Идут года.

Все ли так просто, как кажется на самом деле? Время идет, идут и года. Если по началу резвость богини казалась чем-то вроде шутки, то сейчас, спустя года - ее несерьезность настораживала. Порой до мурашек или до белого каления доводила Фурина и своего фамильяра. Выносила нетрезвые на слух приговоры, лишь бы зал сотрясся от глупости или не виданной «божественности», то попадала теперь уже и в передряги на важных переговорах между дворцом и его подданными, говоря несуразные вещи. — Мне скучно, мне скучно с ними! До жути, до дрожи! О Месье Нёвиллет, я знаю что Вы великолепно сможете справиться и без моего ведома на этих глупых встречах! — Ее выходки заставляли судью скрипеть зубами от раздражения, порой. Но не сможет отказать, когда приблизится и потребует помощи. Что-ж, это вполне ожидаемо для него. Наблюдать за учащенным безрассудством, он уже забыл, каково это, ощутить спокойные прогулки со своей Леди. Лишь еще одно подтверждение в его мыслях, что вся семерка должна предстать перед законом однажды, но все же, лучше сказать - шестерка. Ведь одну из семерых положено оберегать именно ему. К нему все же никогда не придет привычка к ее присутствию, она либо грациозна и спокойна, либо проказлива и глупа, либо просто настойчива и навязчива. За всем этим круговоротом стояло и умение сбросить все кропотливые дела по стране, не без нее, конечно. Но большинство перевесилось на фамильяра. Не помогли и его наставления, однажды возложив на нее свою работу. После очередного всплеска на сотрудников и чуть ли не дай бог на Мелюзин, Нёвиллет решил увести Фурину в свой кабинет и посадить в главное кресло в этой уже много чего повидавшей комнате. — Что это? — После составления законов, которые были утверждены еще три года назад, вы не удостоились прикоснуться ни к одному делу. Я лишь помогаю исправить положение, Леди Фурина. — Слышится небольшое недовольство в его голосе, посмотрев на светло-голубую макушку пришло понимание, что ничем хорошим эта идея не закончится. — Ты думаешь у меня нет своих дел? — Определенно, это великое дело, хамить работникам дворца. — Кто кому еще хамит! Я всего лишь наставляю. — Непременно, — Недоверчиво проговорил. — Однако, можно и дела разобрать. Вы можете не переживать, я буду находиться рядом. С этими словами, Нёвиллет победно устремился к диванчику, около маленького столика, где его уже ждал горячий чай. Он так же положил стопку бумаг и начал ее перебирать, коса наблюдая, как неуклюже берет один лист его госпожа. — Кх-м. — Начала читать Де-Фонтейн — Брюа Жакоте. Был замечен за кражей ювелирного изделия в семейном доме Асье. Подозревается также в насильственных действиях над старшей дочерью того же дома. При допросе пострадавшая утверждает, что в отношениях с этим молодым человеком не состоит. — Глаза Фокалорс внезапно распахнулись с удивлением. — Абсурд! Весь двор только и говорит о том, как они мило ворковали на прошлой неделе. Брюа никогда плохими поступками не сыпался. — Вы что-то знаете про этих молодых людей? — Задал вопрос Нёвиллет. — Как можно не знать, Месье, о-оо, совсем забыла. Вы же не любитель выходить к народу. Теперь понятно, почему ваши дела могут застаиваться. — она сделала отступление, приняв серьезный вид, с небольшой надменностью произнесла — Советую рассмотреть это дело под номером двадцать шесть детальнее. Дом Асье готовят свою дочь в более выгодный брак, а Брюа не владеет нужными богатствами, подстроить все против него и запугать дочь - вероятно не составит труда для таких людей. — Победная ухмылка, удивленный взгляд Нёвиллета только прибавил уверенности в своих словах. Откинув перо, она с грохотом проливает чернила на бумаги. После долгой тишины, этого достаточно, чтобы увести леди с его кабинета под крики высокого голоса: «Мне интересно какие дела еще не раскрыты без моей помощи.» Если Леди говорит, что у нее свои дела, не стоит задерживать ее перед ними. Так подумал Нёвиллет, однако, она вдохнула в это дело новые неразгаданные мотивы, что снова впечатлило его. Он точно знал, что она может быть серьезной, когда это необходимо. Но вопрос остаётся в силе, насколько все может быть таким простым, как это кажется на первый взгляд? Нёвиллету не составляет труда оберегать юную богиню от неправильных действий, только вот сама Фурина уже необратимо впуталась в свое колесо эмоций. Больше ей не составляло труда актерская игра, спустя года, сценарии более не нуждались в ее внимании. Она с легкостью знала зачем себя так вести, как на это отреагируют люди и в её миллионах мыслей за день больше не возникало страха о раскрытии большого секрета. С Нёвиллетом было легко, он никому не позволял усомниться в ее способностях. Как говорится, один