену, нежно растягивал — контраст между живыми пальцами и металлом ощущался даже не столько в твердости, но в том, как они касались. Баки был нетерпеливее. Его рука — очень, очень осторожничала. Когда Баки вжался ему между ягодиц лицом, царапнув щетиной, Стив вскрикнул. Прикосновения языка сводили с ума нежностью. Обе ладони тискали ягодицы, поделив сферы влияния. — Смазка осталась в спальне, — простонал Стив. — Стиви Роджерс, неужели ты думаешь, что я в твой первый раз трахну тебя в душе стоя? — возмутился Баки. — Я не настолько озабоченный мудак! — Да? А я вполне не против, чтоб ты сейчас немного побыл озабоченным мудаком... Металлические пальцы по слюне туговато вошли Стиву внутрь. Баки передвинулся, втиснулся в промежуток между стеной и Стивом, глянул весело снизу вверх и взял в рот его член. Баки и его рука умели действовать слаженно не только в боевых ситуациях. Стив метался между ними едва в сознании от удовольствия, ровно настолько, чтобы не вжимать голову Баки в стену. Оргазм заваривался в нем, закручивался медленно тугой спиралью, но пальцы бионики внутри будто нажали на спусковой крючок, и удовольствие прострелило с ног до головы, до крика. — Боже правый, — с чувством сказал Баки, помогая ему опуститься на кафель: Стива не держали ноги. «Ебическая сила, — поддержала бионика, — наша детка создана для любви. Кто б знал». Стив в очередной раз залился краской. Судя по всему, ему предстояло в таком состоянии пребывать перманентно. У него словно начался медовый месяц. У него, Баки и его левой руки. Они занимались сексом постоянно, не могли оторваться друг от друга. Мир за стенами квартиры словно перестал существовать — однако он напомнил о себе в самый неподходящий момент. Впрочем, они все были неподходящими. — Алло, это дом престарелых? — спросила телефонная трубка голосом Старка. Стив вытер мокрые и немного опухшие губы, которыми обсасывал каждый палец бионики до того, как звонок телефона выдернул его из утреннего настроя на отличный день. — Старк. Что-то случилось? — Ты что-то совсем пропал с радаров, мы соскучились по треску твоих шаблонов. Неформальный сбор основного состава труппы у меня сегодня вечером! — Я собирался провести вечер с Баки. Член Баки плавно двинулся внутри, подтверждая, что в мире есть много прекрасных дел, заниматься которыми лучше у себя дома и желательно в постели. — Бери с собой своего дрессированного русского медведя! — великодушно разрешил Старк. Стив едва не скрипнул зубами. — Отказ не принимается. Чмоки! «Ты представляешь, как треснет шаблон у этого надутого индюка, если мы прилюдно возьмем тебя за жопу?» — спросила бионика. Баки хмыкнул и задвигался медленно, плавно. Стив погладил его бедро. — Как вы смотрите на то, чтобы появиться там на часок и вернуться домой, как только станет невмоготу? Я опасаюсь, что он может прилететь прямо сюда в своем костюме, чтобы лично гарантировать мое присутствие. «Зимний, ты там явно филонишь, если он все еще способен разговаривать связными предложениями». — Если хочешь, пойдем. Мы и правда засиделись дома. Не то чтобы я возражал... — До вечера еще куча времени, — улыбнулся Стив. — На чем мы там остановились?.. Баки плавно повел бедрами, пальцы бионики вернулись Стиву в рот. Стив поехал к Старку в джинсах Баки, по настоянию его левой руки. Джинсы сидели непривычно плотно, и Стив совершенно не представлял, как в них ходил и садился сам Баки, у которого были еще более раскачанные бедра. Бионика утверждала, что прятать задницу Стива в свободные брюки — преступление против эстетики, Баки посмеивался, но не встревал, и в итоге Стив сдался — хотя ведь нашел кого слушать, руку! Впрочем, стоило признать, что у бионики был вкус: по крайней мере, ей и Баки вид понравился настолько, что они едва не опоздали. — Стив, ты сменил имидж? — обрадованно оглядела его Наташа. Старк тоже собирался что-то сказать на эту тему, но моментально отвлекся на бионику, как ребенок, увидевший новую игрушку. — Кто это делал, из