Часть 5, сломался

Следующие три месяца - все, пока Ника нет в школе - Брайн сходит с ума. А Тим не сходит. Он терпеливо ждет, потому что все очень просто: Николас - приходит в норму, ходит в школу и возвращается в стаю, а Брайн - возвращается к Тиму. В последний их диалог - через три дня после того инцидента - парень удостоверился в том, что Томас понял это, и с тех пор молчал. Что уж говорить про что-то большее, чем слова. Прошло две охоты, больше четырех убийств - и все это время удушающая, сводящая с ума тишина. В школе узналось странное. В их параллели нет ни одного Николаса. В параллели младше на год - двое, и их обоих Брайн встретил. Это, очевидно, были другие мальчики. В параллели младше на два года - один. Другой. На три года - уже просто пиздюки - четыре, и все - другие. Учителя тоже понятия о таком человеке не имеют, а "Тихий, с небольшим носом, узкими бровями и рыжими волосами" не помогают. Нет такого мальчика и никогда не было. Направили только на одного, только перешедшего в среднюю школу - Брайн глянул на него. Забавно: даже похож. Нос - почти тот же, только без горбика, не ломанный. Брови те же, та же форма один в один и тот же желтый цвет. Такая же россыпь веснушек по лицу, и такие же пухлые губы. Но вот только -У меня нет братьев, мистер, ни одного. Что-то очень странное, о чем Брайн, разумеется, рассказывает не говорящему, но слушающему Тиму. Тот - уходит, даже не изменившись в лице, но точно ясно: принял к сведению. И без ошейника шея непривычно пустая, мерзко... Холодная? Незащищенная? Будто он успокаивал. Хотя - не будто. В этом и проблема, блять. Рик понимает, что ему хочется жить, так сильно, как никогда - кажется, он думал об этом уже несколько раз, но все прошлые разы затмевает этот. Тим отвел во время пыток очередной девушки наружу какого-то заброшенного здания, где находилась вся банда. Оттуда - мерзкие крики, от которых хотелось зажать уши и блевать, пока кишки не окажутся на бетонном полу. Тим сказал снять комбинезон - и Рик снял. Он уже примерно знал, что сейчас будет, на уровне "ничего хорошего хуже, чем обычно". И он не хотел знать большего, но знал, что вот-вот узнает. Он просто очень устал. И когда после пинка упал, понял, что сил бежать куда-то, сил хотя бы подняться - нет. И руки подгибаются, пачкаясь в земле, когда делает шаги к Тиму. -Пожалуйста, Тим...,,- И уже тише, потому что никогда до того на это не решался.,- Б-боже... -Молодчина, выучил одно слово. Только его сегодня маловато. Парень вскрикивает-взвизгивает от боли, когда сразмаху по спине режет нож, и отпрыгивает, поднимаясь на ноги. Но силы - откуда-то появились. И этот блеск - жуткий - в глазах Тима. И окровавленный нож в руке. -Беги. Первое, что сделал Тим, когда увидел Николаса живым, здоровым, без синяков и всего лишь с двумя швами на лице - сел рядом на диванчике в рекреации и обнял, глядя на людей вокруг - пялящихся. Он заправил за ухо парня прядь отросших волос и нежно, миленько улыбнулся. -Я скучал. Неожиданно - Николас прижался к нему сильнее. -Я тоже. Тоже скучал. Бля. Ребенка сломали, сучий Брайн... Либо новый виток игры Ника, неотличимый от лжи, либо наконец начал чувствовать эмоции - и тогда в самый раз на помойку. Сломался - и не от тех рук. Остается надеяться на то, что они просто продолжают свою милую игру в шахматы, где никто не видит фигур соперника. Тим мягко, чтобы не было больно, проводит пальцем по розовому шву на брови, на котором все еще видны следы от ниток. -Было больно?...,- Старается добавить в голос соучастия. На самом деле, сердце жжет ревность. Брайн не имеет права на это тело. Не имеет права касаться без присмотра или приказа даже одежды этого человека, потому что это - чужое, это не его собственность. Это - принадлежит Тиму Райту. -Очень.,- И молчит. Снова. -Опять говорить разучился за три месяца? -Вроде того. Тим просто вздыхает и