Часть 7, смерть короля

Николас не знал, что за неделю может все так испоганиться. Что за одну неделю его - почти - идеальная жизнь, его жизнь, строившаяся годами, его дитя - может так просто умереть. Разломаться. Исказиться до уродства, как человек, на войне лишившийся рук и ног, как комар с оторванным хобботком и лапками. Что все может полететь под откос так просто, по щелчку тонких пальцев ревнивой и умной суки. Утешение - Брайну тоже плохо. Его тоже сейчас всей бандой мягко, будто ненарочно, невзначай, размазывают по стенке. Теперь их трое, и Тим - остался один. Ему тоже сейчас, честно, не огонь. Он перешел Рубикон, это очевидно, этим пахнет в воздухе - уважения к нему стало предательски меньше. И Николасом он теперь брезгует. Даже говорить, даже прикасаться. Брайна - не игнорирует, но первым так ни разу с ним и не заговорил, при других - уж точно. Зато Рику теперь достается за троих, видно невооруженным взглядом. Лучше бы Николас был сейчас Риком. Это он перенес бы лучше. -Хей, Никки, красавица, передашь зажигалку? Парень смотрит на Димо, приподняв одну бровь, но равнодушно. Бросает зажигалку - точно в руки. -Правильно - красавец. Я не женщина. На него все смотрят - он на ебаной арене цирка, глотатель шпаг, которому его же оружие прямо сейчас суют в задницу. Насаживают на кол. Больно, а самое главное - очень обидно. Димо закуривает и закатывает глазанадменно и насмешливо. Говорит медленно и с расстановкой, будто объясняет ребенку. -Даже если ты себе с корнем сиськи выдернула, хуем магическим образом не обзаведешься. Понимаешь? Николас коротко, на секунду, приподнимает верхнюю губу в возражении. -Мне начать тебе, фанату биологии за восьмой класс, объяснять концепцию гендера и его разницы с полом или просто ввебать твою сестренку ножкой стула вместо моего отсутствующего хуя? Ох. О х . Парень запоздало понимает, что вот оно - он спизданул. Он спизданул, и тепееерь, в эту секунду, это мгновение - он попадает на тот самый момент, где заканчивается даже "сносно". В это мгновение он видит, как каменеет Димо - по щелчку пальцев становится хищником, выходит на охоту. Он слышит, как замолкают остальные - удивленные, наверное. Он осознает, что поставил последнюю закорючку в подписи своего смертного приговора. Он - злится тоже. И когда Димо поднимается с дивана - поднимается с пола - тоже. Он сейчас станет жертвой. Он уже становится ею, чувствует, как шатаются клыки и как туннельное зрение глаз расходится в стороны, как у травоядных, давая возможность видеть все. Ну, бизоны тоже травку кушают - хотя ему всегда больше нравились гиены. Они валятся на пол резко, больно - прямо на спину Ника, только затылок удается сберечь, подняв голову - въебав лбом в чужой лоб - насладившись сполна коротким рыком боли - впившись в чужие глаза ногтями - чувствуя на своей шее чужие руки - чувствуя на себе еще одни руки - еще одни руки - еще одни руки - кусая чей-то палец, впиваясь зубами, не выпуская, когда кричит и дергается, когда бьют в щеку снова-снова, только когда во рту кровь и под зубами прохрустывает - задыхаясь - хватая за волосы - выскальзывая запястьем из чьего-то хвата - ударяя ногой в чье-то лицо - изгибаясь от удара и боли за ним - задыхаясь - чувствуя жжение в ребрах, сломанных - чувствуя жаркую кровь на себе, свою или чужую - царапая лица и руки - кусая, кусая снова и снова, лягаясь из последних оставшихся сил - выдыхаясь - чувствуя, что не выходит высвободить запястья - умирая. Умирая. Замирая и осыпаясь под чужими руками мешком с песком. Чужие голоса - счастливые, насмешливые, взбудораженные. Неразличимые в общем гуле и жаре в теле. Чужие руки - везде. Под свитером, в штанах, на губах. Своя одежда - не здесь. Уже где-то не на нем. Они смеются. Он убьет их. Они не могут убить его, потому что это слишком опасно, они сохранят его, а он убьет их. Одного за одним. -Ну и пизда у тебя, Никки! Как?... Как сюда?...,- Один из швов на члене рвется под ледяной сталью ножа.,- Фу, блять! Какого...,- По внутренней стороне бедра стекает теплое - гной.,- В пизду, я в э т о член сувать не буду! Не-не! С другой стороны, одновременно. -Открой рот.,- Громкий шепот Криса в ухо. Его теплое дыхание. Теплое - как тот гной. Головка члена во рту кисло-соленая. Пахнет мочой. Его сейчас вырвет. В заднице - что-то есть. Двигается. Палец или ужп два. -Тим, а я и не знал, что ты по девкам! -У Брайна тоже пизда? -Ага, только он по натуре баба, а эта... -Где, блять, бутылка?... -Крис, подержи ее руку... Ноги Николаса дергают вверх, над полом. Спина выгибается дугой так, как уметь не должна. Член во рту - уже почти в горле. Его - все же тошнит, содрогает, выворачивает все тело - и изо рта брызгает жгучее, на член и тут же на пол. Все дрожит. Ломается. Больно. -Давай! В кишке больно. В анусе больно. Что-то шипучее распирает изнутри нутро. Больно. Слишком больно. Николас хрипит и скребет когтями паркет. Больно. Человек придет. Теперь уж точно.