Honest

      Питер бежит, не разбирая дороги, чудом не сталкивая на пути прохожих. Ему срочно нужно добраться до ближайшего безопасного места, чтобы переодеться и поспешить к Майлзу поверху. Он залетает в складское помещение в квартале от приюта, зная, что у него нерабочая система безопасности. Переодевается в темном углу, несколько раз впопыхах чуть не падает, пытаясь натянуть костюм.       Ему нужно быстрее добраться до мальчика. Нужно как можно скорее прийти на помощь ребенку, что узнал то, что может его погубить. В голове Питера мешанина из мыслей и страхов. Его руки трясутся впервые за много лет, и он даже не знает что делать.       Боже. Он так облажался.       Так чертовски подставил парнишку, сказав тому, что нужно иметь людей в своем углу. Зачем он вообще Майлзу сказал, что можно раскрыть свой секрет? Как будто Питера ему было бы недостаточно!       Он делает взмах, бросает паутину и ускоряется в свободном падении. Все тело пронизывает холодный ветер.       Какой к черту из него наставник, если он даже месяц продержаться не может, чтобы не уничтожить все к чертовой матери.       Питер с силой выбрасывает пагубные мысли из головы и концентрируется на том, чтобы добраться до ребенка как можно скорее. Ему нужно как можно быстрее помочь разобраться с тем, во что он вляпался.       Проблема в том, что Майлз очень верит своему дяде, поэтому выбрал его как доверенное лицо. Решил открыться гребаному преступнику! Питер только сейчас, летя между высотками Нью-Йорка, вспоминает это чертово имя. Аарон Девис, тот самый чувак, что дал наводку на Тумса, кажется, лет сто назад. Тот самый мелкий преступник, что просто когда-то хотел защитить своего маленького племянника, теперь стал гребаным Бродягой!       Питер морщится от осознания всего ужаса, в который его протеже попал, и ускоряется на подлете к родным почти уже докам. Его тревога усиливается, резонирует со страхом Майлза, который он теперь тоже отлично чувствует. Шестое чувство помогает найти ему мальчишку, что забился в темный угол одного из складов. Издалека видно, как он сидит в позе зародыша, руки над головой в замке держит и немного покачивается.       Черт.       — Эй, малыш, я здесь, — пытается начать тихо Паркер. Майлз лишь в панике подскакивает на ноги. — Все хорошо, ты в безопасности.       Мальчик вздыхает полной грудью, тянется рукой к маске, чтобы ту снять, но Питер вовремя машет рукой, потому что сейчас лучше вообще не показывать своих лиц.       — Он тебе навредил? Следил за тобой? — спрашивает он подростка, и тот вроде и головой машет в отрицании, но тут же и плечами пожимает. — Понятно. Хорошо, что у тебя костюм черный, сложнее заметить. Что случилось?       — Я… я, — задыхается почти в потоке эмоций. — Я хотел поговорить с дядей Аароном. Рассказать ему кто я. Я не думал, я не мог представить, что он…       Снова спотыкается о собственные слова, и страх его так велик, что Питеру стоит почти тонны усилий держать свое шестое чувство в узде. Тяжело не поддаться панике, что, кажется, обволакивает собой весь склад.       — Мы столкнулись с ним лицом к лицу буквально. Я только залез в комнату, и он следом за мной. Он был в той маске, понимаете? — голос повышается, истерика усиливается, и Питеру приходится пойти на отчаянный шаг.       Он обнимает мальчика.       — Он Бродяга! — Цепляется руками за спину Паркера, голос становится сдавленным из-за того, что говорит Майлз теперь больше в грудь Питеру. — И он узнал меня. Я не смог сдержать крика, когда его увидел, и он сразу меня узнал.       Питер слышит слезы в его словах. Он слышит себя буквально в самолете Хеппи в тот день, когда сорвался из-за Бека. И от этого только больнее сейчас. Питер сжимает мальчика в объятьях чуточку сильнее прежде, чем отпустить.       — Он точно тебе не навредил? — всматривается в линзы маски, и Майлз чуть более уверенно машет головой.       — Он испугался сильнее меня, понимаете? Я смог убежать только потому, что он замешкался. Когда я вылетал из окна, он сидел на полу с маской в руках. — Питер кивает на это.       Мальчик шмыгает раз, другой, прогоняя совсем недавние слезы.       — Мистер… — осекается тут же на имени, и слава Богу, что запомнил все нравоучения на этот счет, — Что мне делать?       — Давай так, — Питер лихорадочно соображает, как же им поступить. — Ты сейчас поверху, максимально незаметно полетишь в безопасное место. — Достает из своего рюкзака блокнот, пишет адрес одной из своих точек недалеко от Мидтауна и адрес Делмара. — Переодеваешься там, потом спокойным шагом по второму адресу, я буду там ждать. И мы со всем разберемся, хорошо?       Майлз берет листок, вырванный из блокнота, читает несколько раз бегло, почти в панике, и кивает.       — Ты должен быть в общежитии? Тебя не потеряют? — Майлз машет на этот вопрос, все еще, видимо, не в состоянии поддерживать нормальный разговор. — Тогда переночуешь снова у меня. Обсудим как дальше быть. Хорошо?       Малец кивает почти незаметно, неуверенно.       — Малыш, мне нужно услышать твое подтверждение.       Мгновение Майлз ничего не отвечает, но потом делает пару глубоких вдохов и поднимает свои глаза на Паркера.       — Да, сенсей, — слабая улыбка в голосе, и Питер немного расслабляется. Если парень может шутить в такой обстановке, то все будет хорошо.

