Вернутся к фанфику
Часть 4
13 апреля 2022, 19:52Кэл
Словно на крыльях, не желая соображать здраво, добираюсь до отеля Олсбрук и поднимаюсь на второй этаж к номеру 227, только сейчас осознавая, что все это происходит на самом деле. Что видел ее, касался ее холодных рук, видел, как сияют ее глаза и как тепло она улыбается, на самом деле радуясь нашей встрече.
Полгода неведения. Я искал ее с самого первого дня, как она не вышла на работу, подозревая самые ужасные сценарии. Она потеряла сына и человека, которого пусть и когда-то, но любила, которого спасала ценой собственной жизни на другом конце света. Я старался держаться на расстоянии, чтобы она не подумала, что я давлю на нее, но при этом всегда находясь поблизости, боясь, что очередной приступ паники совсем сведет ее с ума. Ее молчание, бледное лицо и ни единой слезинки на похоронах. Она не говорила со мной, но наравне с отцом и братом позволяла быть рядом. А потом испарилась: заблокированный телефон, нетронутая машина на стоянке бюро. Бумаги на столе, кружка с недопитым накануне кофе. Краун лишь пожал плечами, нисколько не беспокоясь в этот раз. Он знал, но за все долгие месяцы не упоминал о ней и дал явный приказ не задавать вопросов. И я понимал, что в этот раз она сбежала, не попрощавшись именно со мной. Не оставив после себя ничего, что могло дать подсказку, где же искать. Мои бесполезные попытки встретиться с ее семьей. Джек грустно улыбнулся, встречая меня в холле больницы после окончания рабочей смены и предлагая пойти выпить, но сразу предупреждая, что он все равно о ней ничего не знает. И если бы и знал, не сказал. Он научился беспрекословно ей доверять, слишком много они пережили, и если она прячется, значит, на то есть причины. И сейчас эту причину знала вся страна – агент Бёрн потеряла сына в ужасном взрыве.
Потом была поездка к Уоррену… и как бы ее отец хорошо ко мне не относился после того, как я вовремя привез ее в больницу с ножевым ранением, он тоже пожал плечами, буквально насильно усаживая за стол и наливая кофе. На книжных полках стояли многочисленные рамки. Уоррен с женой, детские фото Джека еще до момента удочерения Эмили. А вот он в форме школьной футбольной команды. И, наконец, задорная девочка с косичками и с луком в руках на фоне бескрайних полей… я десятки раз видел это личико в личном деле ФБР и карточке Баррет Хаус, угрюмое и неприветливое. Но здесь же Эмили светилась, окруженная любовью и заботой новой семьи. С отцом на выпускном из академии. И уже практически такая, какой я ее узнал, только чуть моложе, у бассейна в синем купальнике со светящимися глазами и малышом-сыном на руках… и судя по возрасту Флинна, наверное, это было одно из последних фото перед ее исчезновением.
Уоррен заметил мой взгляд, тяжело вздыхая, но улыбаясь… он еще в больнице раскусил мои чувства к ней, а потом и получил все подтверждения на похоронах. Да и сейчас, как рьяно ищу ее по всему городу. – Ее последнее фото без шрамов, через пару дней ее забрали, и начался ад для всех нас. Я знаю, зачем ты здесь, вот только помочь не могу. Она любит тебя, но она сама должна разобраться со своими демонами. И если ты не такой идиот, – видимо, он подумал о ее бывшем муже, как быстро он забыл мать своего ребенка, – тебе хватит мужества и терпения. Нет, не смотри на меня так, я на самом деле не имею ни малейшего понятия, что она опять нашла, что заставило ее так резко сорваться в никуда, и в какой точке земного шара может быть. Она не звонила, не давала о себе знать, просто попрощалась и все. Она всегда была слишком независимой, самостоятельной и свободной. И я доверяю ей. Доверься и ты. Она вернется, поверь мне, просто каждому из нас нужно время.
