Обряд первый. Вороний сглаз

— Прекрати торчать здесь — познакомься с городом. Дедушка бухтел целыми днями с тех пор, как решил перевести своё лечение в больницу на другом конце Японии. Он не хотел, чтобы внук ехал с ним, но в таком преклонном возрасте тяжело сопротивляться напору второгодки старшей школы. Как вообще могло в голову прийти, что Итадори бросит его в каком-то пригороде, где у них даже родственников нет? — Ты даже не был в доме, — продолжал дедушка. Просторная палата с голубыми стенами и белым потолком хоть и казалась ухоженной, но веяла холодом. Нет, здесь было тепло, всё же только середина сентября. Но Юджи, привыкший в Токио ходить только в футболках, теперь не вылезал из толстовки с капюшоном. Ощущение мороза старшеклассник списывал на новую обстановку, и пытался придать палате уют — на подоконнике всегда стояли цветы, которые за неделю Итадори нарвал на больничных клумбах. Поначалу медсёстры ругали его, но их сердце не могло не проникнуться сочувствием к подростку, буквально живущему в больнице ради дедушки. Все они знали, что Итадори Васуке приехал в родной городок доживать последние дни. Это знал и Юджи, поэтому отказывался выходить за пределы госпиталя. — Да что там я не видел в доме, — махнул рукой Юджи, наблюдая за видом из окна. Гора, под которой располагалась шахта, занимала всё его внимание. Закатное солнце пряталось за ней, оставляя от горы лишь черный силуэт, нависающий над городом Каго. Неудивительно, что местные пациенты называли её Вороньей горой, а воображение так и дорисовывало образ чёрной птицы с приподнятыми крыльями. — Дом теперь твой, — напирал Васуке. — Как и квартира в Токио. Ты можешь вернуться туда. — И бросить тебя здесь флиртовать с медсёстрами? — Юджи повернулся к дедушке и широко улыбнулся. — Хитрый план, но я его раскусил! Васуке покачал головой, прикрыл глаза и едва нахмурил брови. — В Каго хорошая школа, — голос дедушки садился. — И люди… позаботятся о тебе, — он тоже смотрел на гору. — Здесь вырос я, твой отец, но мы не сделали для города ничего. Возможно, это твоя судьба. Юджи забыл про Воронью гору, лишь наблюдая за последним родным человеком. Лёгкие начало жечь, он затаил дыхание. Слова дедушки вонзились в память, словно тонкая игла под ноготь. Не к добру это. И то как плечи Васуке тяжелели, и как пульс на экране стал медленнее. Дедушка никогда не показывал боли, поэтому Юджи научился распознавать малейшие её признаки. — Я позову медсестру! — дедушка хотел запротестовать, но внук и слова ему не дал вставить. — Самую симпатичную! Юджи вылетел в коридор, игнорируя старческое ворчание. В коридоре единственной больницы небольшого города было битком народу. Практически все здесь уже выучили Юджи, чужака и шебутного юношу, спрашивая наперебой о здоровье его дедушки, и хваля его заботу. Юджи только улыбался и пытался найти хоть одну медсестру. Быстрее. — Курусу-сан! — Итадори махнул ей рукой, и даже не обратил внимание, что она уже с кем-то говорит. — …без изменений, Фушигуро-кун, — улыбнулась девушка. — Я понял, спасибо, — парень, кажется, в школьной форме, бросил на Итадори беглый взгляд, и отвернулся. — Курусу-сан! Простите, что потревожил! Дедушке плохо! — Итадори поклонился, и выжидающе посмотрел на неё. На самом деле, это была действительно самая симпатичная медсестра — с аккуратно уложенными кудрями, мягкой улыбкой и ангельским характером. Вот только она едва ли старше Итадори и проходит здесь практику медицинского колледжа. Курусу Хана сразу собралась и приказала Итадори спуститься на первый этаж за старшими медсёстрами. Наверно, Юджи ещё никогда в жизни так быстро не бегал. Его будто что-то подгоняло. Чувство, наступающее на пятки в алых лучах заката. Острые тени от оконных рам и медленно сохнущих веток. Нависающий горный силуэт. Юджи знал уже слишком давно, что этот день настанет. Но как с любым несчастьем, всё равно оставался вопрос — почему сейчас?.. Всё что он мог — метаться между этажами, врезаясь в пациентов, сбивая с ног того парня в