Часть 1

Платиновые, растрепанные волосы крутились взад-вперед, словно чего-то ожидали. Драко Малфой стоял во дворе Хогвартса среди учеников, но не чувствовал себя частью их. Словно уже не принадлежал этому месту. Его взгляд скользил между массивными стенами замка и родителями, ждущими его в стороне. Иллюзия выбора, иллюзия раздумий. Но выбора не было. Раздумий — тоже. Решение принял не он. — Драко! — позвала Нарцисса свое ненаглядное чадо. — Сын мой, иди сюда.— голос Нарциссы, всегда такой тёплый, теперь звенел напряжением. Все замерли. Ученики, преподаватели, даже ветер на секунду будто стих, чтобы не мешать этой сцене. Все взгляды были направлены на Малфоя и его семейство. Он чувствовал эти взгляды на себе. Кто-то смотрел с осуждением, кто-то с сочувствием, кто-то — с пустотой в глазах. Он отвёл взгляд, пытаясь спрятаться в тени собственных мыслей, но пять минут тишины растянулись в вечность, и он понял, что медлить больше нельзя. Шаг. Ещё один. Он чувствовал, как отдаляется от Хогвартса, от прошлого, от себя самого. Когда он проходил мимо Того-Кого-Нельзя-Называть, холодный, ледяной до омерзения голос окутал его, а рука Волдеморта легла ему на плечо. — Молодец, Драко. — похвалил Темный Лорд таким голосом, что душа сжалась. Это звучало не как похвала, а как напоминание. О том, кому он теперь принадлежит. О том, кем он должен стать. Драко не чувствовал ничего, кроме холода и отвращения к его объятиям. Как только Темный Лорд разорвал объятия, Драко последовал быстрым шагом к своим родителям. Ему хотелось умыться после этих прикосновений, разодрать кожу до крови, но только бы перестать чувствовать всю моральную грязь на себе. Лицо Малфоя на долю секунды искривилось от отвращения, но он сумел совладать со своими эмоциями. Оказавшись рядом с родными, Нарцисса взяла юношу за руку и повела к мосту, дабы покинуть это проклятое место. Теперь уже проклятое… Люциус Малфой долго всматривался в хаос, разворачивающийся вокруг. Он видел разбитые лица учеников, слышал приглушённые рыдания, ощущал, как мир вокруг рушится, но не двигался с места. Только когда понял, что отстаёт от жены и сына, его ноги, словно пробуждённые от оцепенения, сделали шаг вперёд. Несколько секунд — и их силуэты растворились в дымке, исчезли, став лишь ещё одной тенью в этом кошмаре. А Гермиона всё смотрела. Гарри мёртв. Сердце выворачивалось наизнанку, когда её взгляд остановился на Хагриде. Огромный полувеликан, казавшийся непоколебимой скалой даже в самые страшные моменты, теперь стоял на коленях, крепко прижимая к груди безжизненное тело её лучшего друга. Гарри. Её Гарри. Лицо его было бледным, руки безвольно свисали вниз, очки съехали набок. Он не шевелился. Он больше не поднимется. Что-то внутри Гермионы кричало. Сердце? Душа? Разум? Она не знала. Она просто чувствовала, как волна боли поднимается, заполняя её целиком, разрывая изнутри. Горячие слёзы стекали по её щекам, падая на разрушенную землю. Хотелось завыть, закричать, разорвать эту удушающую тишину, которая висела над полем битвы, но из горла вырывались лишь глухие всхлипы. — Присоединяйтесь ко мне, если хотите жить. Голос Волан-де-Морта был спокоен, но в этом спокойствии таилась змея. Смертельная, ядовитая. Он медленно окинул взглядом всех присутствующих, его змеевидное лицо растянулось в подобии улыбки. В этот момент в Гермионе что-то вспыхнуло. Гнев. Ярость. Кровь кипела от ярости в её венах. Сколько невинных людей погибло от руки этого безносого урода и сколько ещё должны умереть. Гарри, её друзья, родные — все те, кого она знала и любила. Месть. Она должна отомстить. Она дала себе слово. Ни один ученик не сдвинулся с места. Никто не хотел предавать близких, друзей, Дамблдора, Хогвартс, Гарри Поттера и всех тех, кто так героически пали… Если уж это конец, то пусть он будет таким, каким должна закончиться эта война. Волан-де-Морт усмехнулся. Это выглядело ужасно, омерзительно до тошноты. — Глупцы! Война так война! Он взмахнул рукой, и мир рухнул окончательно. Пожиратели, которые ранее стояли смирно у