И от ее отца я хоть и уходил еще на взводе, но кошки на душе стали скрести меньше. Я доверял ей, я любил ее. И никто кроме нее мне был не нужен. И если нужно время, я готов ее ждать. Любит меня, сказал ее отец, но сама ли она ему это сказала? Нет, она бы этого не сделала… да, я слышал ее слова в поезде, когда она думала, что я сплю, как осторожно произнесла их и потом начала целовать… этот момент навсегда остался татуировкой в моей памяти.
Но после произошедшего в Австрии, я думал, ее отношение ко мне изменилось. Думал, любовь превратилась в ненависть, как предал ее, на сказав правду о Гуннарсен, как стоял и смотрел, ничего не предпринимая, как ее раздевают и пытают псы Армстронга. Ее окровавленная рука, пробитая насквозь ладонь, кое как обмотанная куском тряпки… как безумно смотрит на меня, поворачиваясь от многочисленных мониторов и трупа того, кто с ней все это сотворил. И шепот «все кончено». После этого она стала другой, уже не подпуская меня близко.
И лишь моя авантюра с визитом в ее дом дала мне надежду. В нескольких сантиметрах от ее лица, ее сбившееся дыхание, пусть почти незаметно, но тянется навстречу ко мне, раскрывая губы, и ее крошечная ладошка в моей. Я поставил всё, рискуя проверить, есть ли у меня хоть один шанс вернуть ее доверие… и ее реакция, пусть и сопротивляется, что ей не нужна защита, но от меня она не отказалась.
_____________
Стандартный, ничем не примечательный гостиничный номер, будто она только въехала, хотя открытка в моем почтовом ящике пролежала не меньше недели, если только переехала ближе к «работе» и объекту. Но я в этом сомневался. Минимум вещей: всего одна небольшая сумка, в шкафу лишь только пара джинс, легкая блуза и пиджак и то на плечиках, чтобы не помялись.
Эта женщина совершенно не была привязана к вещам и тем более каким-либо безделушкам. Все по-спартански, чтобы за минуту можно было все скинуть в сумку и сорваться с места. И, похоже, она так и жила все эти полгода, постоянно перемещаясь и не оставаясь на одном месте дольше нескольких дней. Бежала от себя? Или, наоборот, к себе, постепенно обретая спокойствие?
Чего ожидать и к чему быть готовому? Насколько она изранена и насколько исцелилась, приняв всё то, что с ней произошло, и что жизнь отняла у нее? Как она живет без смысла своей жизни… а жила она всегда ради сына, лишь бы Флинн был счастлив.
Но что она сказала мне там в кафе, как лишь несколькими фразами сорвала мне крышу, воскресая в памяти самые жаркие воспоминания нашей с ней ночи в поезде… и она просила меня повторить. При этом вновь ускользая из моих рук.
Минуты превращались в часы. Да я и сам понимал, что если она на задании, тем более ведет слежку, часы могут превратиться в сутки, но главное, что она хотела меня видеть именно здесь. Душ, заказанный на двоих ужин, когда на столицу Болгарии уже опустилась ночь. Стрелки часов, неумолимо мчащиеся вперед, и шум ночного города сквозь открытые окна. И, наконец, замок издает приветственный писк, и она появляется в дверном проеме, сначала с недоверием, а потом уже с улыбкой смотря на меня, что здесь и никуда не ушел.
– Прости, что долго, – устало мурчит, кусая нижнюю губу. – Зато теперь все кончено… завтра только заеду заполню бумаги в участок и все, копы сами разберутся с местными агентами, я свое дело выполнила.
Она снимает сначала белое пальто, небрежно бросая его на тумбочку у входной двери, и стягивает худи, оставаясь в черной рубашке... такая же, какой я увидел ее сегодня за барной стойкой. Вот только, у меня вырывается смех облегчения, теперь передо мной именно моя Эм, какой я ее полюбил и какой потерял полгода назад.
