горький вкус поражения (мира)

Мира снимает наушники и на секунду ему кажется, что он даже оглох. В ушах звенит, а перед глазами лишь фраза Победа xtreme gaming. Словно вшита под глазные яблоки. Дальше только пустота, ничего. Ничего и неважно больше. Поражение. Он пытается прийти в себя. Кладет лицо в ладони, вжимает пальцы себе в глаза до летающих мушек. Вот бы выдавить их нахуй. И взорвать себе барабанные перепонки. Чтобы не слышать и не видеть. Ощущать хоть что-то сейчас физически больно. Свет резал глаза, звук казался выкрученным на фулл громкость. К ним подходят Сайлент, Корбен и Руслана. Их тренер начинает что-то бубнить на пару с Яриком про хуевые драфты, неправильные баны. У Миры жужжат все эти слова в ушах, как надоедливые мошки. И это становится спусковым крючком. От бессилия накатывает такая ярко-красная злость, застилающая глаза. Он встает с кресла, но его шатает. Ярик сидит где-то справа, не двигаясь. И Миру просто прорывает. Он не смотрит ни на кого, но открывает рот и вместе с этим из него начинает выливаться вся желчь. Вся боль и обида формируется в ужасные слова. Про то, какие они ебанные бездари, что сыграли они хуже 2к помойки и что он в ахуе, как они вообще кого-то побеждали до этого. Его лицо буквально перекошено от гнева. А речь… Он просто не помнил, когда заикался так сильно. На каждом слове происходит запинка. Рот сводит, язык немеет. Губы отказываются слушаться. У Миры сейчас только одно желание: чтобы у этого помещения ебнулся потолок и придавило его одного. Моментально. Насмерть. Он даже не понимает, к кому обращается. Не понимает, сколько стоит так. Говорит, говорит. Точнее даже шипит, как змея. Как веник. Словно каждое слово - яд. Ярик не заслужил слушать это все. Виноват ведь не конкретно он, да и по правде говоря, Мира считал себя самым виноватым в этой хуйне. Но он просто себя не контролирует. Его уводят от компов самым последним, буквально за локоть. Приходится жать китайцам руки. Милым и дружелюбным. Но Мира хватает их всех за кисть так, словно вырвет ее нахуй с мясом. Хочется причинить кому-нибудь боль. Кому угодно. Но он как обычно выбирает себя. Кусает губу, не замечая, как прокусывает до крови. Засовывает руки в карманы, впиваясь пальцами в ладонь. Рука немеет, но ему похуй. Он выключен и нихуя не чувствует. А еще только физической болью можно перекрыть эту растущую дыру в груди. Она как черная дыра. Мире кажется, что вот-вот и его всего засосет туда же. Закуривает сигарету, едва выйдя из здания. Окровавленная губа ноет, с нее капает на белые кроссовки, на штаны, на асфальт. Он перестарался, но ему все равно. Мира бы вскрылся прямо сейчас и даже не почувствовал боли. Все кругом молчат и только скуксивают лица, как-будто сожрали лимон или наступили в гавно. Солнце как назло издевательски слепит. Целому миру поебать, какой же он лох. Да и ему должно быть, но от чего-то не похуй. Почему-то именно это поражение зацепило внутри мясо, как крюк, а теперь вытаскивает это месиво наружу. Даже поражение на 11 инте не ощущалось так горько на языке. Не корежило и не сгибало пополам. Не было настолько оглушительным. Мира не сразу понимает, что курит бычок, который обжигает ему и без того пострадавшую губу. Выкидывает окурок. А потом его лицо обхватывает аккуратные и нежные ладони. - Эй. Ты лезешь в сумку за платком, видя размазанную кровь на мирином лице. Тебя задержали на гребанных 3 минуты в помещении, и сейчас кажется, что они стоили слишком дорого. Что ты все же опоздала и пропустила нечто пиздецки важное. Ты смотришь на Миру, но не видишь его. Лицо пустое, но при том перекошенное от боли. Непонятно, от чего конкретно он морщится: от душевных терзаний или изъеденной губы. Ты вытираешь всю кровь, бережно и осторожно. Тебе чертовски за него страшно. Хоть ты и видела его во всех возможных состояниях, но это… Это было ни с чем не сравнить. Всегда спокойный и уравновешенный Мира сейчас находился на грани нервного срыва. - Я проиграл, - еле уловимое движение губ и шепот, затем шипение. Голос хриплый, лишенный всякой жизни. Тильт - не совсем то слово, чтобы описать состояние твоего самого родного и любимого человека. Больше подходило - пиздец. Вся его поза, весь его вид - это все сочилось болью, страданием, словно кто-то наживую отрезал от него куски. Его руки вцепились в твои плечи. Миг. Мирино лицо перекашивается еще сильнее, а из глаз брызжат слезы. Это был второй раз, когда ты видела его плачущим. Первый случился в 22 году. Он весь начал дрожать и всхлипывать, пока вы стояли прямо там, почти возле входа. Где было куча фанатов, камер, людей. Ты прижала его к себе, чтобы он уткнулся лицом в твое тело. Чтобы спрятать его слабость ото всех. Ты не хотела, чтобы завтра Мира увидел это во всех новостях и загнал себя еще глубже. - Тише, любимый, тише. Твои пальцы зарылись в его волосы, успокаивающе сжимая. Это работало обычно, но точно не сейчас. В данный момент происходящее и не подходило под рамки «обычного». Вся его тима стояла в стороне и пялилась во все глаза. Но никто не решался подойти. Все боялись такого состояния обычно спокойного и