школьной форме, хватая за руки медсестёр. Он привёл в палату всех, кого мог. Но писк был неоспоримым приговором, даже перед упрямством старшеклассника. — Нам очень жаль, Итадори-кун, — в унисон заговорили медсёстры. — Время смерти — семнадцатое сентября, 19:31, — сказала врач, от неё пахло сигаретами. Итадори никогда не знал своих родителей. Дедушка его воспитал один. Он всегда был занят командировками, но всё же уделял каждую свободную секунду внуку. Дедушка не любил слёзы. Поэтому Юджи не будет плакать. Ему просто нужно немного тишины. Кажется, медсестра или врач пытались его остановить, но ноги несут подальше от палаты. Наверх. На предпоследнем этаже тихо — лежат тяжелобольные. Здесь окна самые чистые, без разводов, а вороний силуэт горы скрыт за ветками деревьев. Юджи упирается двумя руками в подоконник, сжимает, надеясь оставить трещину в бетоне — тогда он не заплачет. Но бетон не крошится под его руками, а слёзы капают на коричневую облупившуюся краску. Они падают с громким звуком «тук», таким отчётливым, что Юджи кажется, будто сейчас оглохнет. Неужели он так давно не плакал, что слёзы его стали такими тяжёлыми? Тук. Юджи поднимает голову, и смеётся прерывисто и нервно. Конечно, слёзы не могут издавать такие звуки. Это глупый ворон сидит на ветке и стучит клювом в окно с улицы. Птица закрыла собой гору, а в её чёрных глазах Юджи видит своё заплаканное лицо. Чёрт, дедушка бы ругался. Он принимается вытирать лицо рукавами красной толстовки, да так и замирает, когда ворон начинает биться о стекло не клювом, а всей головой. Птица распушивает крылья и словно раскачивается на ветке, врезаясь в окно. — Эй, ты чего? — Юджи хмурится. — Заболел? Конечно, птица его не слышит. Птицы. Теперь их три. Новые будто бы вылетели из тени горы, опустившись на карниз с той стороны. Окно всё ещё разделяло их. Тук. Тук. Все три птицы начали биться об окно. Юджи огляделся — никого не было. Может, открыть раму? Он вернул взгляд к птицам, и подавился вдохом. Тук. Тук. Тук. Их был уже десяток. И все они с невероятной яростью атаковали окно. Рама дрожала. В бесцветных глазах воронов отражался алый закат. Трещина побежала по стеклу. Юджи сделал шаг назад. Если они сюда залетят, то могут ранить сотрудников и пациентов. Сможет ли он поймать их руками? Трещина разрасталась, словно корень дерева. Вороны отлетали и врезались в стекло снова и снова. За их перьями уже не было видно ни горы, ни заката. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Громкий треск потух в галдеже птиц. Они влетели чёрным смерчем, неся за собой осколки стекла. Юджи не успел закрыть лицо, и боль заставила его присесть, хотя бы прикрыв голову. Он чувствовал рой птиц над собой, их крылья и клювы больно били, словно острия клинков. Вороны кричали, и в их шуме не было слышно даже собственных судорожных мыслей. Юджи пытался отогнать их, но лишь ранил пальцы. Глаза болели. Всё окрасилось алым. Не шумел ветер, не играла тихая музыка из соседней палаты, не стучали каблуки медсестёр. Только карканье воронов и оглушающие взмахи крыльев. Они отбивали ритм. Тук. Ту-тук, тук. Тук. Ту-тук. Вместе с ритмом пульсировала и боль под глазами. Что-то едкое проникло в лёгкие, словно Юджи глотнул дорожную пыль. Оно колючим комом спускалось вниз. Паутиной оседало в нём, а паук потерялся среди песни воронов. Юджи казалось, что птицы заковали его в клетку. И теперь клетка была где-то внутри него. — Какого…! Казалось, кровь текла и из ушей, но Юджи всё же услышал чей-то голос. Песня воронов утихла, превратившись в несвязное карканье. Вороны исчезали, растворялись в тени. Юджи почувствовал руки на своих плечах, и понял, что сидит на коленях. — Ты в порядке?! Глаза всё ещё были затуманены красной пеленой, но Юджи смог распознать парня в чёрной школьной форме, которого видел, и даже сбил на этаже сегодня. — Эй, не отключайся! — незнакомец отвернулся. — Иэири-сан, сюда! — Прости, не могу, — предупредил его Юджи. Красная пелена почернела и Юджи уже не мог ей сопротивляться.