***

      Когда Майлз прибывает к Делмару, тот уже заканчивает приготовление сэндвичей. Два для Паркера с огурцами и два для Моралеса с дополнительным беконом. Забрав заказы, они идут по городу молча. Жуют свою еду, по сторонам смотрят и не заговаривают даже друг с другом. Майлз все еще напуган, это по парню отлично заметно. Он временами оборачивается слишком нервно, смотрит по сторонам почти забито. И как помочь сейчас, Питер не знает.       Одно он знает точно. Чтобы успокоиться и начать мыслить здраво, нужно немного еды и горячего шоколада. Так его учили с детства. И этот подход всегда работал.       Поэтому когда они добираются до квартиры, Питер закрывает все окна, проверяет свою собственноручно сделанную сигнализацию и садит парнишку на кухне за обеденный стол.       Он достает все ингредиенты для лакомства.       — Надо будет решить, что нам со всем этим делать, — его голос мягок, насколько это возможно.       Майлз молчит некоторое время. Взгляд в пол уронил, ногой незнакомый ритм выстукивает и пальцы на руках заламывает. Питер чувствует, как в мальчике снова нарастают тревога и страх.       — Мне… — мямлит, слышно, как слезы наворачиваются. — Мне очень жаль, Мистер Паркер.       Питер от неожиданности бросает только что взятый ковшик на плиту. Звон почти оглушает их обоих. Но Паркеру плевать, это явно не то, что он хотел и ожидал услышать.       — Эй, малыш, причем тут я, — Питер буквально в мгновение ока разворачивается к мальчику, на колено садится, чтобы быть даже ниже его по уровню, но ему надо наладить сейчас контакт. — Ты ни в чем не виноват, слышишь?       Но Майлз не отвечает. Он всхлипывает раз, другой. Руку одну за голову заводит и впивается пальцами в шевелюру.       — Я же подставил вас, понимаете. Вы так многому меня научили, так круто скрываете свой секрет от всех, — шмыгает носом. — А я все испортил.       И, честно говоря, Питеру самому хочется сейчас впасть в истерику от этого заявления. Боже, что за наставника мальчишка получил. Что за комедия.       — Посмотри на меня, — толкает легонько рукой по колену, и мальчик поднимает свой взгляд. — Ты ничего не испортил, понял? И я далеко не тот человек, с которого стоит брать пример в скрытности.       — Да как? Вы буквально разработали систему, как не попасться в любой ситуации!       Забавно, что несмотря на ужасные обстоятельства и огромный промах Питера как наставника, в голосе парнишки все еще слышны восхищенные нотки.       Очередная ложь, как не посмотри.       Питер с усилием воли встает и поворачивается к плите.       — То, что я тебе сейчас расскажу, может все изменить для тебя, Майлз. Но обещай мне, что несмотря на то, изменится ли твое отношение ко мне или нет, ты вынесешь из этого урок.       Его голос тих, мрачен, и, наверное, это самое смелое, что говорил Питер за последние семь лет.       Он слышит тихое и удивленное «Хорошо, мистер Паркер» и начинает свой рассказ.