него за спиной, направили палочки на людей, выпуская смертельные заклинания на всех, кто отказался служить. Повсюду летели заклинания, Гермиона едва успевала уклоняться от них. Девушка отчаянно впилась руками в палочку, её кожа побледнела, стали виднеться костяшки пальцев. Крик. Крики повсюду. Гермиона не думала. Она двигалась. Сердце бешено стучит в груди, каждая клетка её тела кричит об опасности. Она прыгает в сторону, уходя от смертельного луча, приземляется на камни, сбивая кожу на ладонях, но мгновенно поднимается. — Протего! Заклинание защиты отражает вражеский удар, но всего на секунду. Вокруг хаос. Ученики и орденцы сражаются из последних сил. Кто-то падает, не успев даже вымолвить последнее слово. Кто-то кричит от боли, кто-то умирает в тишине. Она отбивалась от них, выпуская заклинания. Не разу не использовав проклятье, что бы убить своих врагов. Она просто хотела их оглушить или обезоружить. Девица не могла причинить кому-то боли. А уж тем более не могла лишить кого-то жизни. Некоторые падали, кто-то бежал, многие кричали от боли пронзившую их тело после непростительного заклинания. Как же ей хотелось бы сейчас открыть глаза, поняв, что это просто страшный сон… Гул в ушах становился невыносимым, будто тысячи поездов проносились мимо, не оставляя шанса услышать что-либо ещё. Голова кружилась, мир перед глазами плыл, превращаясь в размытые тени. Её тело было измотано, а сознание отчаянно цеплялось за реальность. — Рон! — выкрикнула она, но её голос утонул в хаосе битвы. Она поняла, что потеряла его из виду. Нужно было срочно найти его и что-то придумать. Гермиона металась среди развалин, уклоняясь от летящих в неё проклятий. Его не было нигде. Выпуская ещё одно оглушающее заклинание против пожирателей, гриффиндорка побежала ко входу в Хогвартс. — Рон! — отчаянно кричала она, в душе четко осознавая, что даже если бы Рон и был где-то здесь, вряд ли бы услышал ее из-за громких взрывов и криков боли. Гермиона цеплялась за крохотную надежду. Ей хотелось, чтоб Рон был жив. Она не могла потерять еще и его. Возможно, он был в помещении и ранен. Гермиона металась между телами, гадая, какие из них ещё дышат. А её фантазия в это время подкинула ей достаточно вариантов, в каком он сейчас состоянии. Рон, раненый, истекающий кровью… Рон, неподвижный, холодный… Рон, уже мёртвый. Прогнав все эти мысли прочь, девушка осталась одна; совершенно одна в реальности. Гермиона побежала в Большой Зал. Под её ногами хрустели осколки. Стоять на том самом месте, когда она впервые вошла в этот роскошный зал, где профессор Дамблдор озвучил свою речь, её определили на Гриффиндор, было невыносимо больно. Тогда был слышен детский смех, а сейчас тишина. Некоторые люди, которые когда-то сидели за этими столами, были мертвы. Гермиона зажмурила глаза. Хватит! Хватит паники! Ей нужно успокоится! Куда бы она не смотрела, воспоминания сразу появлялись у неё в голове, мешая сосредоточиться на реальности. Глаза болели: то ли от того, что она их терла грязными руками, то ли от того, что уже несколько суток плачет, каждый раз, когда кто-то умирает прямо у неё на глазах. Гермиона зажмурилась ещё больше. Рон! Нужно найти Рона! Девушка побежала дальше. Свернув у кабинета директора, она заметила стоящего Рона. — Рон! Парень не услышал её, поспешив завернуть за угол. Гермиона бросилась за ним, сердце бешено стучало в груди. Она бежала, но внезапно… всё замедлилось. Будто время остановилось. Как в дурном сне. Она не успела даже осознать, что произошло. Её тело пронзила боль. Настоящая, нечеловеческая. Будто тысячи игл вонзились в кожу, будто внутри её что-то рвалось, ломалось, сжигалось. Она разрывала губы, чтобы не закричать, но боль была нестерпимой. Мир вокруг плыл. Голова закружилась. Зрение потемнело. И тогда она услышала его. Этот смех. Пронзительный, безумный. Полный садистского наслаждения. Беллатрикс Лестрейндж. Гермиона пыталась что-то сказать, но не смогла. Её тело больше ей не подчинялось. Она услышала глухой удар. Только потом поняла: это она упала на пол.