***

Даже спустя столько лет, которые они провели на расстоянии в тысячи километров, Сёко всё же не психовала, когда он закидывал ноги на металлическую кушетку в морге. Остальным бы патологоанатомам поучиться у неё — это ведь совсем не мешает работе. Ну, возможно его солнцезащитные очки в круглой оправе делают вид морга совсем зловещим, но это было даже забавно. — Ты не успел, Годжо, церемония прощания уже прошла на рассвете, — объяснила Сёко, закуривая новую сигарету. Её короткая стрижка с возрастом превратилась в достающие до лопаток волосы, не расчёсанные из-за вечной занятости. Рацион из кофе и сигарет, а также белый свет морга делал из старой знакомой героиню какого-то готического романа. Хорошо, что она осталась в городе. — Пацан ещё здесь? — он держал в руках результаты вскрытия, но Васуке умер от старости, читать было нечего. — Неужели ты правда и его возьмёшь под опеку? — она устало смотрела на него, делая долгие затяжки. Годжо откинул отчёт, опустил ноги и единым движением встал с табурета, спрятав руки в карманах тёмных штанов. — Итадори-сан был моим первым командиром как-никак, — очки съехали вниз на переносицу. — Я его уважал. — Ты кого-то уважал? Не смеши, — Сёко закатила глаза, присев на освободившийся стул. — Ещё скажи, что ты здесь только ради Итадори Юджи. Годжо широко улыбнулся. Они давненько не работали вместе, но кое-что Иэири ещё понимала. — Гето тоже здесь? — Обустраивается в «Крыле», — точно ведь выбрал себе люкс, а Годжо даже не пригласили на завтрак в номер. Хотя, нет уверенности, что теперь это вообще повторится. — Тогда наш город в полном дерьме, — врач выдохнула едкий дым. Низкий смех прокатился по моргу. Годжо схватил свой пиджак и направился к выходу: — Да ладно, вспомним былые времена! — Которые, Годжо? Когда вы с Гето воровали у комендантов для меня сигареты, или когда он вынес умирающего тебя на руках? Улыбка Годжо Сатору не дрогнет, даже когда воспоминания росчерком спички разожгут шрам у ключицы. — Береги себя, Сёко, — он опустил очки и подмигнул ей. Внук Итадори Васуке нашёлся у крематория — тот был расположен поодаль основного корпуса больницы, но из некоторых палат открывался на него прекрасный обнадёживающий вид. Впрочем, для городка Каго это было чем-то обыденным — на рассвете наблюдать за дымом печи, сжигающей следы людей на этой земле. Пацан был мало чем похож на своего почившего родственника, разве что необычным розоватым цветом волос. Кажется, его звали Юджи. Голова парнишки была низко опущена, спина сгорблена — сама картина горя. Годжо сел рядом, закинув ногу на ногу. — Твой дедушка был хорошим человеком, — говорит он вместо приветствия. Юджи даже не вздрагивает для приличия, а только сильнее сжимает в кулаках ткань спортивных штанов. — Вы его знали? — Да, он был моим командиром, — легко отвечает Годжо. — Я рад, что о нем будет помнить кто-то, кроме меня, — парень и вправду облегчённо улыбается, поворачиваясь к собеседнику. В глаза сразу бросаются заклеенные белыми полосками пластыря раны-полумесяцы под глазами. Совсем свежие. — Итадори Юджи, — представляется парень и кланяется, насколько это позволяет сидячее положение на скамье. — Годжо Сатору, — улыбается мужчина. — Я, кстати, твой опекун. Выражение лица Юджи, как открытая книга. Он сводит