***

      Забавно, что постепенно с каждым словом становится все легче и легче рассказывать. Если по началу Питер использовал приготовление шоколада как повод не смотреть в глаза своему протеже, то сейчас же он сидит буквально напротив него на полу в своей гостиной.       Майлз в основном молчит, только иногда глаза от удивления комично расширяет и рукой прикрывает рот. Это даже забавно, как он, кажется, безоговорочно верит в этот сумасшедший рассказ.       Рассказать все кому-то оказалось намного приятнее, чем думал Питер когда-то. Но, видимо, давно надо было уже поделиться хоть с кем-нибудь о себе, своих взлетах и падениях.       Питер рассказывает все с самого начала. Как первым его раскрыл Мистер Старк, как втянул еще совсем юного мальчика в разборки, где не было правильных сторон. Как потом Старк дал ему мультимиллионный костюм и оставил одного наедине с Нью-Йорком и чувством собственной важности. Питеру дорогого стоило вернуться с этих супергеройских небес на землю.       Он рассказывает и о том, как Мэй и Нед узнали о нем. Что это была случайность по большей части, но Питер с теплом вспоминает то, как приятно было знать, что дома тебя ждут. Что кто-то стоит за твоей спиной с добрым словом и полной аптечкой наготове.       Паркер и про ЭмДжей упоминает, конечно. Что забавно, Майлз впервые прерывает его рассказ именно, чтобы уточнить ее личность. Та ли это ЭмДжей, что в первую ночь была вместе с Питером. И почему тогда если это она, то она никак не прокомментировала то, что Питер нашел себе подобного. Это будет дальше, успокаивает его Паркер и продолжает.       Впервые он дает слабину, когда рассказывает про историю с Бэком. Как он поверил ему, как увидел в нем своего наставника. И как его предали.       Питер успокаивает дыхание, когда рассказывает, как после раскрытия его личности люди первым делом чуть не навредили ЭмДжей. Этот почти парализующий страх Питер до сих пор отлично помнит. Эту панику за нее, что вмиг перекрыла страх за собственную жизнь. Майлз же становится тих, почти прижимается к полу, подушку в руках сжимает так, что кажется, еще немного и нечаянно ее порвет.       Когда история доходит до Мэй, Питер даже не стесняется слез. Чувство вины все еще давит на него, словно огромный валун, но с этим Питер давно смирился. Он собственными действиями, неправильными выборами убил самого родного ему человека. И за это ему никогда не будет прощения.       Питер вынес много уроков из той роковой ночи. Но не все ему нравятся, честно говоря. Человек-Паук все еще старается быть тем, кто не наказывает оступившихся, но пытается помочь им. Однако Питеру Паркеру все еще тяжело поверить в то, что такие люди как Норман из чужой вселенной или Крейвен из его собственной могут измениться в лучшую сторону. Он пытается не показывать своего отношения к злодеям Майлзу, но тяжело это делать, когда воспоминания все еще так же свежи, как и в первые дни.       — Из-за моих действий целый мир оказался в опасности. Я доверился не тому человеку, и мои близкие пострадали. — Заканчивает он свою историю.       Майлз отчаянно хмурится.       — Я был эгоистом, и из-за моих импульсивных поступков заклинание чуть не уничтожило все, что мы знаем. Но когда прошло время, и мне стало проще принять прошлое, я все равно нашел человека, которому смог доверить свой секрет.       Питер не знает, понял ли суть Майлз. Сам Питер даже не до конца понимает, что он хочет этим сказать. Что ошибаться нормально? Или, наоборот, что лучше помалкивать о своем черно-красном секрете?       — Мистер Паркер, — начинает тихо парнишка, вырывая тем самым Питера из собственных мыслей. — Вы пожертвовали собой ради безопасности людей?       И, честно говоря, ничто так не ошарашивает, как этот вопрос. Питер, незаметно для самого себя, тихо посмеивается.       — Вечно ты не с того конца начинаешь. Я тебе тут мораль доношу, вообще-то. — Паркер закатывает глаза с легкой улыбкой, но все же вопрос серьезный, и ерничать тут не получится. — Жертва, это очень громкое слово, Майлз. Я лишь исправил собственные ошибки.       — Тогда и я должен исправить свои сам, — в голосе внезапная решимость, даже кулаки немного сжимает.       И где-то в глубине души Питер испытывает гордость за этого мальчика. Но больше гордости только бешеный страх за него.       — Ты не обязан, ты же знаешь? У тебя есть я, есть Бетти даже, которая с радостью поможет. — Питер бросает взгляд на часы, и там гордо виднеется три часа ночи. — Давай мы пойдем спать, а завтра все решим.       Он встает, чтобы убрать чашки со стола и принести спальные принадлежности мальчику. И, сам не зная почему, когда он уже спиной стоит к Майлзу, слова словно сами вылетают из его рта.       — Я не думаю, что твой дядя плохой человек.       Ответом на это утверждение служит лишь грустная улыбка слишком рано взрослеющего мальчика.