***

Холод. Он пробирался под кожу, вползал в кости, сковывал мышцы, выжимая из них последние остатки тепла. Гермиона не знала, сколько времени была без сознания. Минуты? Часы? Может, дни? Когда она наконец очнулась, её мир был окутан туманом боли. В глазах плыло, предметы расплывались, сливаясь в сплошную серую массу. Каждое движение отзывалось тупой болью в черепе, словно кто-то забил в её голову десятки невидимых гвоздей. Она пошевелилась, но резкий холод пронзил её до самого сердца. Ледяной каменный пол вытянул из неё последние крохи тепла. Она была за решёткой. Темница. Сквозь мутную завесу боли и холода Гермиона пыталась понять, где находится. Голова гудела, мысли скакали, не давая сосредоточиться. Она сжала виски грязными, дрожащими пальцами, зажмурила глаза, заставляя себя вспомнить, что произошло. Гриффиндорка мысленно начала составлять цепь событий у себя в мозгу. Рон. Заклятие. Смех. Этот смех. Пронзительный, истеричный, безумный. Беллатриса. Гермиона всхлипнула, но тут же заставила себя замолчать. Паника — её враг. Ей нужно думать. Она обняла колени, тщетно пытаясь согреться. Но холод был повсюду: в воздухе, в камнях, в её сердце. Где она? Есть два варианта: поместье Лестрейндж или поместье Малфоев. Хотя, какая разница? Они оба означали одно: пытки. Мерлин, лучше бы они убили её сразу. Она не хотела, чтобы всё повторилось. Не хотела снова чувствовать нож в своей плоти, слышать крики, которых не могла сдержать, видеть безумную радость в глазах Беллатрисы. Нет. Только не это. Гермиона попыталась сглотнуть, но пересохшее горло обожгло болью. Послышались шаги, кто-то спускался по лестнице. Гермиона окаменела и притаила дыхание, в ожидании увидеть того, кто пришел к ней в гости. Гостям она была не очень рада а данной ситуации. Оставалось молиться Богу, чтобы они не пришли за ней. Ведь с ней явно не только разговаривать будут. Она с ужасом смотрела в сторону каменной лестницы, гадая, кто же это наведался. И худшие опасения сбылись: за решеткой появилась она, — Тонкая, измождённая фигура, чёрные лохматые волосы, глаза, пылающие безумием. Беллатриса со своей фирменной улыбочкой. — Грязнокровка! — протянула Беллатриса, сладко, как будто ласково. — Вижу, ты уже проснулась… Чудесно! Гермиона не ответила. Она не могла. Её тело застыло, будто налитое свинцом, но внутри всё кричало. Каждая клетка её существа истошно визжала от ужаса. Она не могла даже дышать. Только смотреть. На Беллатрису. На её горящие безумием глаза. На её руки, медленно сжимающиеся в кулаки. На её палочку, которую она нежно поглаживала пальцами. Крик рвался наружу. Но Гермиона молчала. Такой жуткой улыбки девушка не видела ещё никогда в своей жизни. Прижимаясь все ближе к стене и дрожа от ужаса, гриффиндорка закрыла глаза. — Пойдем! Пора повеселиться, моя милая. Женщина открыла решетку. Гермиона всё больше и больше пыталась прижатся к стене, как будто ищя спасение в ней. Беллатриса с безумным хохотом схватила ее за волосы и потащила наверх по лестнице. Она схватила Гермиону за волосы. Рывок. Боль. Гермиона закричала, но её голос утонул в яростном хохоте Беллатрисы. — О, моя сладкая грязнокровка, тебя никто не слышит. Никто не спасёт. Гермиона сопротивлялась, цеплялась за каменный пол, но Беллатриса дёрнула сильнее, таща её вверх по лестнице. Камень царапал кожу. Каждый шаг — новая вспышка боли. Но Беллатриса шла, не останавливаясь. — Отпусти! — унизительно взмолилась гриффиндорка, но ведьма лишь ещё сильней начала тянуть её за волосы. Вскоре они дошли до