And our love will never die

I see your face and it keeps me going

      Банчан и Хёнджин к Хэллоуину готовятся в деревне, развешивая на деревьях обереги и расставляя тыквы с вырезанными страшными лицами у каждого дома не без помощи поселенцев.       Будучи добрыми магами, они выручают соседей в лечении болезней и снятии порчи, призывают дожди во время засухи, за что всегда получают доброе отношение и угощения, несмотря на то, что их союз считается грешным. А также — их не сдают Императору, желающему, чтобы при его дворе были могущественные волшебники и колдуны для большей власти.       Завтра должна состояться их свадьба, и оба хотят, чтобы праздник прошёл без сюрпризов, а духи и демоны обошли стороной их скромную деревушку. Однако, ни один из них не учитывает, что кроме нечисти стоит опасаться таких же, как они — магов.       Не все люди, одарённые к волшебству, имеют честные и чистые помыслы.       Тесс не раз пытался приворожить Хёнджина, что оказалось для него невозможно, поскольку тот связал своё сердце с сердцем Чана сильнейшим заклинанием несколько лет назад. Их и без того нерушимую связь должна укрепить свадьба, способная стать источником большей силы для обоих магов.       Изнывающий от ревности и зависти чёрный маг решает использовать последний шанс в великий для колдовства день, дающий гораздо больше сил на сотворение проклятия: раз он не может заполучить Хёнджина, то просто должно не стать того, кого он любит.       Приходя в полночь в деревню, Тесс совершенно не ожидает встретить достойное сопротивление от светлых магов, которых никогда не считал сильными противниками. Однако, его заблуждения вынуждают поменять проклятие, ведь уничтожить Чана можно, лишь убив их с Хёнджином вместе.       А вот забрать душу и низвергнуть в Ад лишь одного из них — ничто не мешает.       — Теперь ты свободен от плена оков своего супруга и можешь пойти со мной! — Тесс великодушно протягивает свою руку, искренне считая — Банчан наложил заклинение, чтобы Хёнджин был с ним.       — Я верну его во что бы то ни стало! — вопреки расчётам Тесса, Хван не счастлив своему «освобождению» и из последних сил читает заклинание, перемещаясь в чащу леса.

If I get lost your light's gonna guide me

      Потеря Чана убивает не столько физически, сколько изнутри.       Единственное, что успокаивает — он не умер. Надо лишь найти способ его вернуть.       Как бы сложно это ни было.       Для Хёнджина Чан всегда был и остается тем, кто источает удивительный внутренний свет. Его душа имеет золотистый оттенок и согревает, словно Солнце. И Хван уверен — эта звезда является его путеводной.