***

      Когда Майлз, наконец, засыпает, Питер начинает свое расследование. Он запускает поиск по ключевым словам, чтобы найти все, что только можно, на Бродягу или Аарона Девиса. Пишет Бетти, чтобы, впервые за долгое время, попросить ее об услуге. Она с радостью соглашается, уже успевшая взять под крыло еще одного паучка.       Также с удивлением Питер замечает уведомление о сообщении от ЭмДжей. Сложно передать, к каким именно чувствам его приводят такое простое имя в шапке. А она ведь ничего такого не пишет на самом деле, только простое «Как там Майлз, все хорошо?», а Питер уже готов ей все рассказать. Ничто же не хорошо, и Майлзу будет чертовски тяжело в ближайшее время. И она нужна ему сейчас как никогда, именно она же как голос разума и вечный проводник правды могла бы ему помочь.       Но он пишет в ответ только лаконичное: «все норм, просто очередной подростковый кризис». И от этой лжи он ненавидит себя только больше.       Когда отчет по Девису готов, и солнце уже встало над городом, Питер зевает, но спать не планирует. Благо с липкостью и суперсилой ему досталась также выносливость. Он справится.       Часть его говорит, что Майлз имеет право на чтение этого досье, но другая часть, более опекающая, твердит, что сперва нужно ознакомиться с документом без мальчика. И эта его часть оказалась куда убедительнее.       Итак, Питер закидывает ноги на стол и начинает читать.       Первые годы преступной жизни кажутся чем-то довольно скучным даже, замечает Питер. Мелкие кражи в молодости, ничего такого, что могло бы стать звоночком к такому мрачному будущему. Старший брат и, по совместительству, отец Майлза, вообще ушел в полицейские. Все кажется в пределах нормы.       Но потом Питер доходит до щелчка Таноса.       И все встает на свои места.       Они все исчезли. Вся семья Аарона исчезла кроме него самого. Такого даже врагу не пожелаешь, честно говоря.       Питер помнит, как при встрече с Аароном много лет назад, тот лишь сказал, что «его племянник живет в этом районе». Это же о многом говорит: о заботливости, о верности семье. И это все у него отобрали в одночасье. Оставили на пять лет в разрушенном мире, который был на грани гибели буквально.       И как тут не скатиться окончательно в преступность? Здесь и разбой появился, и вымогательство. Работодателем выступил набравший в то время силы Фиск. Отсюда, по всему видимому, у Девиса и появились все эти высокотехнологичные примочки Тумса. Уже тогда появились первые сообщения о Бродяге, правда без такого прозвища, как дал ему Майлз. И антигравы уже засветились, и его когти. И даже фото есть: костюм точь-в-точь, как тогда, когда они дрались с Питером.       Странно тогда, что все его досье обрывается почти сразу после щелчка Халка. Как будто то, что его семья вернулась, сразу выключило его преступную часть и включило опять человечность. Теперь это механик в одном из автомобильных ателье, где чинятся только богачи с Уолл-стрит, и ничего более.       Дальнейшие размышления Питера прерывает стук в дверь. Что ж, интересный разговор произойдет немного раньше, чем Питер планировал.