огромных, приоткрытых дверей. Беллатриса толкнула Гермиону в помещение. В комнате было достаточно жутко. Слышались странные звуки, шорохи, голоса… Гриффиндорка медленно приподняла голову, после чего увидела недовольные лица членов семьи Малфоя. Драко, Нарцисса и Люциус пристально наблюдали за девушкой. А за спиной Гермионы довольно хохотала Белла. — Ну, с возвращением, дорогуша! Ах, мои дорогие Малфои, взгляните на эту мерзость. Разве не прекрасно? Она кружила вокруг Гермионы, как тень, как голодный хищник. — Скажи мне, грязнокровка… — её голос стал шёпотом, змеиным, скользким. — Ты жалеешь, что родилась? Гермиона закрыла глаза. Не дай ей сломать тебя. Девушка осмотрелась и снова убедилась, что она в Малфой-Меноре, в той самой гостиной, где не так давно её мучали. В том самом месте, где на её руке оставили автограф «Грязнокровка». Беллатриса взяла на себя роль экс-обвинителя. — Глупая грязнокровка! Я слышала, ты не освоила урок и не подчинилась Лорду. Пожирательница схватила её за руку, на которой в прошлый раз оставила свою надпись и провела когтистыми пальцами по ране, которая ещё не зажила. — Старая метка. Давай сделаем её ярче? Кинжал появился в холеных руках мгновенно, будто по волшебству. И в это же мгновение Гермиону пронзила адская боль. Надпись стала виднется ещё лучше, чем тогда. Кровь. Она брызнула на пол, заливая старый шрам новым слоем мучений. Плюнув на свою гордость, Гермиона плакала, кричала, умоляла остановиться, но всё тщетно. Беллатриса являлась прирожденным садистом и только смеялась. Гермиона пыталась вырваться. Но Беллатриса сдавила её сильнее. — Ты — ничто, грязнокровка. Ты всего лишь игрушка. Она резанула глубже. Крик. Слёзы. Боль. Беллатриса смеялась. — Мне уже становится скучно, грязнокровка. Наконец ей надоело играться с жертвой. Белла даже заскучала. — Я бы с радостью убила тебя, но Тёмный Лорд не разрешает. А жаль… Гермиона лежала на полу и смотрела в одну точку. Она медленно отвела взгляд на Драко. Он смотрел на неё. Гермиона встретила его взгляд. Он… Он был пуст. Но потом она увидела это. Тёплый отблеск на щеке. Слеза. Одна. Быстрая. Молниеносная. Она стекала по его коже, отражая пламя свечей. Гермиона не могла отвести взгляд. Пауза. Напряжённая, тяжелая. Беллатриса стояла, прищурившись, её глаза светились опасным весельем. Нарцисса Малфой положила ладонь на плечо сына. — Драко, иди в свою комнату. Её голос холоден, но в нём слышится твёрдость стали. Беллатриса рассмеялась, и этот смех пополз по комнате липкими щупальцами безумия. — Нет, что ты?! — возразила Белла, придумав очередную забаву. — Он должен остаться! Я научу его, как надо обращатся с такими, как она. Гермиона судорожно вдохнула. Но её тело уже не дрожало. Слишком устала, чтобы бояться. — Спасибо, Белла, но Драко не нуждается в этом. — Нарцисса Малфой смотрела прямо в глаза сестре. Редко. Очень редко Нарцисса осаживала Беллатрису. Но сейчас её голос был бескомпромиссен. Беллатриса вскипела — Ты не правильно воспитываешь его! — вспылила та. — Он — Пожиратель Смерти, он не должен бояться крови! — Он — мой сын, и я сама решу как воспитывать его. Эти слова зависли в воздухе, как лезвие над глоткой. Нарцисса больше ничего не сказала. Она только посмотрела на Драко. Драко не двигался. Он не отводил взгляда от пола. — Драко, иди в свою комнату. Но Беллатриса резко шагнула вперёд. — Нет. Она схватила его за запястье. Её пальцы как железные когти вцепились в кожу. — Давай, Драко! Что Тёмный Лорд увидет в твоих воспоминаниях?! Как ты пускаешь