Падение на дно. Глава 11.

Елисей направился в сторону своих одноклассников, пока я стояла в стороне, наблюдая за ним. Взгляды его друзей переключились на меня, когда он приблизился к ним, обернувшись спиной ко мне. В тот момент что-то в воздухе изменилось — легкий холодок пробежал по моей коже, словно предвестие чего-то нехорошего. Возможно, это было всего лишь предчувствие, но оно было настолько ощутимым, что заставило меня задуматься. Я чувствовала, что не должна здесь находиться. Во мне бурлили противоречия, словно две силы, тянущие меня в разные стороны. Мозг строго считал, что я не должна здесь находиться. Это было логично, разумно, и, возможно, даже правильно. По всем законам здравого смысла следовало повернуться и уйти, оставив за спиной непонятные чувства и недопонимания. Мой внутренний диалог казался борьбой между разумом и эмоциями, между здравым смыслом и тем таинственным магнитом, что тянул меня к Елисею. Тревога, и таинственное влечение — все это смешивалось в странный коктейль, заставляя меня колебаться на грани того, что "будет правильно" и того, что "хочется". Однако сердце в тот момент говорило иначе. Оно громко стучало в груди, как будто напоминая мне о своем существовании. Оно ныло и сопротивлялось моим рассудительным убеждениям, словно противостояло моим ограничениям, которые я пыталась наложить на свои чувства. Стук сердца был неистовым барабаном, который мешал мне четко мыслить. В тот момент, когда логика предлагала уйти, сердце поднималось на баррикаду, готовое бороться за то, что казалось ему важным. Важным для меня был Елисей. Невидимая нить чувств тянулась к Елисею, и она, казалось, держала меня на месте, игнорируя все предостережения и логические рассуждения. Все это происходило внутри меня, а я просто стояла, смотря ему вслед, словно ожидая какого-то знака. Взгляд мой упирался в его спину, каждая клеточка моего тела ждала момента, когда он обернется. Мир вокруг сузился до одного единственного человека. Решив, что стоит послушать свое сердце, я направилась во внутренний двор школы. Воздух казался наполненным ожиданием, а шорох асфальта и моих шагов, вместе с гулом разговоров создавали фон для моих размышлений. Во внутреннем дворе я нашла укромное место, отдаленное от сцены и бывших коллег. Там я могла наблюдать за происходящим, не выставляя свои чувства напоказ. Это было как невидимое убежище, где я могла отдохнуть от взглядов окружающих и внимательно рассмотреть каждую деталь происходящего. Сев на скамью, я начала теребить кончик волос, прислушиваясь к каждому звуку вокруг. Это была симфония звуков, начиная от мелодии песни, льющейся из колонок на сцене, и заканчивая шорохом шелестящих листьев, поднимавшихся под легким ветром. Музыка волнующе сливалась с природными звуками, создавая гармонию, словно воплощая в себе сам ритм ожидания. В воздухе витали разговоры родителей, переливаясь волнением и гордостью за своих детей, чьи имена вскоре зазвучат на церемонии. Мой взгляд неуклюже скользил по каждому лицу, в поисках знакомых черт Макара. Боялась встречи с его взглядом, словно это могло бы раскрыть все те тайны, которые я пыталась сохранить в глубине себя. Мне было стыдно перед ним. Я обещала себе закончить все отношения с его сыном, но так и не смогла. Теперь, стоя здесь, на выпускном Елисея, это обещание казалось моим внутренним поражением. Взгляды родителей, украшенные гордостью и радостью, наводили на меня чувство стыда и самоуничижения. Я была частью этого торжества, но в то же время отличалась своей тайной драмой. Хотя для них это была не тайна, меня презирали и гнобили. Взгляды некоторых родителей были как уколы, пронзающие меня и мою душу. Их осуждающие взгляды следили за мной, как тень, которая неотступно сопровождала каждый мой шаг. Они напоминали о том, что я была тем, кого не следовало бы приводить на столь важное мероприятие. Взгляды становились укоризненными стрелами, пронзающими мою уверенность и силу в этот праздничный момент. Среди вспышек фотокамер и веселых разговоров родителей, я чувствовала на себе тяжесть их негодования. То, что для других было радостным событием, для меня превратилось в испытание, вызывая страхи и неврозы. Стоя и смотря на толпу родителей, я заметила, как они переговариваются, обмениваются взглядами, и я знала, что это не радость от успешного выпуска своих детей. Что-то в их обсуждениях, в тех тайных взглядах, было направлено в мою сторону. Я чувствовала, как внутри меня что-то трескается, словно невидимые трещины проникали в мою душу. Мне казалось, что весь этот выпускной стал не торжеством, а ареной суда, где каждый взгляд, каждое слово становились свидетелями того, насколько я отличаюсь от остальных. Стараясь сохранить самообладание, я продолжала вглядываться