Часть 1

У алкоголя, что ему дали, был неправильный вкус. Едва заметная разница, которой он не предал значения, и он плохо помнит, что происходило дальше: был шум, были голоса, и было так жарко. Были какие-то люди, которые хотели помочь ему то ли встать, то ли ещё чего, но потом появился сахёнг, Чхон Мён узнает этот голос из миллионов, и его сахёнг был чем-то зол (он был в ярости), и следующее, что он может вспомнить, как его поднимают на руки — это руки сахёнга; прошло больше пятнадцати лет, когда он в последний раз был в этих руках над землёй; он боялся, что забыл это чувство. Он помнит голос сахёнга, но не слова, и жар. Всепоглощающий и неконтролируемый, такой, что он почти уверен, что его собственная кровь сварит его заживо. Следующее, что он помнит: сахёнг раздвигает его ноги, и Чхон Мён думает, что ждал этого всю свою жизнь. Это кажется правильным исходом, верным финалом, нужно точкой, к которой они шли целую чёртову вечность. Ему жарко, его разум горит, его кровь плавится в его венах, и он не соображает достаточно, кроме чёткого чувства, что это сахёнг; а где сахёнг — там доверие; два слова, нерушимые в его мировоззрении. Сахёнг развязывает его одежду, и это то, в чём он нуждался, сахёнг всегда знает, что ему нужно (ему кажется, что руки сахёнга дрожат); Чхон Мён плохо понимает, что происходит, и его ци не слушается его так, как должна; если это яд — он должен был просто выжечь его, но такое чувство, что вместо это его ци решила сжечь его самого. И есть потребность, от которой покалывает кожу, где сахёнг прикасается к нему; нужда, которую он не испытывал раньше, но, Чхон Мён верит в то, что сахёнг должен знать, как утолить это; сахёнг всегда знает, что делать. И Чхон Мён знает, что сахёнг позаботиться о нём. (Его сахёнг ненавидит себя, он может сказать это утром, когда его разум проясняется, когда всё встаёт на свои места, когда он понимает, что его накачали смесью из яда и афродизиака, вызвав у него отклонение ци и бесконтрольное возбуждение одновременно; слишком далеко от Хуашань, чтобы вернуться; слишком мало времени даже, чтобы убить всех, кто в этом замешан. Стоял выбор между моралью и его выживанием, и Чхон Мун выбрал для него последнее, обвиняя себя в том, что ничего из этого не было его, Чхон Мёна, согласием. Чхон Мёну же остаётся собирать остатки, проливать чужую кровь и пытаться доказать своему сахёнгу, что он не был против — это будет долгий путь).