чего и как оно работает? — затараторил он, чуть ли не носом уткнувшись в лепестки металла. Баки выпучил глаза и попытался спрятаться за Стива. — Джарвис, просканируй эту прелесть! Стив запоздало понял, что его провели, как несмышленыша. Старк знал, конечно, о чудо-протезе — о нем знали все, кто видел материалы драк Капитана Америки с Зимним Солдатом, тогда еще выступавшим на стороне Гидры. Посиделки, вероятно, были просто поводом покопаться в чужих технологиях. Знал ведь, подлец, что Стив теперь без Баки никуда ни ногой! — Сэр, в протез интегрирован дублирующий управляющий модуль, — сказал невозмутимый искин, и прежде, чем Стив успел опомниться, Старк легкомысленно махнул рукой: — Выведи мне все в проекциях. Посреди лофта, рассчитанного на компанию куда более многочисленную, вспыхнула голограмма человеческой фигуры. Стандартная униформа Страйка с нестандартным, крест-накрест, расположением ремней кобуры, зачесанный наверх андеркат, мощные руки в полуперчатках... Вокруг повисли строки кода, но Стив не видел их — смотрел в лицо. «А ты в цвете вообще огонь», — на амслене сказал «управляющий модуль». — Рамлоу?! Левой рукой, не иначе как по привычке, голограмма забарабанила по бедру, и Баки синхронно повторил движение. Эта синхронность больше здравого смысла убедила Стива в том, что все действительно так: Брок Рамлоу, гидровец и предатель, контролировал руку Баки. Брок Рамлоу был их третьим все эти дни. Был у Стива внутри. Доставлял им обоим удовольствие. Стив залился жарким румянцем. Голограмма невесело усмехнулась: «Я ж говорил, пожалеешь». У него была абсолютно живая мимика, в точности как у Рамлоу того две тысячи одиннадцатого, когда они только познакомились. До того, как на него сложился Трискелион, распахав все лицо и тело уродливыми шрамами. До того, как обозлившийся на весь мир гидровец подался в террористы. Наташа и Клинт мгновенно навели стволы на Баки. Стив машинально заслонил его собой, и эти черти, не сговариваясь, рассредоточились, продолжая держать Баки на мушке. Не то чтобы Стив их осуждал. Баки был суперсолдатом, справиться с которым мог разве что Стив. Узнать, что гидровец, пару лет подряд не сходивший с верхушки списка самых разыскиваемых преступников, может в любой момент перехватить управление его рукой... Исход был предсказуем, как покрутить на пальце колечко вместе с гранатой. — Кто-нибудь хочет объяснить непосвященным? — спросила Наташа. — Они оцифровали моего последнего хендлера, — сказал Баки негромко, глядя только на Стива. — Как Золу, это те же технологии. В одиннадцатом он был точной копией, но с тех пор у них с оригиналом сильно разошлись пути. Я три года сравнивал, и даже тогда это уже были два разных человека. — Гидровца, — поправил Стив. — Меняться, обучаться может даже искин, а тем более тот, кто изначально был человеком... — Он был чудовищем! — Был. Но теперь он просто Брок. Наш Брок. Старк, все это время чем-то занятый в углу, налепил на руку Баки непонятное устройство, перемотанное скотчем, как самопальная бомба. — Да не напрягайся, Незабудка, — сказал он. — Это голосовой модуль от Джарвиса, чтобы твой темный пассажир не мыкался тут с жестами. Пока на магнитах, потом что-нибудь поизящнее соображу, а то и интегрируем прямо в туда, если подпустишь дядю Тони поиграть с твоей игрушкой, м-м-м? Цифровая копия Брока Рамлоу молчала. — Тебе нечего сказать? — спросил его Стив. — То, что я хотел бы тебе сказать, лучше говорить не при посторонних, но если ты так настаиваешь... Мои мозги устроены примитивно, что в оригинале, что в цифре. Люблю тех, кто делает мне приятно, ненавижу тех, кто делает больно, и ничего из этого не делаю наполовину. Гидра запихнула меня в камеру-одиночку, хуже, я как паралитик, у которого работает только одна рука. Сказать, что у меня зуб на этих уродов, это не сказать ничего. Так что если ты спросишь, на чьей я стороне, я тупо обижусь. Ответить за то, что Брок Рамлоу исполнял после одиннадцатого, я не могу — мы разные