обнимает крепче - отлично, они снова в начальной точке, причем нужно, кажется, проявлять некоторое время заботу перед тем, как что-то делать, потому что ребенок изрядно поломался. Даже... Хуже, чем было в начальной точке. -Это Брайн был? Ты только скажи... -Нет.,- Тим удивляется.,- Вернее, он тоже, но виноват не он.,- Удивляется сильнее.,- После него я пошел бы в школу через пару недель. Отец постарался. Парень честно ждет продолжения, и когда не получает его, гладит по спине. - Расскажешь? И в ответ - слабый кивок, Николас плотнее зарывается в его объятья. Это все меньше похоже на игру. Ну блять. Неужели, как только кончились силы поддерживать маску, он оказался такой соплей?... В любом случае - уже второй отец в списке "эксплуатирует собственность Тимоти Райта". Их все больше и больше. Почкованием размножаются?... -Он меня часто бьет. Но был пьяный из-за воскресенья и разозлился, что я попачкал одежду и наблевал на пол. Я почти умер. Пришлось лежать в больнице. У врача были вопросы. Отец опять обещал убить, когда я вернулся домой. -Как он все еще не сел? Участие. Проявлять участие, плюс - очевидный вопрос. Может, подскажет способ. -Я не скажу. Мы так все равно не сможем. Звенит звонок на урок - поцелуй в лоб, и Тим исчезает, и у него намного больше вопросов, чем ответов. А после школы, наблюдая краем глаза за Брайном на переферии зрения, снова подходит к Нику. -Погнали ко мне? Можешь, отец не разозлится? На этом месте оба парня, вероятно, внутренне умерли - один удавился от ревности, второй от усталости - но в ответ только кивок. -Не думаю. Он на работе должен быть. Тим улыбается ему и целует в лоб, убрав рыжие пряди ладонью. Теплый... Жар, может быть. Или нет, но в любом случае нужно будет быть помягче. А потом - он с уже совсем другой улыбкой оборачивается к Брайну. С этого момента и должно стать весело. -Погнали с нами.,- Интонация должна подсказать, что это не предложение. Дом у Тима все тот же, и Брайн вдыхает знакомые запахи, чувствуя, как начинает чаще биться сердце в груди. Вероятно, его родителей нет дома, потому что никто не выходит встретить, ни одой пары обуви, кроме их, не стоит в прихожей, и во всем доме чисто до стерильного: это уже намек на то, что первой ушла мать. Парень, только отряхнув ботинки, идет в чужую комнату... -Сидеть.,- Голос у Тима не тот, что может предусматривать возражения, и за ним стоит его верная псинка - но все еще обидно, так что идет он нахер. -Я похож на еще одну собаку? Ебать у тебя псарня тогда, конечно. -А чего тогда в ошейнике шатался?,- Тим проходит мимо, идя в свою комнату. За ним рыжей тенью в дебильном свитере - Ник. Брайн не находит, что ответить, так что просто вздыхает и идет вслед... -С и д е т ь . Да что ж такое-то, сука! -Да ты заебешь! -А ты - уже заебал.,- И все тот же равнодушный голос от облокотившегося на дверной косяк парня. Хочется нахуй разрыдаться, так устал от этого.,- Ты сейчас, если заметил, чутка в немилости, так что делай, что говорят. Так что Брайн остается на месте - не понимая, честно говоря, совершенно, что от него будет сегодня нужно, потому что становится все яснее, что этот день не будет обычным или хотя бы хорошим. А Тим ждет. И ждет. И... -Так ты меня впустишь или я домой пойду? -Можешь пойти.,- Пожимает плечами.,- Только ты видимо в уши долбишься. Спустя несколько секунд осмысления чужих слов, и еще несколько - борьбы с остатками гордости, говорящей развернуться и уйти, Брайн садится на колени. В ответ вместо хоть чего-нибудь другого, хоть какой-то реакции, любая была бы лучше этой - Тим закатывает глаза. -Я дождался. Ура. А теперь можешь гнать.,- Открывает дверь. И ударяет ногой в плечо в ответ на попытку встать. Нужно просто помнить о том, что Брайн может сейчас набить Тиму еблет. Даже может физически, наверное, изнасиловать. Может завтра подсыпать что-нибудь в кружку - а это идея, кстати - или может убить. Но это все не даст ему шанса на то, чтобы выйти из того минуса по внутренней шкале проиграл-выиграл, где он оказался сейчас. Ему не нужно чучелко, ему нужен Тим - и однажды он Тима получит целиком для себя, на блюдечке с голубой каемочкой. Но не сегодня - сегодня он просто вылезает из проигрыша. Никаких других причин, по которым он, молча стиснув зубы, на четвереньках заходит в комнату, нет, конечно. Отлично научился их игнорировать. -Ник, разденься. Николас сглатывает, глядя в глаза Тиму. Потом - Брайну. И внутренне холодеет, понимая, что ни один из них сейчас и не думает шутить, и что Тим снова - идиот - ставит на кон все только для того, чтобы потешить свое раздутое эго. Конечно, не будет такого, что Брайн пойдет и всем распиздит об увиденном, но изнасиловать Ника? Украсть в какой-нибудь момент одежду? Понять что-то, чего не должен понимать, об операциях?... Вдох - и выдох. Николас шел сюда для того, чтобы убивать и насиловать людей - ему вообще-то не дали вариантов, но как бы и сильного принуждения не было. Он должен справляться с небезопасностью этой игры - любые интересные игры такие. Просто нужно продолжать осторожно выводить фигуры на доску, ждать Человека и пока что не трогать Тима - зачем, это гарантия безопасности от остальных - только душить, ломать и отгораживать от лишних знаний Брайна. Осталось понять, как. Если что, всегда можно вскрыться - не в качестве шутки. Но до того наверняка придет Человек. Он обещал. А пока что парень просто снимает свитер, вслед за свитером - футболку, за ней - майку, штаны, подштанники и трусы. И не без интереса, граничащего с удовольствием, наблюдает за тем, как расширяются глаза Брайна. Чувствуется приятное превосходство над изнеженным принцем, пусть и вскрывающем лягушек, но не имеющим понятия о том, как это - самому быть на препаровальном столике. Нужно будет показать однажды. Возможно, припугнуть. Пока что не важно. Пока что Тим, которого парень сверлит глазами, чуть-чуть вращает пальцем: жест "покрутись" для собаки. Сейчас, наверное, можно интерпретировать, как "покажи себя". И Ник послушно показывает, выгибая спину и поднимая вверх руки (осторожно, а то некоторые швы могут открыться), медленно прокручиваясь вокруг своей оси. Сейчас из них троих он здесь является тем, от кого зависит то, как все пойдет. Он - может уйти и сломать Тиму весь его спектакль. Может прямо сейчас влезть в драку с ним же, чтобы посмотреть, как среагируют оба. Брайн же сейчас... Для Тима - способ еще раз доказать самому себе, что он круче вареного яйца, и развлечься, а для Ника - почти то же самое, но не так важно. Потому что Тим без Брайна не сможет. Постарается, но... Вряд ли. Нет. А Ник, и без них двоих - легко. Он здесь вообще почти что заложник. -Брайн. Скажи честно, хочешь попросить у свего друга прощения?,- Внутренне Николас смеется, но спрашивающий это Тим держит серьезную мину, а сам парень - тем более. Зато Брайна за троих перекашивает, не карикатурно, но очень красноречиво. Чуть напряженные брови, почти встречающиеся над переносицей, чуть-чуть напряженный нос и сжатые в тонкую линию губы - хоть бы постарался сделать вид, что тебе плевать, принц. Он очень-очень присталбно смотрит на Тима несколько секунд, но проигрывает эту партию в гляделки. И смотрит на Ника с обещанием скорой смерти во взгляде. -Конечно, хочу. Мы ведь все-таки почти братья. Внутри себя Ник шутит про инцест и так же внутри улыбается. -А пока что нельзя. И тут даже парень удивляется - но не шевелится, не меняется в лице именно потому что удивлен. Думал, все пойдет по предсказуемому унизительному для Брайна пути ввиде отлизывания задницы, отсоса или чего-то вроде этого - но, видимо, у Тима есть план интереснее. Он улыбается Нику неожиданно мягко и заботливо (жутко), и кивает на кровать. -Давай туда. У него, кстати, хорошо пахнет, вот что так