в пространство, где сверкали нарядные наряды и улыбки, не решаясь поднять взгляд и встретиться с теми взглядами, что оценивали меня свысока. В этот момент я осознала, что для них я была неприемлемым человеком. Их взгляды переносили меня в мир предвзятости и осуждения. Они видели во мне что-то, что стало предметом их судебных мнений — стереотипы и этикетки, словно наложенные на меня невидимой рукой общественного принятия. Слова, которые могли быть произнесены или даже мысленно высказаны, прозвучали как грозное эхо в моей голове. Шлюха, милфа, распутная. Эти метки, проникнутые предвзятым взглядом, словно окружали меня, создавая атмосферу общественного призрения. Это был не только момент личного оскорбления, но и столкновение с болезненной реальностью того, как я воспринимаю себя в глазах окружающих. Я чувствовала дрожь в пальцах рук, и слезы накатывались в моих глазах, приглушая мир яркими пятнами боли. Эмоции, как волны невидимого океана, заливали меня, лишая способности четко мыслить. В тот момент я чувствовала себя одинокой и уязвимой, словно находилась на краю обрыва, готовясь к падению в бездну. Пытаясь удержаться, я сжимала кулаки, словно пытаясь прогнать слабость и отчаяние. Но когда мой взгляд пересекся со знакомым взглядом Макара и его серых глаз, я почувствовала, как будто одна нога в этот момент соскользнула в пропасть. Эти серые глаза, казалось, проникали в самые глубины моей души, словно читая тайны и то что скрывается внутри меня. Я не могла определить, было ли в этом взгляде осуждение, сожаление или что-то еще. Это было как мгновение прозрения, когда весь мир вокруг остановился, а только эти глаза оставались в фокусе. Прошлые обещания и нерешенные проблемы всплыли на поверхность, и я ощутила, как земля под ногами теряет прочность. В этот момент, словно волна, накатывающая с моря, мое внутреннее равновесие было нарушено, и я стояла, не в силах сдержать тот поток эмоций, что заливал меня изнутри. Лишь надежда на то, что эти проблемы решатся, когда Елисей окончит школу, стояла на пути от того, чтобы здесь и сейчас не разрыдаться. Так я стояла, сдерживая слезы, сжимаясь внутри от невысказанной боли, и молилась, чтобы Макар не подошел ко мне и не заговорил. В его взгляде я читала смешанные чувства, и я не хотела, чтобы его слова стали последней каплей, разбивающей последний остаток моей души. В этот момент я была не готова к разговору, потому что болезненные воспоминания и предвзятые взгляды окружающих были слишком свежи в моей душе. Так что, стоя там, я прижимала ладони к груди, словно это была последняя опора, и молилась, чтобы он остался на своем месте, не нарушая этот хрупкий момент затишья в огне моих эмоций. Но мой взгляд не мог не замечать его шаги, когда он направился в сторону моей скамьи, стоявшей в стороне от этой праздничной суеты. Каждый его шаг казался звуком, нарушающим невидимую гармонию вокруг меня, и я ощущала, как внутренний мир начинает трещать под напором неопределенности. Я ждала, что он остановится, что разум победит его решимость, и он сохранит расстояние. Но шаги продолжали звучать, как барабанный ритм в сердце моих страхов и ожиданий. Каждый шаг был как удар, усиливающий напряжение в воздухе, словно предвестие чего-то неизбежного. ㅤㅤㅤ— Привет, мать. Пойдем отойдем и поговорим? — прозвучали его слова, и я замерла. Голос, хоть и спокойный, пронзал меня, будто невидимой стрелой. В этот момент в моей груди теснились смешанные чувства — страх, тревога, но и какая-то неопределенная надежда на то, что этот разговор будет простой пустышкой. ㅤㅤㅤ— Привет, Макар, пойдем, — мой голос звучал спокойно, я старалась изо всех сил придать ему такой оттенок. Мы неторопливо покинули внутренний двор, наши шаги были тихими. Направляясь к отдаленному дереву возле парковки, я ощущала, как взгляды и вопросы сверкали вокруг нас, но я старалась игнорировать их, фокусируясь на предстоящем разговоре. Под деревом, где листья слегка шептались под воздушным прикосновением ветра, мы остановились. Облокотившись на ствол дерева, я ждала начала разговора, зная, что тот момент, когда слова выйдут из тени на свет, я пойму суть разговора. Надежда на пустой диалог постепенно покидала меня, и вместе с ней усиливалась тревога. Взгляд Макара был настойчивым, и я чувствовала, что он читает меня, как открытую книгу. Сердце билось быстрее, подобно барабану, предвещая наступление важного момента. "Поговорим о чем-то нейтральном," — мелькнула в моей голове попытка уйти от тем, которые могли бы разрушить хрупкий баланс. ㅤㅤㅤ— Ты уже видел Елисея? — спросила я, избегая его взгляда. Слова вырвались, словно они были мостом, который мог привести к безопасной территории нейтральных разговоров. На мгновение я ощутила, как будто вопрос о Елисее мог