подъебывающего Миры. Либо же у них внутри происходило примерно то же самое. Ты еле как уводишь его в машину, подальше от любопытных глаз. Вы едете в полной тишине, лишь Корбен и Сайлент перешептываются. Мира лежит у тебя на плече, совершенно разбитый. Его всхлипы изредка разрезают тишину. Они режут и тебя, как ножом по сердцу. На автопилоте Мира поднимается за тобой в номер. Абсолютно молча. Тебе было бы больше по душе, если бы он кричал и ругался. Злость всегда лучше, чем ебанное ничего. Ты кладешь его в кровать, бережно снимая рюкзак, кроссовки, кофту. Весь он такой мягкий и податливый. Как болванчик покорный. Мира ложится тебе на грудь, сжимая в объятиях, пока ты утешающе гладишь его по голове. Ты не знаешь, что говорить, и не уверена, что в силах подобрать нужные слова. Лишь прижимаешь его к себе теснее. Пытаясь забрать всю боль. Парень засыпает спустя какое-то время, совершенно истощенный. Выжатый досуха. Ты пошла к ребятам, чтобы доложить текущую обстановку. Вы говорите с Магой и Деном. Парни тоже расстроены, но не так как Мира. Вы вместе садитесь за плойку, и только сейчас ты позволяешь себе расслабиться. Впервые за весь день с твоих плеч спадает груз контроля и ответственности. Ты приходишь к спящему Мире спустя пару часов. Застаешь его сжатую фигуру. Он весь трясется и плачет. Но глаза закрыты. Значит, кошмар. Мире часто снились они. Жалко только, что даже во сне ему не было никакого покоя от этих ужасных эмоций. Надо срочно его будить. Ты ложишься рядом с ним, легонько трогая за плечо. У Миры очень чуткий сон, поэтому не нужно прилагать много усилий, чтобы его разбудить. - Родной, я здесь. Он жмется к тебе, зарывается лицом в ключицы и обхватывает двумя руками. Это самые отчаянные объятия в твоей жизни. - Боже, блять. Мне приснилось… - его голос хриплый и приглушенный. Мира говорит очень сбивчиво. Все еще не отошел ото сна. - Приснилось, что ты ушла от меня. Бросила прямо после поражения. Блять я чуть с ума не сошел. - Это всего лишь сон, Мира. Я здесь. И я буду здесь, - он тычется, как щенок, носом в нос. Трется и ластится. Его губы ищут твои и находят в полумраке комнаты. Поцелуй медленный, но напористый. Мира гладит твое лицо, зарывается в волосы, тянет. Сплетает языки, всасывает, нежно прикусывает. Этот поцелуй отдает неуверенностью, и ты сполна пытаешься вернуть ее парню. Если не в самого себя, то хотя бы в вас. Ты слышишь облегченный вздох. И Мира отдается тебе со всей страстью. Поцелуй такой мокрый, между вами столько слюны, при этом каждое его движение такое восхитительное, томительное, зажигающее. Сознание уплывает куда-то в другую реальность, когда ты слышишь: - Мне надо почувствовать. Нужно убедиться. Пожалуйста, блять, сейчас. И ты упиваешься этим желанием, отдавая равное взамен. Мира нависает сверху, пытаясь зацепить губами и зубами каждый сантиметр тела. Он невероятно голоден. Словно не ел несколько дней, а сейчас ему накрыли шведский стол. Возможно, этим парень пытается погасить горькие ощущения от неудачи. Ты не будешь его винить, если он хочет просто забыться на какое-то время и выпасть из реальности. Его руки везде, как и губы. Буквально обволакивают тебя всю. Тело горит, наливается жаром. Ты поддаешься на все его действия: позволяешь стянуть одежду, раздвинуть твои ноги максимально широко, раскрываешь себя перед ним. В этом нет ничего такого, ведь он давно уже владеет не только твоим телом, но и душой. Мира словно прилип к тебе, стал твоей второй кожей. Твои губы он выпускает лишь на пару минут, а потом атакует вновь с неменьшей страстью. Рот немного горит из-за интенсивности, но тебе плевать. Он пробудил в тебе ответную жажду. Парень быстро скидывает одежду с себя, не желая отстраняться дольше, чем на жалкие секунды. Мира переворачивает вас, усаживая тебя сверху, скользит членом по мокрым складкам. Захватывает соски в плен своего рта. В какой-то момент кажется, что ты умрешь от того, как много всего он дает тебе сейчас. Но тогда это будет самая сладкая смерть. - Малыш, сегодня без особых прелюдий, иначе я взорвусь нахуй. Ты снова целуешь его, одной рукой обхватывая лицо, а другой член. Секунда. И он уже внутри, идеально растягивает тебя, как и всегда. Мира говорил что-то про прелюдии, но лишь поцелуи с ним могли довести тебя до предела. Только он знал, как с помощью губ сказать тебе то, что не мог обличить в слова. Знал, как поцеловать тебя сотнями способов. Его руки удерживали твои бедра, пока он входил в тебя размашистыми толчками. Глубоко, горячо, влажно. В этот момент вы дышали друг другом. Рот в рот, грудью на грудь. - Не уходи от меня. Никогда, - шептал Мира в твои губы, словно в бреду. - Ты не можешь меня бросить, только не ты. Он сжал твои бедра еще сильнее, начав вколачиваться агрессивнее. Снова отголоски душевной боли отразились на его лице, пока ты исходила стонами и вскриками. - Я даже… Ох, блять, - не сдержалась ты после особо чувственного толчка. - Даже не думала об этом. Я буду с тобой. И никуда не уйду. Его лицо, наконец, озарила легкая улыбка. Кажется, еще один хуевый день подходит к концу. И вы смогли пережить его, вместе.