привлекло в этой комнате - Ник понимает только сейчас. Здесь непривычно и непонятно, несочетающеся с характером, вполне чисто и пахнет едва заметно, но приятно чем-то горьковатым. А еще - у Тима мягкий матрас, на котором удобно коленкам, и мягкие поцелуи, проходящиеся по каждой болячке, порезу, шраму, синяку. Это даже не больно - просто чувствуется, но так приятно, что хочется застонать. Хочется обнять. Хочется целоваться и целоваться, слышать раз за разом, что хороший мальчик, что отлично справляется, что сильный, храбрый, самый лучший на свете и любимый. Николас даже стонет чуть-чуть, совсем тихо, только чтобы насладиться тем, как на долю секунды стопорится вылизывающий-кусающий его шею Тим, впрочем, в ту же секунду продолжая. Они никуда не торопятся, просто облизывают друг друга, ласкаются, целуются по-французски, но без крови из прокушенных губ, потому что сегодня - небольшая театральная постановка для другой цели. Хотелось бы хоть немного чаще так, честно говоря, потому что это правда приятно: когда не причиняют боли. Чужие пальцы скользят по позвоночнику, ощущения на грани щекотки, от которых мурашки по всему телу. Губы тепло - не жарко, не горячо - дышут в губы. Ник сам осторожно, нерешительно, согласно с образом, гладит чужие ягодицы и бока, наслаждаясь мягкостью тела рядом с ним. Уютно даже, как уют описывают в книжках: камин, чай, кошка - и все вмещается в одни только прилюдии, учитесь, писатели. Ник чувствует при каждом движении, трясь о Тима, как у того стоит, но хочет дождаться того, чтобы тот первым сорвался, захотел по-настоящему, потерял терпение. Парень наверняка хочет того же для него, но есть нюанс: Ник может сколько угодно так, для него все одно: секс, прелюдии, пытки. Ему не нужно снимать с гениталий напряжение, ему и без самого процесса совокупления хорошо. Было бы интересно посмотреть, как там сейчас Брайн себя чувствует - хорошо ли ему, комфортно ли устроился на полу без шанса присоединиться - но Тим лицом к нему, а не Ник, с очевидно той же целью. И раздается вдруг, неожиданно: -Убери руку из штанов, педик ебаный. Ник улыбается в чужие губы спустя секунду, понимая, что Брайну там, очевидно, весело. И все же Тим срывается первым через минут двадцать, наверное, когда становится уже почти скучно - но даже тогда удивляет. И напрягает. Кладет на спину с нежностью, аккуратно, и мягко разводит в сторону ноги, слабые и вряд ли способные сомкнуться обратно под чужими руками, даже если бы их владелец захотел этого. И Тим опускается ниже - чтобы Николас снова застонал, чуть не забыв сделать этого от неожиданности. Обсасывает, вбирает в себя очень бережно маленький уродливый членик, проходится языком по швам, не пытаясь дернуть нитки и навредить. Гладит внутренние стороны бедер ладонями, осторожно гладя шрамы от канцелярского ножа, ласкает, можно было бы даже сказать "любит" - если не знать его. И все же Брайн ломается, доставляя этим огромное удовольствие обоим. -Тим...,- Едва слышно, на грани с тишиной прямо сейчас, когда есть столько других развлечений для всех органов осязания. Но тот отстраняется и поднимает голову, глядя за Ника, в те глаза, узрения которых парень сейчас так обидно лишен. -М?,- Коротко. -Я все понял. Был неправ. Давай уже потрахаемся нормально, ну? Пожалуйста? Парню очень доставляет слышать скулящие нотки в чужом голосе. Он с удовольствием бы каждую из этих нот выдавил бы через яйца Брайна скальпелем до самого его горла сам, вручную, за пару суток - но что есть, то есть. Тим молчит и даже не шевелится, то ли задумавшись, то ли сверля взглядом любовника. Ник - по привычке каменеет одновременно с человеком рядом, чтобы лишний раз не вспоминали. Сейчас - Брайн и Тим на сцене на неопределенное время, и пока что нужно слиться с занавесом. Чувствуется, как псевдо-равнодушно дергаются плечи держащих бедра рук, и даже несмотря на