брови на переносице, поджимая губы, а потом, пробежав взглядом по Годжо, распахивает глаза и рот в идеальной букве «О». — Ну, это чтобы социальные службы не заинтересовались тобой, — пожал плечами Годжо. — А Вы, вообще, кто? — наклоняет голову парень, словно растерянный щенок. — Самый крутой человек в этом городишке, Юджи, — Годжо поднимается на ноги, и направляется к парковке. Гравий громко хрустит, когда его нагоняет подросток. — Вы полицейский? Военный? Я не знаю кем именно служил дедушка, но, возможно, он был из морского флота? — тараторит Юджи. Годжо только смеётся на эти предположения и открывает перед ним дверь винтажного автомобиля. — Тебе неинтересно куда мы едем? — А, и правда… а куда? Этот парень кажется слишком наивным для Каго. А город не изменился ни на один дом, даже многометровые кедры не изменили тёмно-зелёные цвета своей кроны. Годжо выехал на основную дорогу и свернул влево, в сторону Вороньей горы. К сожалению, чёртова гора тоже никуда не сдвинулась, а шахта под ней процветала. Ну, кто бы сомневался, Зенин скорее своих детей продадут, чем запустят бизнес. Сразу за больницей был плотно застроенный район с двухэтажными коттеджами на две семьи, здесь жили самые небогатые люди города, потому что между этим районом и горой стояли дома шахтёров и сама угольная шахта. Дышать здесь было тяжело, Годжо ненавидел этот район, но пришлось доехать до самой Вороньей горы и свернуть направо на улицу многоэтажек, сразу за которой находился рынок. Что ему нравилось в Каго — здесь всегда зелено, хвойные деревья даже в зиму не теряют своих красок. Да и объездив весь мир он всегда наслаждался тишиной Каго, особенно отсутствием пробок, хотя сейчас все и торопились на работу. Люди на улицах бросали на винтажное авто любопытные взгляды, в основном молодёжь, старшие же сразу отворачивались, увидев в лобовом стекле светлую макушку водителя. Годжо только шире улыбался, просигналив компании ребят лет десяти, которые с восхищением указывали пальцами на машину. В больших городах людям было всё равно, но здесь слух о Годжо Сатору распространится за пять минут. Он так увлёкся, что забыл — вообще-то у него есть пассажир. Юджи смотрел в окно на мелькающие белые и сероватые дома, и вёл себя совсем тихо, хотя показался Годжо болтливым малым. Ладно, у него вчера погиб единственный родственник, нельзя требовать многого. — Я слышал, вороны разбили окно вчера в больнице, — решил завести разговор Сатору. — Да, — Юджи коснулся раны под глазом. О, это птицы его так? Гето бы дал по шее за такой вопрос. Стоило дождаться его… — Мы едем в дом дедушки? — Юджи повернулся к нему. — Нет, в мой дом. Я передам тебя в надёжные руки, которые доведут до школы, а там тебе выдадут форму и введут в курс дела. Они проехали рынок, оказавшись на улице близко к дому Годжо. Если тот всё ещё цел, конечно. Быстро проехав кофейню «Журавль», в которую он обязательно затащит Гето на обед, они затормозили у коттеджного района. Годжо заглушил двигатель и поправил манжеты белой рубашки. — Или я могу отвезти тебя на станцию, и ты поедешь прямиком в Токио. На лице Юджи читалось смятение. Его глаза бегали меж крон небольших пушистых деревьев, а ткань штанов трещала под цепкой хваткой. — А разве Вы, как опекун, не должны решать? — еле слышно