слёзы из-за грязнокровки?! Давай, Драко! Тишина. Она сунула ему кинжал. Острое, холодное лезвие. — Ну же, Драко. Она шептала, как змеиный голос в голове. — Темный Лорд будет тобой гордиться… Пауза. Драко дрожал. Гермиона видела. Трясущимися руками парень взял кинжал и приблизился к ней. В его глазах читалась паника. Он не хотел причинять ей боли. Гермиона видела это. Но затем… Щелчок. Его лицо потеряло выражение, а глаза потухли. Он подошёл к ней и опустился на колени. Гермиона не двинулась. Она не моргала. Она не дышала. Гермиона не кричала, не плакала. У неё уже не было сил кричать. Она ждала, пока Драко продолжит, мысленно умоляла его вонзить кинжал в ее сердце и наконец закончить эти мучения, но он отбросил клинок. Беллатриса выдохнула с удовольствием и погладила его платиновые волосы. — Молодец, Драко! — вполне искренне похвалила она, но тут же хищно добавила: — Однако, этого мало… Люциус решил взять ситуацию в свои руки. В конце концов, пока еще он был хозяином в этом роскошном поместье. — На сегодня хватит, Белла! Ты свободна, можешь уйти. Его голос не допускал возражений. Она замерла. Пауза. Её ноздри раздулись, как у бешеного зверя. Но затем она расхохоталась. — Ах, Люциус… всегда такой скучный. Беллатриса впомледниц раз недовольно посмотрела на него. Дескать, нашел, кого выгнать, а потом трансгресировала. Гермиона лежала и ждала что будет дальше. Шаги...кто-то опустился рядом. Драко встал на колени рядом с ней. Он взял за руку с которой медленно стекала кровь. Она хотела отдернуть руку, но Драко не позволил ей сделать это. Малфой достал палочку. Шёпот заклинания. Гермиона всё это время смотрела на него. Ноль эмоций, глаза холодные, словно лёд. Ей становилось холодно, когда она смотрела в его глаза. Она всматривалась в них, пыталась понять. Но он ничего не чувствовал. Или притворялся? От Драко не укрылся её пристальный взгляд. — Вставай, Грейнджер. Его голос был таким глухим и пустым... Сил не было. Она попробовала подняться и тут же рухнула на пол. Драко протянул ей руку. Она колебалась, но схватилась. Сильные пальцы...Странное тепло. Крепко ухватившись, Гермиона поднялась на ватные ноги. Она не знала боятся его или наоборот. Лишь ждала дальнейших действий. — Следуй за мной. Голос — приговор. Драко сразу же вышел, а Гермиона осталась стоять на месте. Она перевела взгляд на Люциуса и Нарциссу. Люциус стоял всё так же неподвижно, а в глазах Нарциссы плескалось что-то неуловимое. — Чего вы ждёте, мисс Грейнджер? Кивком головы, Нарцисса показала на дверь. Гермиона поспешила за Драко. Он стоял и ждал, пока она догонит его. Убегать не было смысла. Она без палочки и не сможет ничего сделать против целой семьи Малфоев. Да и силы были на исходе. Гермиона медленно вышла из зала, слабо ощущая под ногами дорогие мраморные плиты. Коридоры Малфой-Менора были длинными и полутёмными, пропитанными запахом старинных свечей и дорогой древесины. Гобелены на стенах изображали величественные сцены из жизни чистокровных волшебников: древние балы, дуэли, важные события в магическом мире. С портретов на неё смотрели строгие, высокомерные лица предков Малфоев. «Грязнокровка», — казалось, шептали они. Она опустила взгляд, чтобы не встречаться с их оценивающими взглядами. Драко шёл впереди, с каждым шагом отдаляясь, но не слишком — словно бы намеренно. Он не оглядывался, но чувствовал её присутствие. Гермиона плелась следом, почти волоча ноги. Она снова посмотрела на его спину. Он шагал уверенно, гордо выпрямившись, будто происходившее минуту назад ничего не значило. Но Гермиона видела его глаза, видела, как его пальцы дрожали, когда он взял кинжал. Но это не имело значения. Это не меняло ничего...