люди. За то, что происходило до, я себя уже наказал вот этим вот. — Он обвел жестом голограмму. — Поверь, ничего хуже ни ты, ни пенитенциарная система выдумать не сможет. Разве что демонтировать руку, положить в ящик и не доставать, и в этом случае я предпочту, чтобы меня просто стерли нахрен с концами. Стив поморщился: — Никто не собирается... — Разве нет? — Мистер Рамлоу, — послышался голос Джарвиса, — в настоящий момент не существует прецедента для привлечения к уголовной ответственности искинов, даже основанных на реальных личностях. А с легальной точки зрения вы ничто иное, как искин. — А с моей точки зрения все, кто сомневается в моей человечности, могут идти на хуй. Стив подошел к голограмме, протянул руку, чтобы коснуться щеки, и предсказуемо не почувствовал под пальцами ничего, кроме воздуха. — И что... если бы я пригласил тебя на свидание в одиннадцатом, история пошла бы по другому пути? За спиной что-то удивленное буркнул Старк, ему ответила Наташа, Стив не слушал. Смотрел в глаза человеку, с которым делил постель. — Не ебу знать, детка, — вздохнул Рамлоу. — Эти несколько недель с ним и с тобой... Черт, я бы что угодно отдал... Но это сейчас я знаю, что это такое. Тот я не мог себе представить даже в мокрых снах, что можно так вмазаться в двух идиотов, да еще и взаимно. — Притормозите, мой гениальный мозг не успевает уложить в голову ваши межвидовые однополые полиамурные шуры-муры со столетним девственником, — замахал руками Старк. — Если легального прецедента нет, значит, что дальше — решать нам. И что бы мы ни решили, первое и главное — разделить этих сиамских близнецов. — Кто эти «мы», о которых ты говоришь? — спросил Стив с тенью угрозы в голосе. — Решать что-либо о Баки и Броке будут ровно два человека: Баки и Брок. — Не отдам, — одновременно с ним прорычал Баки, накрывая ладонью протез, будто пытаясь спрятать и защитить. Рамлоу почти машинально ответил зеркальным движением, успокаивающе погладив бионикой живое плечо. Старк экспрессивно закатил глаза. — Ну хорошо, мы пойдем длинным путем. Ты, полтергейст в латной перчатке! Хочешь, я угадаю, чего тебе не хватает в жизни, кроме пары режимов вибрации? — Жги, железяка. — Пары-тройки конечностей, м-м-м? Я даже подмигну, чтобы поняли все, включая добропорядочных старцев — в каких-нибудь непарных органах ваш ménage à trois не испытывает недостачи? Стив, вспыхнув, шагнул навстречу Старку: — Тони, ты переходишь границы. — Я слушаю, — отозвался Рамлоу ровно. — Если бы — чисто гипотетически — возникла такая необходимость, к кому бы вы обращались с такой проблемой? Вероятно, к кому-то из величайших умов современности, обладающему опытом работы с искинами, робототехникой, а также не стесненному в средствах настолько, что он может себе позволить ради интересного эксперимента вбухать парочку лимонов в синтетическую кожу или, там, клонирование? — Старк демонстративно помахал вытянутыми пальцами, указывая на себя. — Вероятно. Старк торжествующе обернулся к Стиву: — В таком случае «мы», которые решают, что и как будет дальше происходить, это я, дружелюбное привидение Каспер и вот этот длинноволосый дикарь, слегка покрытый налетом цивилизации. И я голосую за отдельное тело для призрака в доспехах. Или всем окнорм оставить живого человека в консервной банке? Это что, эпизод «Черного зеркала»? — Я хочу минимум восемь дюймов и жопу со вкусом клубничного милкшейка, — осклабился Рамлоу. — Два голоса из трех, принято волей большинства. Пройдемте в лабораторию? — Эй! Сбавьте обороты! — рявкнул Стив. — Не сочти за наезд, о звезда моего флага, но какова твоя роль в нашем «мы»? — Он падишах этого гарема, — хмыкнул Рамлоу, — и ладно, я согласен на семь дюймов, раз моя детка так нервничает от восьми. — Никто и ничего не будет делать против воли Баки. Они как по команде обернулись к Баки. Стив нахмурился: Баки хорошо научился контролировать свои реакции, но по нему было видно, что он не в порядке. И дело было не только в том, что