спросил парень. — Да у меня полно своей работы, чтобы за взрослых мальчиков думать, — Годжо пожал плечами. Юджи нахмурился, словно решал логарифм, и почесал шею. Впрочем, думать было уже некогда. Открылась калитка и на тротуар вышел залог сегодняшнего спокойного дня — Фушигуро Мегуми. Годжо выскочил из машины, игнорируя крик Юджи, потому что медлить было некогда — Мегуми сразу его заметил и начал быстро идти в школу. — Мегуми-и! — крикнул ему Сатору. — Какой холодный приём! Орал он на всю улицу, и мимо проходящие школьники с любопытством и смехом наблюдали за картиной. Мегуми замер спиной к ним, раздражённо сжав кулаки. Он явно боролся с желанием молча уйти, проигнорировав Сатору. Только он был способен на такое. Гето конечно тоже пытался, но… — Годжо-сан, я тут решил… — Юджи вышел из машины. — О! Это же ты! В его голосе была такая радость, будто он старого друга встретил. Годжо облокотился рукой о свою четырехколесную ласточку, и опустил очки на переносицу. Мегуми и вправду обернулся, удивлённо глянув на чужака в их городе. — А я так и не узнал твоего имени! — улыбался Юджи. — Спасибо, что отогнал ворон! — он поклонился. Официальный поклон прямо посреди оживлённой улицы заставил лицо Мегуми пойти красными пятнами. Фушигуро сказал себе под нос что-то непристойное, хотя Годжо его этому не учил. Или всё же учил? Впрочем, выбора у Мегуми не оставалось — он подошёл к незнакомцу и протянул руку, будто хотел ему подзатыльник выписать. — Всегда пожалуйста, только прекрати! — яростно прошептал он. — Ой, прости! — Юджи выровнялся и улыбнулся. — Меня зовут Итадори Юджи! — Фушигуро Мегуми, — он опустил взгляд в землю. Если Каго не менялся, то Мегуми рос как на дрожжах эти пару лет — он вытянулся, и его лицо теряло мягкие подростковые очертания, но расчёской он так и не научился пользоваться, оттого тёмные волосы торчком стояли на голове. — Как хорошо, что вы познакомились! — Годжо улыбнулся. — Мегуми, теперь я опекун и у Юджи, так что подружитесь! — он показал два больших пальца. Парни рассеянно переглянулись, по-новому оценив друг друга, но Мегуми додумался первым. — Годжо, ты не можешь на меня сбрасывать любую свою ответственность! — Мегуми схватил сумку покрепче и подошёл к нему. — Да ладно, может Юджи захочет вернуться в Токио, — махнул рукой Сатору. Они вдвоём посмотрели на парня, оказавшегося в городе только из-за желания почившего родственника и теперь оставшегося один на один со своей жизнью. — Я, — начал, но запнулся. — Я хочу попробовать пожить здесь! Дедушка сказал, что я могу помочь городу вместо него! Годжо одобрительно улыбнулся, а Мегуми долго смотрел на нового одноклассника. Для Мегуми, никогда не покидавшего пределы Каго, Итадори явно казался настоящим пришельцем. — Отлично, вот ключи от дома Васуке, — Сатору бросил связку через машину, и Юджи легко поймал их. — Мегуми, отведи его к директору Яге в школе, сейчас позвоню ему. — Годжо, — негромко сказал Фушигуро. О, Сатору знал этот тон, которым ребёнок любил ставить неудобные вопросы. А так хорошо день начинался… — Ты ведь здесь из-за пропажи Оккоцу-семпая? — лицо Мегуми стало суровым. — А он пропал? Вы подали заявление в полицию? Но, конечно, отвлечь ребячеством этого проницательного паренька не удалось. — Годжо! — Мегуми раздражённо