Она недоверчиво смотрит на меня, отпинывая мокрые от снега ботинки в угол у двери.
– А я ведь сначала немного испугался, увидев блондинку, разливающую спиртное.
– Ты же сказал, что мне идет… – и она откинула со лба несколько темных прядей. Все как раньше. Смелая и неукротимая Эмили Бёрн с дерзким взглядом исподлобья и боевыми шрамами.
– Ты прекрасна с любым цветом волос, разве это имеет какое-то значение, когда ты вновь рядом? – подходя к ней и касаясь сначала ее волос, а потом, лаская ее лицо... она, словно кошка, льнет к моей руке, жадная до этих невесомых прикосновений.
Как проводит пальчиками по моей груди, даже через рубашку пуская ток по моему телу… как привычно ее ладони ложатся на мои щеки, зарываясь в отросшую бороду и, наконец, вставая на носочки, она целует меня, ураганом врываясь в мой рот.
И не было этих месяцев… не было ужасов Австрии и наших разногласий в машине, когда она оглушила меня выстрелом в упор. Мы не стояли на похоронах самых дорогих ей людей. И она не просила дать ей время, отказываясь встретиться и выпить. Будто не исчезала, а всегда была в моих объятиях, тесно прижимаясь к моей груди.
– Подожди секунду, – она отстранилась, вытаскивая из-за пояса пистолет и убирая его в карман пальто. Давая нам передышку и время осознать происходящее.
– Ты уверена? Полгода… как ты живешь без них? Прости, если делаю больно, но я должен знать. Пусть и понимаю, не будь ты готова идти дальше, ты бы не давала наводки найти тебя.
– Слишком сильно скучаю и жду встречи, а еще держу телефон всегда при себе, чтобы не пропустить звонок, – убила она ответом. Ждет встречи. Ищет смерти? И это наше воссоединение, чтобы попрощаться?
Она всматривается в мое лицо и вновь подходит вплотную, хватая меня за руки. – Да нет же… я надеялась, что ты все понял, но если нет, значит, все прошло идеально… если так хочешь знать о моем бывшем муже, можем завтра ему набрать! Сегодня не хочу думать ни о ком, кроме тебя. Тем более он, наверное, сейчас повез Флинна на тренировку. У них как раз время обеда.
И я наконец-то понял, что произошло: не было никаких смертей, был искусно сыгранный спектакль, в который посвятили лишь ее отца и брата… а в их причастности я был уверен на сто процентов, уже сейчас анализируя их слова и действия. Теперь я понял, почему она не плакала на похоронах, почему не смотрела мне в глаза, видимо боясь, что я пойму ее замысел. Почему в доме ее отца не было фото погибших Дюранов. Лишь то, где малышу еще три года. Ладно Ник, но Флинна он обожал до одури. И, наконец, это бегство Эм… и именно Европа… она продолжила расследование дела "Меридиана" уже без меня. Вот кто отправил всю верхушку организации по торговле людьми и органами за решетку.
Она не приходила в себя, она создавала безопасное будущее своему ребенку.
И значит, теперь ее миссия была выполнена, раз я был здесь.
Хотелось злиться, кричать, что она должна была все сказать, и я бы помог. Но здравый смысл подсказывал, что это было только лишь ее дело. Ее отец был прав, слишком независимая и свободолюбивая. И каждому нужно время, чтобы разобраться. Вот с чем она разбиралась… не со своей жизнью, как существовать без сына… а как сделать так, чтобы быть с ним, не боясь за его жизнь. И судя по светящимся от счастья глазам, она до сих пор меня любит.
– Так, ты все еще хочешь для меня кое-что сделать? – ее дыхание обожгло мои губы, и, вспоминая ее слова, когда нагло на глазах всего кафе, касалась губами мочки моего уха, шепча непристойности, я повалил ее на кровать, готовый на все ради этой женщины. Моя. И теперь я сделаю все, чтобы она больше никогда от меня не ускользнула.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!