***

      За почти три столетия в одиночестве Хёнджин ни разу не подумал бросить поиски и не усомнился в собственных чувствах — любит, как прежде.       Он прочёл множество книг в тайных библиотеках, не раз услышал совет о том, чтобы разорвать заклинанием связь и перестать гробить свою жизнь, встретил сотни магов и демонов по всему миру. Но никто не мог или не желал ему помочь.       Никого в качестве платы не интересовала душа, связанная с демоном, а более ему и нечего было предложить.       Так он думал до встречи с Джисоном.       Этот странный, на первый взгляд, поклонник кофе совершенно не похож на того, кто имеет отношение к миру магии.       Живёт себе тихо в Бруклине и особо ни с кем не сближается. Так кажется, пока не узнаёшь, что он является одним из крупнейших коллекционеров и торговцем магическим антиквариатом.       Они знакомятся в парке Бруклин-Бридж августовской ночью. Дневная жара спадает к полуночи, и Хёнджин с грустью смотрит на тёмные воды залива, сидя на скамейке, когда к нему неожиданно подсаживается:       — Хан Джисон, — и протягивает руку.       Хёнджин настолько растерян, что пожимает чужую ладонь, забывая представиться.       — Можешь не утруждаться, я знаю, что тебя зовут Хван Хёнджин, — смеётся и делает глоток кофе из одноразового стаканчика.       — Откуда?.. — хмурится настолько, что неожиданный собеседник расправляет ему складки на лбу указательным пальцем.       — Птичка на хвосте принесла, — пожимает плечами. — Я вообще многое знаю.       — Даже, как мне помочь? — сомневается, однако крайне заинтересован.       — Этот дурак — Тесс — решил избавиться от кое-чего. И так получилось, что спустя двести лет, оно у меня, — Хёнджин чувствует себя дубом, не понимая, к чему клонит Хан. — В загадки интереснее играть, когда их всё-таки разгадывают, — хмыкает и вздыхает. — Видимо, ты слишком устал за эти годы, пожалею. Тесс лишил твоего супруга души, которую не может использовать ни для одного из ритуалов, поскольку та связана с твоей.       — Душа Чана? — произносит опешивши.       — Что ещё смешнее — учитывая твои передвижения, ты всегда был на шаг позади её покупателя. Буквально шёл попятам, — ухмыляется довольно. — Но теперь…       — Отдай её мне, пожалуйста! — кидается в ноги со слезами и чувствуя, как трясутся руки.       — Я купил её за мешочек чешуи дракона, так что… отдать нет, а вот продать — могу, — Джисон помогает Хвану вновь сесть. — Обещаю, что не продам её кому-либо ещё — я не настолько плохой человек.       — Спасибо, — шепчет Хёнджин, уже отвыкший от подобной доброты. — Но как я могу заплатить за неё?       — Пойдём в мою мастерскую и обговорим цену, — Джисон встаёт и ждёт, когда Хван найдёт в себе тоже силы подняться.       Их путь занимает минут десять, за которые Хёнджин успевает почувствовать себя доверчивым лопухом. Но когда они оказываются в небольшом помещении с тёмно-синими стенами и фиолетовыми шторами, Хвану становится спокойнее — будто Чан обнимает за плечи и дарит спокойствие.       На столе стоит гадальный шар, а серванты забиты миллионом флаконов с разными зельями, но Джисон проводит к комоду и поднимает шёлковую ткань.       Хёнджин видит тот самый свет, который давал ему смысл жить все этим годы, и тянет руки, переглянувшись с Ханом и получив от того немое разрешение. Обнимает шар, где заключена душа Чана, чувствуя нежное тепло.       — Любимый, — шепчет и роняет слёзы.       — Я сварю кофе, а после сделаю интересное предложение, — Хан подмигивает и исчезает за красной дверью, по всей видимости, на кухне.       Хвана удивляет доверие — его оставляют наедине с сокровищем, не переживая, что он может украсть его. Списывает подобное на то, что Джисон — гораздо сильнее, чем может показаться, и решает просто насладиться временем вместе с душой любимого, постепенно успокаиваясь и чувствуя прилив жизненных сил от источаемой энергии.       — Итак, — Хан приносит поднос с двумя чашками, сливочником, сахарницей и булочками, но замечает волнение со стороны гостя. — Я не обижусь, если ты проверишь ингредиенты, — улыбается понимающе, и Хёнджин читает быстрое заклинание, показывающее состав угощений.       — Итак, — вздыхает Хван, напоминая, зачем они здесь, но шар с душой так и не отпускает.       — Для начала успокою тебя — Тесс уже несколько десятилетий, как мёртв, и тебе больше нет необходимости от него бегать, — Джисон отмечает облегчение на лице гостя. — Что же касается Чана… Ты не мог его призвать, потому что в подземном мире он получил новое имя.       — Откуда ты всё знаешь? — хмурится, но от любезно предложенной миндальной булочки не отказывается.       — Мой шар может рассказать мне вкратце абсолютно всё и обо всех, — пожимает плечами, будто такой артефакт стоит у каждого второго дома. — Когда мне предложили эту душу, то я решил проверить — кому она принадлежит, есть ли преследователи… и тогда я увидел обстоятельства, когда и кто забрал душу, кто её ищет и что сейчас с сосудом.       