равнодушное лицо, парень легко ловит в интонации Тима удовольствие. -Умоляй. -Отсоси.,- Ответ Брайна следует незамедлительно. В ответ - только неопределенное движение головой, и Тим наклоняется, чтобы продолжить следовать совету. Николасу приходит в голову, что он сейчас, по сути, инструмент Тима для ковыряния Брайна, и тогда встает вопрос: что важнее, банка или открывашка? Что появилось раньше, курица или яйцо? Брайн громко взвизгивает от обиды - бедный мальчик - и неожиданно, типа за секунду, оказывается над головой Ника. У всех людей есть одна из трех реакций на опасность, бей, замри или беги (еще есть одна "ложись", при которой жертва начинает намеренно угождать насильнику, но она не часта) - так вот, парень замирает. И даже когда Брайн его буквально откидывает - все еще не шевелится, став неодушевленным предметом и будто по инетции, абсолютно случайно, сгруппировавшись. Откатившись, оказывается лицом к стене, так что остается только слух. Пропустил что-то, и сейчас Тим с Брайном уже сцепились, слышно пыхтение, редкие удары, рычание - все, что и должно быть слышно в такой ситуации, честно говоря. А еще с большой вероятностью Брайн вышел за рамки плана Тима сейчас, и его почти нежно возвращают в нужное русло. Когда Николас осторожно оборачивается на них, перестав слышать что-то, кроме дыхания, видит неожиданное: Брайн, видимо, победив, нависает над лежащим на спине Тимом, схватив его за горло - и плачет. Видно, как старается сдержаться, сжимает губы, корчит идиотскую рожу, пытаясь не пустить слезы - и все равно они капают на Тима. Ебучая истеричка. -Почему?!,- Он кричит громко, совершенно отчаянно, как преданный лучшим другом ребенок.,- Что я делаю не так?! Почему не я?! Почему?! Я просто хочу быть с тобой! Почему он?!... Тим - молчит. Пережидает. Но он здесь не тот, кто рос в вечном "я лежу и меня вот-вот будут душить". Он в этом совсем зеленый, ждет конца истерики - и не понимает, что сейчас Брайн выходит за сценарий почти при любом раскладе, почти в любом случае хлопает дверью и не возвращается. Его трудно не понять, но сейчас не время раскрывать эту карту. Сейчас - Ник поднимается и идет спасать задницу своего мучителя, как делает наверное всю жизнь. Осторожно подползает на четвереньках к Брайну, касается рукой его плеча. -Я... Уйду, если хочешь. Мне жаль, что заставил тебя пла- Удар локтем в подбородок заставляет дернуться вбок, на секунду окаменев от боли, но тут же снова прийти в себя. Посмотреть в мокрые злые глаза, голубые, как весеннее небо после дождя. Есть два вида гнева: сухой и мокрый. Сухой - когда чеканишь слова монетами и скупо платишь ими, когда ты устал и уходишь. Мокрый - когда не остается внутри ничегошеньки, кроме отчаяния - оно накрывает все волной и разлетается из глаз морскими брызгами. Когда ничего не остается, кроме воя и крика, кроме боли. -Уйди, шлюха! Сука, я убью... Брайн взвизгивает и отдергивается от Тима, хватаясь за шею, тот выскальзывает из-под него вбок и во второй раз бьет не в кадык, а в нос. Пресекает чужую попытку встать, ударив Брайна в плечо и повалив на кровать, сев сверху, подмяв под себя мгновенно, будто всю жизнь занимался лишь этим - почему будто? Николас - просто смотрит. Все, что он может - просто смотреть. -Я не имею никакого желания разбираться сегодня с истеричками помимо моей матери, Смайлик. Хочешь пиздануть что-нибудь еще по делу - давай, не хочешь - иди нахуй. Ты зашел за все ебучие флажки и границы. Я не любил тебя никогда и любить не буду. Его не любил никогда и не буду. А очко у него туже твоего, и выебывается он меньше. На все вопросы ответил? Брайн ничего не говорит. Тольуо тихо плачет и сплевывает кровь из носоглотки на одеяло в полоску. Даже не в чужое лицо. Дергает руками, слабо и бессильно. Спустя, может быть, минуту, Тим слезает. -Сгинь. И Брайн уходит. А Николас хочет, чтобы наконец пришел Человек.