у него хотели отобрать Брока. — Старк, — сказал Баки тихо, глядя в пространство. — Чего тебе, маньчжурский кандидат? Баки помотал головой: — Другой Старк... Говард? — Мой папаша?.. — Баки, ты вспомнил Говарда? — спросил Стив. — Старк Экспо сорок третьего? Или во время войны? Вы были знакомы, он помогал нам с оружием и техникой. — Нет. Он был гораздо старше. Не помню... Меня обнулили после, потому что он узнал меня. Старк. Назвал меня по имени. Я слетел с катушек, когда вернулся. — Папаня не говорил мне, что встречался с... — Старк оборвал себя на полуслове, внимательно уставившись на Баки. Температура в помещении будто разом упала градусов на десять. Баки обнял себя руками. — Скажи мне, что это был не девяносто первый, скажи мне, черт возьми... — В машине... Он и еще женщина. Карпов отправил меня за грузом. Приказ был не оставлять свидетелей. Старк отступил на шаг. Легко повел запястьем — и из ниоткуда, из потолка и стен вылетели детали его механического костюма, мгновенно облепляя тело. Точно пираньи на запах крови. Красные с золотом пластины, из разрозненных осколков собравшиеся в доспех. Его раковина, его панцирь. — Тони! — предостерегающе окликнул его Стив, пытаясь заступить путь. — Ты знал? — спросил Старк, обернувшись к нему. Его глаза метали молнии. — Что твой дружок убил моих родителей? — Твоих родителей убила Гидра, — отрезал Стив. Старк ткнул пальцем в сторону Баки: — Вот этими руками! — Ни у одного из нас нет чистых рук, — заметил Клинт из-за спин. — Он не знал, — сказал Рамлоу, — даже я не знал. Зимний помнит ровно нихрена, у него иногда всплывает по ассоциации, и привет, флэшбеки. Он сам, считай, все равно что узнал две минуты назад. И мог, между прочим, не говорить, но у него есть совесть зачем-то. — Нам лучше уйти, — сказал Стив как мог мягко. — Думаешь?! — огрызнулся Старк, но на их — всех их — счастье не попытался возражать. Стив не представлял себе, насколько плохо все могло кончиться, если бы они со Старком оказались по разные стороны баррикад. По дороге домой все трое молчали. У Баки был абсолютно убитый вид. Весь прогресс в его восприятии себя, все, чего он кровью, потом и слезами добился за долгие месяцы кошмаров и разговоров, бесконечного понимания со стороны Стива, держания за руку, — все пошло насмарку. Он снова чувствовал себя виноватым за все, что делал, будучи Зимним Солдатом. Но это они уже проходили и даже не раз, и против воли Стив вместо этого думал о том, каково сейчас Рамлоу. Старк помахал перед его носом потенциальной возможностью получить свое собственное тело — и надежда немедленно лопнула, как мыльный пузырь, даже не успев толком сформироваться. Рамлоу... Стив еще не определился, что чувствует по этому поводу и насколько готов осознанно пустить за спину человека, которого считал предателем. Возненавидеть того, с кем он делил постель, было не так-то легко. Этот, цифровой, Рамлоу был куда более знакомым и понятным, привычным даже, чем тот, который взорвал себя в Лагосе. С того момента, как Страйк начал охоту на мятежного Капитана Америку, Стив не узнавал человека, который прикрывал ему спину. Он думал о поверьях коренных племен Америк — о том, что фотография похищает душу. Кто знает, может, они были правы — этот новый мир, одержимый манией документировать каждую секунду жизни, снимать себя со всех ракурсов, будто разглядывая в микроскоп, порой и впрямь казался ему бездушным. Что уж и говорить о полной оцифровке личности, копировании воспоминаний, реакций, привычек... Может быть, создание точной копии «я» что-то забрало у того Рамлоу, что-то важное, то, что делало его по-настоящему человеком?.. Дома все было точно так же, как несколько часов назад. Развороченная постель — Стив машинально принялся снимать наволочки с подушек, чтобы сменить белье. Баки молча присоединился. — Не стоило говорить ему про родителей, — сказал Стив. — Для Тони это слишком больная тема. Голос Рамлоу из устройства, все еще прицепленного к руке Баки, заставил