Хан отпивает с удовольствием чёрный кофе и мановением руки притягивает книгу с полки, чтобы раскрыть на своих коленях и начать листать с середины, что-то бурча себе под нос.       — Нашёл! — Джисон разворачивает книгу.       — Договор? — начинает читать Хёнджин и невзначай уточняет.       — Да, но необычный, — Хан становится более серьёзным. — Это называется магическим пари.       — То есть мы поставим душу Чана на кон и будем на неё играть? — ужасается Хван, крепче держа шар.       — Ох, нет, — Джисон улыбается и машет рукой. — Его душу я отдам тебе в качестве вознаграждения за согласие сыграть на кое-что другое и более интересное.       Хёнджину даже страшно слушать, о чём Хан собирается вести речь, однако факт того, что ему готовы отдать душу Чана, — всё-таки успокаивает.       — Получая свою вторую половинку, всё равно ведь не сможешь вернуть его, пока тебе неизвестно его новое имя. И с этим, — предупреждает любые попытки Хвана начать доказывать, что он узнает сам, — тебе будет о-о-очень трудно. Хочешь промучиться ещё несколько столетий?       Хёнджин молчит — ответ очевиден.       — Так вот. Моё великодушие не знает границ! Я отдаю тебе душу возлюбленного, рассказываю его имя и даже — какую именно пентаграмму и в какой день надо начертить, чтобы он точно отозвался!       Ещё лет двести назад у Хвана бы светились глаза от счастья, однако он слишком часто терпел неудачи и встречал обманщиков.       — Странно, что я тебя не впечатлил… — удивляется Джисон.       — На самом деле, очень даже. Но меня крайне интересует — какую ставку должен сделать я? — Хёнджин меньше всего ожидает услышать:       — Твои магические способности, — после этих слов между ними повисает тишина.       — Но как тогда я смогу призвать демона?.. — Хван не первое столетие живёт и прекрасно знает, что на это способны лишь те люди, в которых есть хоть крупица магии.       — Во-первых, я могу забрать только твои способности, поэтому с тобой останется крупица сил Чана. Этого мало для перемещений и даже для поддержания хорошего здоровья, но тебе хватит остатка жизни, чтобы успеть вернуть своего супруга.       — Во-вторых? — Хёнджин напряжённо внимает чужим словам.       — День, в который всё должно случиться, наполнит дополнительной частичкой магии, — подмигивает, возвращая себе прежнюю непосредственность.       — Хэллоуин, — выдыхает Хван, ненавидящий этот праздник, отнявший у него Чана.       — Ну да, — разводит руками Хан.       — Допустим, я отдаю тебе свои магические силы и доживаю до конца октября. Вызываю Чана и отдаю ему душу…       — Постой, мой дорогой, — Джисон прерывает. — Вот с этого момента и начинается самое интересное!       Хёнджин тяжело вздыхает и откидывается на спинку кресла, которое заботливо укрывает его пледом. Он катастрофически устал.       — Нельзя просто взять и отдать демону его же душу, — хмыкает Хан. — Она ему попросту не нужна. А вот если он сам пожелает её себе вернуть — это другое дело.       — Если он действительно стал демоном, то как заставить… — ужасается одной только мысли, что Чан не захочет вновь с ним быть.       — Он не помнит тебя. Ты ведь догадался, поскольку он тебя до сих пор сам не нашёл?       — К сожалению, потеря памяти вместе с человечностью — единственная разумная причина этому.       — Если ты за ночь с тридцать первого на первое влюбишь в себя демона и вызовешь у него желание иметь душу, то сорвёшь джекпот — получишь и супруга, и магические силы обратно.       — Если у меня ничего не получается, то доживаю человеком оставшиеся деньки, а после наши с Чаном души попадают к тебе?       — Именно так, — подтверждает Джисон и допивает кофе.       — Я понимаю твои мотивы в случае моего проигрыша, но вот до Хэллоуина — зачем тебе мои силы?       — Ты — кочевник, тебе не понять, — качает головой. — А у нас тут делёж территории и магического рынка. Мне нужно как можно больше сил до ноября.       — Странно представить жизнь без магии… — вздыхает Хван.       — Это будет действительно тяжело, поскольку люди подвержены большому количеству болезней, старению… они не могут исчезнуть перед несущимся на них грузовиком, в конце концов.       Хёнджин задумчиво гладит шар у себя на коленях. Он готов рискнуть ради Чана, но так боится провала, поскольку не в праве решать за его душу.       — Ты можешь жить у меня, — неожиданно произносит Хан. — Я знаю, что твой дом построен с помощью магии, ты его лишишься, пойдя на сделку.       — Не слишком ли щедро? — хмурится Хван.       — Зато теперь ты должен понять, насколько это важно и для меня, — Джисон склоняет голову набок. — Забыл озвучить: душу Чана я помещу в твоё тело. А ещё — ты не можешь упоминать о том, что вы были знакомы ранее и каким-либо образом провоцировать его.       — Например?       — Целовать его первым, озвучивать свои чувства к нему, говорить, что скучал…       — Я понял.       Хёнджин не представляет, как ему заставить демона полюбить себя, но они всегда говорили, что их любовь — вечна. Теперь выдаётся шанс доказать, что так оно и есть.