Часть 1

Мальбонте состоит из острых углов, постоянных расчетов, кладбища воспоминаний о жестоких создателях и их нелепых играх. Десять лет назад в одной такой игре он поставил на кон свою жизнь, свою честь – и проиграл. Бессмертная девчонка с бархатными глазами и непоколебимой решимостью защитить то, что ей дорого, вручила ему свое сердце, свою точку зрения и свой нож поперек горла. Однако же первым, что вспомнил Мальбонте, когда выбрался из Небытия, был ее взгляд. Вики хладнокровно убила его, а потом вдруг расплакалась, падая на колени рядом. Слезы катились по этому ее красивому лицу, капали ему на щеки, казалось, будто он и сам плачет, горюет по единственной несбывшейся мечте. Он ведь был так близок к тому, чтобы сравнять былые устои с землей и на их останках возвести новый, справедливый мир. Та часть его, что была Малем, стремилась маршировать по головам, по трупам, по чужим растоптанным принципам, захороненная под семью печатями его совесть – всегда стремилась ко всепрощению. Справедливость для Мальбонте складывалась в равновесие, как ладно выстроенная математическая задача складывается в единое решение, и он не видел в такой логике ни единого промаха. Всепрощение должно возводить на переломанных костях старого мира. У него было достаточно сил убедить в этом окружающих. А потом появилась Вики Уокер. Она превратила все его расчеты, все его касательные и функции в случайный набор цифр так, будто они ничего не стоили. Так, будто мир не состоял из математических задач и не имел единоверного решения. Непокорная. Ему бы ненавидеть Вики, по-хорошему. Ему бы снести эту ее хрупкую головку одним ударом и утащить в Небытие следом за собой, но последней мыслью в голове Мальбонте стало: она такая красивая. И такая жестокая. Мальбонте помнил, как Вики все плакала и плакала, хватаясь за рукоять ножа, будто хотела за раз всю горечь из себя вывернуть наизнанку. Лицемерная женщина. Настоящая злодейка. Она ведь отказалась считать его монстром – довольно быстро смекнула, что настоящие монстры прятались за пределами небес и ада. И все же убила его. Пожертвовала равновесием и справедливостью ради друзей и того шаткого мира, частью которого стала совсем недавно. Такая трусиха. Сидя перед Чумой, рассерженная, отчаянная, прямая, как струна, она не вызывала в нем ни сочувствия, ни презрения. За прошедшие десять лет Вики почти не изменилась, потускнела разве что. Война и полученная власть не оставили и следа на ее лице, но навсегда отпечатались в глазах, в их выражении – пустота вместо горящего солнца, колкость вместо ласки. Невозможно не любоваться. Она смотрит на него в неверии, совсем сбитая с толку. Он все еще может читать ее мысли, но она ни о чем и не думает, сил хватает только на то, чтобы не забывать дышать. Спустя вечность взгляд Вики утыкается в напряженный профиль Люцифера, долго не задерживаясь, соскальзывает на Дино. Она ведь похоронила их. Упорно калечила себя этими воспоминаниями день ото дня на протяжении десятилетия только для того, чтобы вновь встретиться вот так. Те, кого она когда-то считала друзьями, стояли сейчас и упорно избегали встречаться с Вики глазами, упираясь виноватыми взглядами куда угодно, кроме нее. Это, наверное, и ранило больнее любых шпилек от Чумы, переломанных костей или утраченной силы. Они стояли напротив, словно и не было тех десяти лет. Они живые, но как будто пристыженные всем белым светом. Мальбонте и сам не промах, смерть здорово поубавила в нем спеси. Раньше он мечтал в отместку править тем миром, который Они создали, но после того, как Чума убила Шепфу, решился на нечто похуже. Он откинул бунт как переменную и устремился сразу к богоубийству. План его был прост и восхитителен в своей непритязательности – они со Всадниками шли одной дорогой, пока Мальбонте так было выгодно. Чума жаждала развлечений, он – сыграть на слабостях Всадницы, не выдавая при этом своих. И он не то чтобы не брал в расчет Вики, но недооценить ее было бы ошибкой. Мальбонте предложил ей свою руку и свой добрый совет держаться от проблем подальше, но Уокер и в лучшие времена его советы воспринимала, как личное оскорбление. Хотя, стоит отдать ей должное, для человека столь бесхитростного, Вики удивительным образом многое сходило с рук. Она огрызалась, лягалась, шла напролом с такой решительностью, будто весь мир был у ее ног, вываливала как на духу все, что думала так, будто ее за это не терзали и не унижали каждый раз хуже предыдущего. Что бы он ни говорил, как бы не пытался ограждать Вики от себя семью засовами и десятью печатями, она всегда смотрела на него прямодушно и испытующе. Так, будто на десятый раз ответ, на чьей он стороне, вдруг изменится. Когда весь мир вдруг переворачивается с ног на голову и им больше не обязательно ставать друг другу врагами, ей важно – просто смертельно важно – знать, что между ними… возможно, могло бы что-то получиться? Вики хотелось бы это услышать. И идти против ее желаний оказывается непосильной задачей. Не тогда, когда она своими цепкими глазами выворачивает все его нутро. Не тогда, когда мысли ее вдруг становятся яснее своих собственных. Не тогда, когда через поцелуи он обретает покой, которого никогда и не жаждал. Ее прикосновения кроткие, а руки холодные – они помнят смерть, хранят смерть, несут смерть. Мальбонте почти не удивлен тому, что Война погибает от рук Вики Уокер, хотя убить Всадника способна только любовь. Мальбонте может его понять. Вики врывается в чужую жизнь фейерверком, такая же громкая и яркая, а когда вдруг пропадает, оставляя после себя лишь темноту и запах гари – ты ловишь себя на мысли о том, что зрелища прекраснее уже не увидишь. Смерть от ее руки можно сравнить с милосердием. Умирая, ты точно будешь знать, что она этого не хотела. Вики какая-то неправильная смертная-бессмертная. Все в ней и все с ней с самого начала было не так. Мальбонте тоже на свет появился явно назло его создателям. Аксиома параллельных в планиметрии утверждает, что через точку, не лежащую на данной прямой, можно провести не более одной прямой, параллельной данной. Проще говоря, им с Уокер никогда не стоило пересекаться. Не стоило встречаться. И влюбляться тоже не стоило. Но где-то по пути из точки А в точку Б Вики успевает внести в расчеты Мальбонте свои коррективы. Он почти задыхается, покрывая ее лицо поцелуями, ее задушенные выдохи и нетерпеливые прикосновения отпечатываются на подкорке яснее любого фейерверка. Она держит в своих холодных руках его искалеченное черное сердце, а Мальбонте понимает, что, даже уничтожив старый мир, он готов сложить к ее ногам новый.