вздрогнуть от неожиданности: — Он бы все равно узнал рано или поздно, и что тогда? Они умудрились забыть про девайс в пылу событий. Что ж, так было значительно проще общаться с Рамлоу, чем жестами и прикосновениями. Не то чтобы Стив собирался общаться с Рамлоу. — Моим легальным статусом занимаются его адвокаты, — вздохнул Баки. — Может, так даже и лучше. Что он услышал это от тебя, детка. И до того, как мы впряглись во что-то, за что будем ему обязаны по гроб жизни. Баки сгреб на пол смятую простыню. — Это был только вопрос времени. Когда я нарвусь на кого-то, кто пострадал от моих действий из-под Гидры. — Бак, ты не виноват ни в чем, — отрезал Стив. — Нам нужно обсудить, что будет, если Старк решит больше не платить за армию пиджаков и меня не оправдают. — Этого не случится. — Это вполне может случиться, — возразил Рамлоу. — Я б на его месте в лепешку разбился, чтоб посадить парня, который перебил мою семью. И уж по меньшей мере не помогал бы. — Спасибо, мы в курсе, что ты не эталон морали и нравственности, — огрызнулся Стив. — Ну так и Старк — не ты, — парировал Рамлоу. — Они же не демонтируют протез? — спросил Баки, который так и стоял в обнимку с одеялом. — Если меня посадят. — Окстись, он не съемный. Я с тобой, детка. В хорошей компании даже пожизненное не в тягость, ну что нам, после Гидры-то. Койка, столовка, спортзал, не обнуляют, не морозят. Будем трахаться по-сто-ян-но. Тихо сам с собою левою рукою, а? Кэп будет приходить на супружеские визиты... Что, детка, выдержит твой имидж брак с осужденным преступником? Надо было отдать должное Рамлоу — Баки улыбнулся краешком рта. Стив расправил свежую простыню. — Давайте ляжем, — вздохнул он. — Это был долгий день. Рамлоу смолчал, верно опасаясь спугнуть. Лечь с ним в одну постель, зная, кто он, было непросто, но они оба сейчас нужны были Баки. Тот, понимая, что в постели у них сегодня одни сплошные компромиссы, лег слева от Стива, держа протез чуть в стороне, как в те первые дни. — Ну хватит, — решительно сказал Стив, переплетая их пальцы: одной рукой — с его живой, другой — с бионикой. Рамлоу не стал это комментировать, но чуть ощутимо стиснул, благодаря. Баки улыбнулся. — Если бы нас правда можно было разделить, — сказал он чуть погодя, — как бы это было? Я имею в виду, Старк говорил что-то про клонирование и синтетическую кожу... — Что лучше — быть клоном или роботом? — перевел Рамлоу. — У робота нет человеческих прав, — сказал Стив задумчиво. — У клона тоже. Их и у людей-то у многих нет. Посмотри на нелегалов, на беженцев... на некоторых присутствующих бывших военнопленных, в конце концов. — Права могут быть и у одного, и у другого, если адвокаты Старка займутся этим. — Старк на нас зол. — Это гипотетический разговор. Разве нет? — У робота ниже чувствительность, — сказал Баки, подумав. Рамлоу хмыкнул: — Это тебе ее так сделали, потому что твоя рука — оружие. Чувствительность равно боль. Но для мирных целей... Если по факту чувствительность возможна — ее можно того, заказать любую. Еще и в выигрыше останусь. — Клон, в конечном итоге, человек. Робот — вещь. — Ой да-а-а, как я проживу без всего того дерьма, которое прилагается к мясу! Ну окей, возможно, придется путешествовать в багажном отделении, но зато никаких потных футболок и вонючих носков, не устаешь, не болеешь, не надо брить жопу! — Жопа, конечно, аргумент. Но клон не привлекает внимания. Выглядит как человек. — Это да, хуй знает, как это будет на вид, если Старк начнет конструировать, видел я его помощников: клешня на колесиках, заебись дизайн. Сделают из меня холодильник, вот вы охуеете. Но зато робот дольше живет! Стив с легким недоумением повернулся к Рамлоу — к Баки, — сложно было все же разговаривать с человеком, от которого в общении только голос. Все равно что по телефону. — Мы с тобой регенерируем, — пояснил ему Баки. — Мы, вероятно, проживем дольше, чем обычные люди. — Строго говоря, мы уже... — Не уверен, что время, проведенное в