Часть 1

      Кенши резко проснулся, шумно втягивая воздух, и коснулся руками лица.       Он предпочитал спать без повязки, поскольку ткань доставляла неудобства и в течение ночи скользила по лицу. А теперь кончики его пальцев с лёгкостью дотянулись до пустых глазниц, к которым он должен был привыкнуть.       Но так и не смог.       Кенши попытался выровнять дыхание, но несколько раз срывался.       Человеческое тело — поистине странная штука.       Было поздно. Наверное, даже очень поздно, если снаружи до сих пор было слышно стрекотание сверчков, которое периодически заглушалось шумом волн.       Несколько месяцев назад он перебрался в Лос-Анджелес к Джонни. Они довольно быстро сблизились, и Кенши задавался вопросом, в какой момент эта близость перейдёт на следующий уровень.       Постепенно дыхание стало ровнее, образы из кошмара продолжали мелькать в памяти, и ничто не помогло бы отвлечься лучше, чем созерцание пейзажа. Но в его случае пришлось напрячь слух.       Он прислушивался к сверчкам, поющим то вместе, то вразнобой.       Он прислушивался к волнам, что разбивались о берег внизу.       Он прислушивался к дыханию Джонни, который лежал рядом и время от времени ворочался, издавая тихое похрапывание.       Он прислушивался к биению собственного сердца, негромкому жужжанию кондиционера, шелесту штор у приоткрытого окна.       Тяжёлый вздох сорвался с его губ. Воспоминания о кошмаре обволакивали его подобно туману, ползущему над шелковыми простынями и хлопковым одеялом.       Кенши почувствовал, как холод ускользает сквозь пальцы, стелется по полу и уносится в темноту ночи.       Уж лучше так, чем испытывать муки ещё большие, чем сейчас.       Обычно Кенши спал без рубашки, летние ночи в Лос-Анджелесе отличались теплом. Таким образом верхняя часть его тела обдувалась порывами прохладного ветра и воздушными потоками из кондиционера, от которых его время от времени била дрожь.       Он натянул одеяло выше; кровать у Джонни была достаточно большой, чтобы вместить их обоих, два одеяла, а также набор декоративных подушек.       Тепло пухового одеяла и человеческого тела, которое находилось слева, не давали ему замёрзнуть.       В комнате пахло свежестью, чистым бельём, океанским бризом и Джонни.       Кенши почувствовал очередную волну облегчения, когда вдохнул аромат кокоса и эвкалипта. Джонни всегда использовал шампуни и кондиционеры с яркими запахами.       Кенши ощутил, как тот пошевелился, и направил руку к его волосам, мягко касаясь кожи головы. Джонни удовлетворённо замычал и повернулся, закинув ногу на Кенши, тем самым давая возможность согреться.       Это было так похоже на Кейджа — даже во сне он пытался поддерживать своего друга.       Кенши не убирал руку от чужих волос, его пальцы и запястье двигались сами по себе, лаская пряди и обнаруживая мелкие детали, которые раньше им замечены не были.       Подушечка указательного пальца задержалась на тонкой короткой линии. Кенши предположил, что это шрам, и задумался над тем, каким образом Джонни мог его получить.       Детская травма? Или несчастный случай на съёмочной площадке? Возможно, это был след от небольшой косметической операции или последствие драки на ножах где-нибудь в переулке? Кенши прощупал пальцами остальную часть черепа, отыскав родинку на затылке, и улыбнулся.       Он продолжал прикасаться к волосам Джонни.       Боясь снова утонуть в кошмарах, Кенши сделал глубокий вдох.       Попытался сосредоточиться на аромате кокоса, не вспоминая характерный металлический запах.       Старался уловить малейшее дуновение со стороны кондиционера, чтобы в памяти не всплыл застоявшийся воздух лаборатории.       