***

      — Майлз, надо поговорить о твоем дяде, хорошо? — спрашивает Питер, наливая кофе подростку.       Мальчик кивает неуверенно, но в глазах вроде нет сомнений. Это хорошо.       — Я поискал информацию по базам, и я должен тебе сказать, что твой дядя, судя по всему, стал Бродягой после щелчка.       Майлз моргает, хмурится и ничего не говорит. Питер воспринимает это как возможность продолжить. Он садится за стол напротив мальчика и складывает руки в домик.       — Опять же, судя по тому, что я нашел, прекратил он этим заниматься сразу после того, как вы вернулись.       — Да, я слышал как они ругались с папой. — Задумывается подросток. — Что-то о том, что отец был готов не спрашивать, что было в те пять лет, если дядя откажется от всего этого и вернется на верную сторону.       — Судя по всему твой дядя и правда ушел от дел. За все годы патрулирования я не замечал ни Бродягу, ни самого Девиса. — Питер в порыве кладет свою руку поверх запястья мальчика и немного сжимает его. — Я не отказываюсь от слов, которые сказал ночью: твоя дядя неплохой человек.       — Откуда вам знать, Мистер Паркер? — в голосе сквозит такая детская обида, что от этого еще тяжелее. Очевидно, его связь с дядей была очень сильна.       — Потому что я, откровенно говоря, довольно сильно предвзят. — Улыбается Паркер. — Ты много же с ним общался, да? И вырос хорошим. Значит, ему самому не нравится то, чем он занимался, он этим не гордится и тебе этого точно не желает.       Питер встает, кружки убирает и довольно поздно вспоминает, что сегодня у него куча работы в лаборатории и надо уже бежать.       — Давай так, иди в школу, сиди на уроках, веди себя как обычно. Но если дядя придет за тобой или попросит где-то встретиться, обязательно сообщи мне, хорошо?       Мальчик все еще задумчив, все еще хмурится и выглядит как щенок под дождем. Если вчера он был больше напуган, то теперь там другие эмоции берут верх: горькие, тяжелые. И с ними иногда тяжелее бороться, это Питер отлично знает.       — Мы обязательно во всем разберемся, слышишь меня? Главное, не забудь мне маякнуть, если что-то пойдет не так.       — Вы итак со мной возитесь как курица с яйцом, Мистер Паркер. — Тон самоуничижительный, явно собой недовольный. И Питер все понимает. Он подходит к мальчику, руки на плечи ему кладет и всматривается в большие карие глаза.       — Сейчас будет нравоучение от старика, внимай. — Улыбается ободряюще и замечает непонимание. — Моя тетя всегда говорила, что, если ты помог одному — ты помог многим. И помогая тебе сейчас, я, скорее всего, помогаю всему миру, Майлз.       Сжимает плечи чуть сильнее, вглядывается в глаза пристальнее и сам не знает, откуда это в нем сейчас. Словно Мэй рядом стоит за спиной и говорит все это через него. Словно не он сам здесь стоит.       Словно напротив как раз не Майлз, а он сам. Множество жизней назад.       — Запомни, Майлз. Ты удивительный. И в твоем углу всегда будут люди, которые гордятся тобой просто за то, какой ты замечательный человек.       Мальчик смущается, начинает внезапно шмыгать носом, словно пытается прогнать подступающие эмоции, и Питер впервые за все эти одинокие и самостоятельные годы чувствует себя по-настоящему взрослым.       Вот что это за ощущение, оказывается.       — Спасибо, мистер Паркер, — тело подростка подается вперед совсем немного и обратно дергается, словно он потушил в своем теле какой-то порыв.       И Питер снова все понимает. Он обнимает ребенка так, как любой бы хотел, чтобы обняли него.