заморозке, считается как обычное. — Он погладил бионику. — Мы вообще способны стареть? Ты не особенно изменился с сороковых, разве что вселенской тоски в глазах прибавилось. Клоны вряд ли живут дольше обычных людей, а вот роботу можно заменять износившиеся части. И тогда Брок не состарится раньше нас. Мы сможем быть вместе всю жизнь. Стив замолчал, расслабленно рисуя пальцами узоры на его груди. Баки все же не зря столько лет провел в тесном тандеме с Рамлоу — понимал его без слов. — А ему это надо? — фыркнул Рамлоу, и Стив прикусил губу. — Послушай, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Я умудрился воспылать страстью к механической руке. Как самостоятельной... единице. Если ты после этого сомневаешься, что я смогу полюбить человека, которого любит Баки... — Робота, — поправил Баки. — Да хоть холодильник. Они почти не спали. Говорили ни о чем, то и дело срываясь в серьезное, важное. Слишком взвинченные, чтобы уснуть. Баки все же вырубился ближе к рассвету, Стив продремал вполглаза. День перекосило — они встали поздно, и завтрак как-то автоматически скрестился с ланчем. Поваляли друг друга в спортзале перед ужином. Увлеклись и там же, на матах, разгоряченные, взмокшие, потянулись друг к другу с желанием, уже ставшим привычным. Стив знал, кто ласкает его рукой Баки, когда бионика тискала грудные мышцы, дрочила ему и растягивала для члена Баки. Если поначалу он думал, что это знание придется загонять в самый темный угол подсознания, чтобы быть с Баки, то очень скоро это попросту перестало иметь значение. Мысль не вызывала в нем протеста. Он любил все тех же двоих, что и вчера, — пусть даже у одного из них обнаружилась неприятная изнанка, ошибки прошлого. Старк написал через три дня лаконичное «завтра в час у меня». Без дополнительной информации, без интонаций, жестов и языка тела расшифровать его настроение было невозможно. Не то приводить дела в порядок, не то радоваться... Они ехали в Башню спокойно, но с осознанием, что могут не вернуться — как на бой. — Я почитал логи, — сказал Старк вместо приветствия. — Твоя работа, Рамлоу? — Да, коллекционировал на досуге, чтоб потом счета предъявить всем выблядкам. Там не все — меня ж колбасило с ним вместе, первые пару раз вообще не мог ничего, кроме хуеть во все поля. — Что за логи? — спросил Стив. Рамлоу пожал плечами Баки. — Да так. Цифры. Каким там током нас жарили, когда обнуляли, что с его пульсом творилось, с телом, сколько раз он ссался в процессе. Крио тоже — до какого момента он сохранял сознание, до какой температуры чувствовал боль. Стив осознал, что сжимает кулаки, только когда Баки тронул его предплечье. — Предъявил? — спросил Старк без своего обычного ехидства. — Зимний отговорил, не хотел опускаться до мести. — Как такое можно простить? Стив вспомнил, что Старк был в плену однажды. Несколько месяцев, в Афганистане. Он всегда был скуп на подробности, говорил только, что вышел из той пещеры уже Железным Человеком, и крутые повороты в его судьбе на этом только начались. Пытали ли его там? Наверное. Мог ли он перенести свой опыт на другого, сопоставить те пытки со всем, что пришлось перенести Баки? Свои несколько месяцев с семью десятками лет, или это было слишком чудовищно, чтобы уложиться в его голове? — Это не прощают, — сказал Рамлоу, подумав, — но ты можешь либо жить в нескончаемом «тогда», либо двигаться дальше, оставив прошлое в прошлом. Старк молча налил в три стакана виски — в один больше, чем в остальные. — Тебе за двоих, Барнс. Стив устало улыбнулся: Старк впервые назвал Баки по фамилии, не выдумывая никаких безумных многоэтажных прозвищ. Баки хмуро глянул на дно стакана сквозь янтарную жидкость и выпил, морщась, залпом. Алкоголь суперсолдат почти не брал — сыворотка перерабатывала его шутя, за считаные минуты. Бионике от выпивки тем более было ни тепло, ни холодно — но смысл был в самом жесте. В протянутой руке. *** Фотостатическая вуаль, на повседневном наносеть, рисовала мельчайшие