Концентрировался на ощущении мягкости волос Джонни и тепле его ноги, а не на фантомной боли от лезвий, пронзивших глазницы.       Ещё один вдох, ещё один шорох рядом, ещё один порыв солёного ветра из окна.       Кенши не хотел разбудить Джонни. Ему было комфортно в тишине и покое, нравилось думать о том, что, пускай даже ему самому не спалось, хотя бы Джонни мог нормально выспаться.       Хотя бы у Джонни не было проблем, и Кенши точно не собирался их создавать.       Он был счастлив, несмотря на воспоминания, кошмары и волнение.       Здесь, в доме Джонни, он был счастлив. Здесь, в комнате Джонни, он был счастлив. Здесь, в постели Джонни, он был счастлив. Рядом с Джонни он был счастлив. Ласкать рукой чужие пряди, ощущать тепло, прислушиваться к умиротворённому сопению — он был счастлив.       Кенши уже и забыл, когда в последний раз испытывал такое счастье.       Его мир навсегда изменился в лаборатории Шанг Цунга, когда глазницы опустели, а дух был сломлен. Тогда в его мире появились нежные руки, искренние слова поддержки и весёлые истории, помогающие отвлечься.       Он привык к новому миру вокруг себя, хоть и не сразу.       — Кенши? — услышал он бормотание. Сонный голос Джонни казался немного хриплым и растерянным.       — Да? — отозвался он.       — Который час? — Джонни зевнул.       — Понятия не имею.       На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина. Кенши всё ещё поглаживал волосы Джонни, и тот не жаловался.       — Давно не спишь? — задал Кейдж очередной вопрос.       — Не знаю, — вздохнул Кенши.       — Ты такой нежный, — промурлыкал Джонни, и он едва сдержался, чтобы не рассмеяться.       Это он-то? Нежный?       — Правда?       Вместо ответа последовало прикосновение к его запястью.       Кенши почувствовал, как Джонни снова пошевелился. Попытался игриво оттолкнуть руку, но Кенши, фыркнув, опять принялся гладить мягкие пряди.       — Со мной ты очень нежен, — с улыбкой произнёс Кейдж.       Наверное, так и есть. Кенши старался быть нежным с ним. Не знал, почему, но старался. Потому что хотел быть нежным.       — Да, — отрицать было бессмысленно.       Некоторое время они провели в молчании. Кенши прикасался к волосам Джонни, Джонни прижимался к боку Кенши.       Ночь продолжалась под стрекотание сверчков, дуновение ветра и шум волн.       А Кенши всё так же хотел быть нежным.       Для него это было непривычное чувство, возникало оно достаточно редко, но прямо сейчас было абсолютно уместным.       Ему потребовалась минута, чтобы перевести дыхание и убедиться, что он готов. Всё это было для него в новинку, как и большинство взаимодействий с Джонни, но давалось как-то легко и непринуждённо.       Кенши подождал, когда со стороны Джонни вновь послышится сопение, и тогда, держа руку в волосах, начал тихо петь.       Его голос был низким и время от времени срывался, но Кенши всё равно подпевал сверчкам, ветру и волнам.       Это пение не было особенным — просто очередной шум, дополняющий естественную симфонию снаружи. Он не задумывался над мелодией, просто выражал свою нежность песней.       Ритмом служило размеренное дыхание Джонни, и Кенши пел даже после того, как ветер стал теплее, сверчки затихли, а волны заглушались шумом автомобилей на оживлённой трассе. Рука Кенши покоилась в волосах мирно спящего Джонни.       Этого мало.       Слишком мало, чтобы отплатить Кейджу за его гостеприимство, доброту, заботу и любовь.       Это ведь она, верно? Настоящая любовь.       Чуждая для Кенши. Странная, необычная и пугающая. Но с рукой в волосах Джонни, приятным теплом сбоку, и песней, что звучала даже в сердце, он подумал, что бояться этого чувства не стоит.       Ради Джонни он мог бы попробовать полюбить.