стать зоной временной защиты, затмевая предвестие того, что могло бы последовать. Я неуверенно ждала его ответа, избегая его прямого взгляда, и я могла сохранить последний кусочек уверенности в том, что этот разговор не перевернет все вверх дном. Макар медленно кивнул, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, словно исследуя каждую черту, и останавливается в момент, когда замечает что я избегаю его взгляда. ㅤㅤㅤ— Да, видел, — ответил он, и в его голосе звучала какая-то таинственная нотка, словно он знал о чем-то, чего я не знала. — Ты приехала вместе с ним? Слова его вопроса раскрывали ситуацию, и я почувствовала, как напряжение в воздухе становится еще более ощутимым. Я кивнула медленно, избегая его взгляда. ㅤㅤㅤ— Да, приехали вместе, — прошептала я, словно признаваясь в чем-то большем, чем просто присутствие на выпускном Елисея. ㅤㅤㅤ— Ясно, я хотел поговорить о его поступлении. Давай, ты не будешь туда лезть? — прозвучали его слова, и моя реакция на них была как замирание времени. Мои глаза мгновенно расширились от неожиданности. Секунды казались вечностью, а мои мысли пытались освоиться с тем, что только что было сказано. Шок застыл в моих глазах, и я, кажется, даже не могла найти подходящие слова в ответ. ㅤㅤㅤ— О каком поступлении? — кое-как я смогла найти слова, но мой голос звучал как эхо моих внутренних колебаний. Голова была забита мыслями о том, что неужели я мешаю Елисею и его будущему. Внутренний конфликт взрывался внутри меня, словно буря в море, разбиваясь об берега сомнений и тревог. Макар словно поднял завесу, за которой скрывалась тайна, и теперь она сверкала передо мной, заставляя пересматривать все свои решения и поступки. Неожиданность этой темы пронзила меня, словно внезапный холодок, заставивший мои мысли замереть. Макар смотрел на меня, и в его глазах мелькали следы недоумения, словно он почувствовал, как эта тема внезапно раскрывает внутренний диссонанс в моей душе. ㅤㅤㅤ— Ты не знала? Он поступил в Штаты, он тебе не говорил? — прозвучал вопрос, и мое сердце словно пропустило биение. Я ощутила удар, словно пульсация боли, распространяющаяся от сердца и по всему телу. В моих глазах отражалось удивление, недоверие, и, возможно, капля предательства. Елисей поступил, и я узнала об этом не от него, а от человека, который, казалось, знал больше, чем я сама. ㅤㅤㅤ— Почему он не сказал мне? — вырвалось у меня, словно эта информация выдернула из меня последние остатки спокойствия. В моем голосе звучала не только боль, но и разочарование в том, что Елисей решил молчать об этом, оставив меня в полной неопределенности. Я чувствовала, как каждое слово этой неожиданной информации нарушало тот тонкий баланс, который я старалась поддерживать. Вопросы крутились в моей голове, как беспокойные мысли, и я чувствовала соблазн упасть на колени и кричать, требуя ответов на вопросы, которые только начинали появляться в моей разбитой душе. Макар внимательно глядел на меня, и в его взгляде промелькнула некоторая тревога, как будто он осознавал, насколько мои эмоции были тяжелыми, и предчувствовал, что в этот момент может произойти что угодно. ㅤㅤㅤ— Слушай, я не знал, что ты не в курсе об этом, — в его спокойном голосе прозвучали нотки непонимания, словно он был несколько ошеломлен тем, что моя реакция подразумевала полное незнание происходящего. ㅤㅤㅤ— Да, я поняла, не тот вопрос задала, — пытаясь сделать голос более спокойным, я продолжила, — Что ты от меня хочешь, Макар? Макар кивнул, как будто подтверждая, что я правильно поняла изменение темы разговора. Он вздохнул, словно готовясь к тому, чтобы высказать что-то важное. ㅤㅤㅤ— С тем учетом что ты ничего не знала, я даже не знаю что теперь делать. Понимаешь, он оттягивал решение до последнего, я думал это связано с тобой, и хотел чтобы ты перестала влиять на Елисея. Я думал что именно твое влияние разрушает его будущее. Последняя фраза будто вывернула меня наизнанку, и вся реальность вокруг казалась искаженной и нестабильной. Слова Макара проникли в мою душу, словно жгучие стрелы, застрявшие в самом сердце. Он продолжил. ㅤㅤㅤ— Но теперь, я честно вообще без понятия, что делать, — на выдохе произнес он. В его голосе звучала искренность, словно он сам искал ответы на свои вопросы. Мы взглянули друг на друга, и во мне окончательно что-то разбилось. В тот момент я почувствовала, что прежняя реальность исчезла, оставив лишь мрачные тени неведомого будущего. Вопросы, сомнения, и большие изменения нависли надо мной, словно тучи, предвестники грозы, и я чувствовала себя как на краю пропасти, осознавая что сейчас будет шаг, и я упаду. Всё вокруг словно покачнулось, и я поняла, что я уже лечу на самое дно. Глубоко вздохнув, я решила сказать Макару… ㅤㅤㅤ— Я знаю что делать. Не переживай.