сказал неплохо, но если подтвердит второй - доверие гарантировано. Такой политики придерживалась и Фокалорс, помогая с таким же умыслом влиться в общество. Как-то, одним осенним вечером, во дворец Мермония пожаловали представители Ли Юэ, но приветливости в них Фурина не увидела. Грозный мужчина одним только взглядом напоминал, кому он служит и с какой целью пришел. Дело в укреплении международных отношений, казалось бы, предвещало только вражду. В особенности, когда Фокалорс, не выдержав напора и только-только хотела приговорить бедного посола к казни, рука Нёвиллета, что осторожно коснулась плеча Фурины, остановила ее от глупости. — Госпожа Фурина устала, я готов вступить с вами в переговоры на тех же правах. — С этими словами гидро дракон отвел девушку за свою спину, обеспечив опору. Так и с Нёвиллетом, его фатальные ошибки в общении исправлялись громким криком архонта, что ее дорогой юдекс не имел ввиду начать судебное заседание прямо посередине выходного дня. Ребенок всего-то хотел потрогать его волосы, что были весьма завораживающими своей длинной и безупречной укладкой с черным бантиком. — Нёвиллет, это ребенок. Просто позволь ему немного поиграться! — Он понимающе кивнул на ее слова и даже немного присел, под плачь маленькой девочки. Та сразу же успокоилась и играла с волосами юдекса, после чего довольно убежала. Все совсем непросто, Фурина только сейчас начала подозревать, чем грозит долгая жизнь. Когда к ней были открыты приемы, первые люди, что просили помощи у архонта - сильно запоминались ей. С горечью на душе она понимала, что когда-то от них ничего не останется, кроме их поколений, что так же придут и будут молиться. И только недавно, она осознала особую связь с Нёвиллетом. В человеческой памяти остались воспоминания, которые так трепетно создавала Фокалорс. Она все знала, но ее личность сейчас чиста и новорожденна, только вот, ее способность вспоминать играла шутку и создавала непонимание. — Если бы ты когда-то побывал в снежной, там бы пошел снег от твоей печали, или настоящие слезы? — Глаза раскрылись широко, в этот момент она снова не поняла, что сказала, откусывая пирожное и спонтанно общаясь о чём-то в его кабинете. — О чём Вы? — Он ответил с подозрением, хотя вопрос вроде как легкий, ожидаемый от любопытного архонта, но в его голове заиграли другие мысли. В его душе рана потери, закрытая невидимым пластырем своей любимой. В такие моменты он немного сходил с ума, не понимая что с ним происходит. Повышалось желание либо раздраженно посмотреть на богиню, либо наоборот, прижаться к ней, чувствуя близкий силуэт. Не поддаваясь безрассудству, он сохранял спокойствие и откладывал вопросы в голове на потом. А потом снова, снова отложит. Все совсем непросто, ведь Фурина перестала замечать, как летят дни. Она проснется, увидит суд, устроит скандал, порадуется вкусному пирожному, только пусто становится. Себя теряет. Прислонившись к зеркалу она мечтала только об одном, хотя бы на мгновенье увидеть себя божественную, себя неузнаваемую и до безумия мудрую. Немного слез пролить, поговорить о том, что ее тревожит. Только вот, сколько бы она не сидела у зеркала - не увидит одобряющего на разговор света, что исходил от настоящей Фокалорс. и сегодня, поздней ночью, когда двоим не спалось, она зашла в его кабинет. Его молчание раздражало, а привычное «Чем могу быть полезен?» - заставляло забыть о том, зачем она пришла. Вид небрежный, волосы немного торчали, а на глазах мешки под глазами говорили о том, что она дремала, а уснуть никак не получилось. Ее волосы подсвечивались в темноте, что устроил юдекс, выключив свет и оставив пару горящих свечей в кабинете. Он молча смотрел на нее, разглядывал волосы, хотел было подойти, но заворожило ее поведение, Фурина прямо сейчас будто глядела сквозь него, ни о чем не думая. Странно, что этой темной ночью он не погряз в бумажной волоките, а просто сидел и наблюдал в окно, выпивая горячий чай. Он обжигал горло и не давал ни о чем думать, пока в его кабинет не пожаловала юная госпожа Де-Фонтейн. В ее голове сейчас, пожалуй, творилось не менее, чем самый настоящий хаос. Причиной этому послужили смерти людей, от старости. Хоть она и не сильно была с ними знакома, их привычное присутствие во дворе было чем-то особенным. Проходило всего три года ее жизни, а вопросы о мимолетности жизни людей уже начали беспокоить молодую душу. Она тряслась. — Я всегда буду наблюдать за множеством смертей. — Дрожащий голос разнесся по кабинету, она констатировала факт, что давался ей тяжело. Вот-вот заплачет. — Леди Фурина? — Нёвиллет не понимал, что на нее нашло. Он медленно встал, обойдя стол, направился к хрупкой фигуре. — Кто тогда останется рядом, поколения