Эскапизм

Шиназугава колеблется секунд пять — и понимает, что губы Ренгоку на тонкой коже ключиц ощущаются великолепно, лучше, чем вишнёвое мороженое и охаги Геньи. Он внимательный и пылкий, Санеми под его касаниями выламывает дугой и выворачивает наизнанку. В Кёджуро нежности через край — Шиназугава жидким стеклом плавится в его сухих ладонях, когда он медленно, следя за реакцией на расслабленном лице Санеми, расстегивает его джинсы.