морщинки, щетину, даже чертовы поры. Там, где силикон в силу ограниченности материала не мог передать все оттенки мимики, наносеть делала лицо абсолютно живым. — Ты уверен, что не дрочишь втихаря на то, что у меня рожа вечно гладкая, как жопка младенца? — спросил Брок, ухмыляясь. — Никогда не целовал младенцев в такие места. В наши времена детские жопки бывали в основном обосранные, когда мы их видели. Не говоря уж о том, что это как-то стремно, предпочитаю целовать взрослых мужиков, — отозвался Баки и занялся именно этим. Если кто и мог покаяться в том, что втайне немного фетиширует на нежные поцелуи Брока, то это Стив. Было отдельное удовольствие в том, как различаются двое его партнеров на ощупь. У Баки щетина была неубиваемая, а вот Брока можно было целовать часами. Не говоря уж о том, как эта гладкость ощущалась в других местах. Брок обнял Баки, перекатил, устраивая на себе сверху. Две разные руки легли Баки на ягодицы. Видеть бионику на другом теле поначалу было странно, но иначе было никак. Старк объяснил: когда копируются данные, они не переносятся с одного носителя на другой — но дублируются на новом носителе и стираются со старого, что в их случае было равносильно убийству и созданию нового Брока. Идентичного стертому, но они любили этого конкретного. Стив щелкнул крышкой флакона смазки, смазал Броку его роскошные восемь дюймов. Секс втроем подразумевал слаженную командную работу — они в это отлично умели. Баки поерзал, впуская в себя головку, обнял Стива, потерся лицом. — Так хорошо, Бак? — мурлыкнул Стив. — Офигенно. Потом ты меня, ладно? Баки довольно застонал. С Броком у него с первой попытки получилось без нервных срывов принять член; возможно, не в последнюю очередь потому, что Брок трещал без умолку, наверстывая годы безголосого общения, о том, какой Баки тесный, горячий, как хорошо принимает и какая он сладкая детка. Нечеловеческая, особенно поначалу, до силикона, фактура тела тоже помогла, пожалуй. Впрочем, время лечит, а уж время, помноженное на любовь и нежность, способно на чудеса. С Баки поработала доктор Чо, восстанавливая ему руку из живой ткани: Брок шутил, что к любой другой металлической будет ревновать. Новая кожа была мягкой, без единого шрама, Баки тяжело привыкал к ней, потом забил татуировками всю от пальцев до самого плеча и повеселел. К старой бионике он до сих пор питал слабость, это особенно заметно было в постели. Философы разных времен искали ту часть тела, в которой содержится душа, сама жизнь. Кто в сердце, кто в мозге… В случае оцифрованного Брока Рамлоу можно было сказать с уверенностью, что это была его левая рука. Новое тело, по сути, было декоративной насадкой на нее. Полностью функциональной, легко управляемой, но в случае чего — заменяемой целиком или по частям, ему хоть в голову можно было стрелять, и Стив подозревал, что когда-нибудь это сыграет им на руку. Брок выглядел достаточно похоже на человека, чтобы не выделяться из толпы в городе, хотя без одежды киборг в нем распознавался на раз. Старк постарался на славу: взяв бионику за основу, он создал скелет и мышечный корпус из каких-то безумных сплавов, которые использовались для самолетов и еще черт знает чего, Брок мог хоть выйти в открытый космос без скафандра. Синтетической коже до идеала было еще далеко, но она чувствовала, и Брок остался ею доволен, хоть и ворчал, что выглядит как кукла для постельных игрищ. Как ни парадоксально, самосмазывающаяся задница несколько примирила его с положением дел. Брок улыбался, поддавая бедрами снизу вверх. Баки двигался, мотал головой, и длинные волосы завешивали лицо, но Стив слышал по его стонам, что все хорошо. Баки был близок к оргазму. — Давай, детка, — проворковал Брок, подпуская в голос чувственной хрипотцы, — давай, накончай мне на сиськи, зря я, что ли, силикон вставил? И да, Баки мог одновременно кончать и ржать, хоть это было непросто. Пожалуй, оригинал Брока Рамлоу крупно удивился бы тому, как сложилась судьба его копии.