будут меняться всегда. Все умрут, да? — Надежды в глазах не было, долгая жизнь сулит страдания, невыносимую боль, крепкую выдержку. Вечную игру в глупенькую девушку. Она не выдерживает. Ноги не держат, упав на колени, плачет. Горько, волосы светятся. Фурина знает, что такое проявление эмоций произошло один раз за эти года, но все же, пришла в этот кабинет осознавая, что он тоже увидит сменяющиеся поколения. Он поймет ее в этот раз. Слезы богини навевают смутные воспоминания, в его глазах пелена и страх, ее волосы светятся, ее глаза не видно. Его тело поступает подобно воспоминаниям, что не помнит разум. Он оборачивается быстро, чтобы посмотреть в окно, нехотя ожидая страшной бури, но ее нет. Моря не беспокойны и не беспокоятся за слезы архонта, только небо уже собрало свои тучи, чтобы сполна полить регион дождем. Он бежит в самый конец комнаты к Фурине. Тело боится и даже немного потрясывает, думает, что нужно остановить плачь. Помимо дождя ничего не происходит, девушка просто плачет, а он теряется в своем запутанном поведении. Только нежный голос в его голове напоминает о том, зачем он пришел в этот мир. "Когда-то тебе придется оберегать меня, а пока ты маленький, я позабочусь о тебе." С этими словами за окном наступила темень, что освещалась изредка грозой. Он присел к ней, робко взял руку Фурины с кратким вздохом удивления. От чего в его голове такие голоса, что возвращают в детство, которое окуталось толстой пеленой беспамятства? — Леди Фурина, — Он приводил ее в чувства, хотя его самого не помешало бы привести в них. Он зовет, но она не откликается. Крепкая рука начинает поглаживать тонкую кисть плачущей. — Фурина, — Он переходит на более неформальный тон, чтобы богиня обратила внимание, но тщетно. Нёвиллет тянет ее за кисть осторожно, к себе, чтобы взять на руки. Фокалорс поддается и усаживается в его руках, безысходно прижимаясь к груди и зарываясь лицом, чтобы не видеть мир. — Я останусь рядом. — Сейчас ее поведение не вызывало никакого раздражения, он все понимал. Она еще не прожила полноценную жизнь и боится ее сполна. Неверный шаг и публика разъяренно отвернется от богини, а проявление слабости заставит потерять людей доверие. Они жестоки, от того и нет у юдекса желания общаться с ними тесно, связывая свою душу. Именно в этом проявлении мыслей, можно было понять, что справедливость ему не совсем близка. Фурина отдает себя людям, отбрасывая вопрос жестокости в сторону, ведь они глупы и не имеют понятия, как спасти свои жизни. Ей дана воля, спасти однажды всех, ценой в свою измученную душу, что станет таковой уже через сотню пройденных лет. — Фурина, посмотри на меня, — Он с осторожностью поднимает ее лицо, чтобы увидеть глаза. Здесь же и успокаивается, они не горели безумным светом, что предвещал конец. В этом моменте он вспомнил, что когда-то проходил через такое. Но с кем? — Успокаиваешь, да? Хочешь, чтобы я пораньше ушла отсюда? Чтобы я не доставала тебя больше? — Нервное поведение еще держалось, она бы пережила усталость людей от нее, но точно бы не выдержала, если бы отвернулся с таких выходок юдекс. На этих словах он прижал ее покрепче, как бы ответив отрицательно на ее слова. Не зная, как утешить, он решил немного поднять настроение. — Ты помогла недавно одной девушке. — Начал он разговор. — И как же? — Фурина взглянула в его холодные глаза и устроилась в руках поудобнее, чтобы выслушать. — Дом Асье действительно соврали в своих наводках. Брюа невиновен. Семья поняла, что им лучше не препятствовать. — Закончив это предложение, он увидел, что Фурина немного ожила. — Теперь им... никто не помешает? — С надеждой задала вопрос. — Я прослежу лично, можешь не беспокоиться. Я вышел во двор сам и уточнил информацию. В скором времени, они сыграют свадьбу. — Эта новость подвела девушку к восторгу. Она вскочила из рук Нёвиллета и победно улыбнулась. — Видишь, на что способны мои силы? Я знала, что это все вранье! — Громкий глас девушки чуть ли не заставил весь дворец проснуться, но гидро дракон слабовато улыбнулся, понимая, что смог успокоить архонта. Он привык, теперь уже точно и без сомнений. Ее характер - копия человеческой натуры. Может она действительно пытается поведать ему, как может быть хрупок человек? Божество, способное передать этапы человеческой жизни - определенно, в его глазах заслуживало восхищения и уважения. Этой ночью, мелюзина увидела чудное, когда накрывала пледом госпожу Фурину и Месье Нёвиллета. Архонт положила голову на его плечо, а он, точно также уснувши, держал книгу в своих руках. На маленьком столике стояли две кружки, уже с остывшим чаем. Здесь и без книги по эмоциям можно было понять, что между ними были теплые взаимоотношения.