так ведь?... Наверное, сейчас её отведут обратно в камеру, где она сможет лечь на холодный пол и как следует поплакать, но Драко, вопреки ожиданиям, повернул налево. Сердце Гермионы начало биться сильней. Она не знала, чего ожидать. Всё это время она продолжала смотреть на Драко. Он шагал уверенно, красиво, держа спину ровно, как и подобает чистокровному аристократу. А она едва успевала за ним, хромая, вся в грязи и крови. Гермиона не задумываясь отдала бы сейчас всё, лишь бы принять душ и лечь спать. Скоро Драко остановился у одной опочивальни. Он открыл массивную дубовую дверь и зашёл в комнату. Гермиона стояла и не смела заходить. — Заходи. — сказал Драко, повернувшись к ней. Гермиона не двинулась с места. Она не знала, что её ждёт за этой дверью. Камера? Пыточная комната? Или… просто ловушка, очередная игра? Драко поднял бровь, ожидая. — Я сказал, заходи. Гермиона глубоко вдохнула и, медленно переступая через порог, вошла внутрь. Она ожидала чего угодно, но не этого. Перед ней оказалась просторная, но довольно аскетичная спальня. Тёмные тяжёлые шторы скрывали окна, пропуская лишь слабый свет луны. В углу стояла большая кровать с серебристым покрывалом, рядом — стол, на котором лежали чистые пергаменты и перо. В комнате царила приглушённая прохлада, но не было ощущения тюрьмы или пыток. Гермиона резко развернулась к Драко, подозрительно прищурившись. — Что это? Он устало выдохнул. — Это теперь твоя комната. Гермиона моргнула, не веря услышанному. — Что?.. Парень тяжело вхдохнул. Можно было догадатся, что ему неприятно повторять одно и тоже. — Тёмный Лорд победил. Ты должна была умереть. Или, в лучшем случае, стать игрушкой в руках Пожирателей Смерти, после чего тебя бы скорее всего убили бы. Гермиона не удивилась. Это было очевидно. Но почему-то это очевидное пока что не случилось. — Но у меня на тебя другие планы. Я убедил его оставить тебя в живых. Официальная версия — ты стала нашей служанкой. Последнее слово Малфой произнёс с особенным нажимом. Он говорил это меделенно, с каким-то издевательством в тоне и Гермионе не было понятно, он так говорит, потому что ему неприятно или наоборот? Девушка сжала губы. Она теперь будет служанкой Малфоев? Что за чёрт? Нет, она не опустится до этого. — Служанкой? — прошипела она. Драко усмехнулся, будто ему было забавно наблюдать за её реакцией. — Это всего лишь слова. Никто не ожидает, что ты будешь приносить чай или убирать камин. Это просто объяснение для окружающих, чтобы тебя не убили сразу. — И какие у тебя планы на меня? Драко уже не смотрел на неё, он отвёл взгляд в окно, сжал губы и не отвечал. — Малфой? Он стиснул челюсти, но голос его остался ровным: — Узнаешь, когда придёт время. Сказав это, Драко направился к двери, но вдруг остановился. — Если что-то понадобится, позови Финка или Винки. — Кто такие Финни и Винки? — Домовые эльфы, — бросил Драко через плечо. — Им приказано слушаться тебя. Гермиона даже не успела спросить, почему. Драко закрыл за собой дверь. В комнате стало тихо. Она осталась одна. Мысли путались, бушевали. Голова уже кружилась от пережитых событий… Гермиона медленно осела на пол. В голове крутились вопросы, но ответов не было. Почему Драко не позволил Беллатрисе продолжить? Почему лечил её раны? Почему он сделал её… «служанкой»? Почему он её спас? Она не знала. Но одно было ясно: Это был ещё не конец.