***

*** Все, что в прошлое одето Не умею и не буду Если вспомнишь рядом где-то Забери меня, забери меня отсюда       Умирать оказывается больно.       Иззи держится за бок, морщится от боли и подавляет желание кричать. Он не должен запомниться команде как истеричка, не способная терпеть. Он обязан уйти красиво (если это можно так назвать). Он обязан до последнего оставаться собой и не впадать в панику из-за отчаянной жажды выжить и глупого нежелания умирать... Это же... Это же так нелепо – умереть от ранения, истекая на глазах всей команды.       Она смотрит с жалостью и пониманием, что спасать уже бессмысленно. Иззи уже на пути к могиле. Смерть дышит ему в затылок, кусает его за пальцы и обнимает ледяными руками, вызывая новую волну отчаяния.       Иззи плохо. Он держится за бок, рассеянно оглядывает окружение и старается зацепит за что-то, чтобы банально выжить. Нет, нет, нет! Всё не может закончиться так быстро, когда спокойствие только замаячило на горизонте. Однако у смерти иные планы. Кажется, она стоит на корабле и хмуро глядит, выжидая, когда же Иззи прекратит устраивать свой спектакль, чтобы увести мёртвого прочь от живых.       Правда, что-то положительное в этом есть.       Оно не перекрывает ужас перед смертью, но помогает почувствовать себя хоть немного нужным здесь, на земле.       Рядом Эд, он не кричит, он трогает ласково и хочет спасти. Он переживает. Самый главный человек в жизни Иззи переживает за него. Что ещё нужно для счастья? Наверное, больше ничего, если не считать жизнь.       Она сейчас приобретает какой-то особенный смысл, ведь Эд не глядит безразлично, а суетится и просит не умирать. Кажется, будто он любит, но не как верного – словно пёс – члена команды, а как кого-то большего, как этого изнеженного Стида. Он тоже рядом. Он тоже переживает. Но его беспокойство не ощущается столь значимым. Оно просто есть. Оно просто существует, как море, как ветер, как подкрадывающийся к коже холод. Это сперва было невыносимо жарко, а сейчас чертовски морозно.       Иззи позволяет себе немыслимое (ему уже ничего не страшно): он прижимается к телу Эда и смотрит в его глазах. Как же много в них немой просьбы не умирать, продолжать бороться за жизнь и не уходить. Иззи был бы рад остаться, если бы имелись силы на борьбу. Они вытекают вместе с кровью, пачкая и руку Иззи и Эда.       Он сейчас как никогда прекрасен. Ветер колышет его волосы, солнце отражается в глазах, а от кожи пахнет родным потом. Эд хорош, потому что будет счастлив даже после смерти Иззи. У Эда теперь есть Стид, а у Иззи – пустота, поджидающая его после смерти. Он не верит ни в ад, ни в рай, ни в реинкарнацию. Он думает, что после смерти его поджидает темнота, в которой он будет вынужден существовать бесконечно долго. Там будет время, чтобы подумать. Там будет время, чтобы отпустить боль. Там будет время, чтобы выстроить иллюзию счастливой жизни вместе с любимым Эдом. Там будет тихо.       Иззи слабо улыбается, глядя на него, и думает, как же повезло встретить Эда. Не важно, что он причинил столько боли, не важно, что он познакомил с горьким чувством невзаимной любви, неважно, что он лишил ноги. Всё плохое перед смертью превращается в пыль, которую уносит прочь ветер.       Эд продолжает что-то говорить, а Иззи умирает, чувствуя себя самым любимым. Он на мгновение поверил в то, о чём мечтал столько лет.       Иззи умирает счастливым. ***