цыкнул. — Это не смешно! Цумики точно также пропала, и где она теперь?! Это была открытая рана, она кровоточила и гноилась, ведь Мегуми не мог смириться, хоть и прошло уже три года. Сестра исчезла, а затем вернулась, но впала в непробудную кому и до сих пор находится в госпитале Каго. Годжо мельком навестил её утром и знал, что Мегуми ходит туда слишком часто. — Может, я приехал, потому что соскучился? — Я видел Гето-сана, вы точно здесь не просто на отдыхе, — Мегуми уже практически психовал. — Видел? Неужели он уже выпил кофе? — Годжо нырнул в карман за телефоном, возмущённо открывая переписку с коллегой. — Простите, Годжо-сан, а где моя одежда? Юджи хлопал глазами, а Годжо не понимал, почему именно он всегда в таких ситуациях? — Кажется, я забыл сумки в больнице, — улыбнулся он. — Кто бы сомневался, — закатил глаза Мегуми. — Мегуми даст тебе что-то из своего, а я когда-то привезу! Удачи в школе! — Годжо прыгнул в машину и дал по газам, оставив за собой растерянных старшеклассников.

***

Автомобиль Годжо-сана удалялся, а Итадори стоял посреди тротуара — карманы полны лишь фантиками от лимонных леденцов, а в кулаке ключи от нового дома. Большую растерянность он чувствовал только когда в шесть лет дедушка отвёл его на могилу родителей, а Юджи даже не смог вспомнить их лиц. — Пойдём, — тяжело вздохнул новый знакомый. Мегуми был совсем не похож на Годжо, а школьная форма уж слишком отличалась от токийской — один лишь чёрный цвет, а чёрный жакет с высоким воротом застёгнут на левую сторону большими золотистыми пуговицами с каким-то рисунком. Хотя, выглядела она удобнее чем его прошлая форма из пиджака и обязательного галстука поверх застёгнутой на все пуговицы рубашки. Юджи нагнал Фушигуро в пару шагов, поравнявшись, и украдкой его разглядывал. Похоже, это смущало. — Что? — грубовато спросил местный. — Спасибо, что согласился помочь, — улыбнулся Юджи. Мегуми отвернулся: — Я ещё ничего не сделал. Да и всё равно в школу идти. Свернув налево они сразу оказались в школьном дворе. Здание было действительно большим — светлое, с десятками окон, где-то двумя корпусами, и большим спортивным полем посередине. — Какая огромная! — удивился Юджи. — У нас начальная, средняя и старшая вместе, — объяснил Фушигуро. — О, это удобно. — Не всегда, — но больше ничего Мегуми не сказал. В своей красной толстовке Юджи смотрелся бельмом на глазу в потоке чёрной формы. Не то чтобы это его волновало — он был вдохновлён новыми знакомствами. До занятий ещё оставалось время, все кучковались во дворе, наслаждаясь утренней прохладой. С Фушигуро все здоровались, а он отвечал лишь скромным наклоном головы. Кажется, его здесь уважали, потому не подходили к идущему рядом чужаку, хотя порывались. Внутри немного пахло хлоркой, коридоры были совсем пустыми, а на белых стенах и коричневом паркете играли солнечные зайчики. Фушигуро ускорился, позволив им за пару минут дойти до кабинета директора. Наверно, он хотел скорее попасть в класс, но директор попросил его остаться. Это был широкоплечий мужчина, и Юджи бы очень хотел натренироваться до такой формы. Выглядел он грозно, с щетиной и глубокими мимическими морщинами. Директор мог пугать, но Юджи только улыбнулся и поклонился. Его форма оказалась на стуле для посетителей кабинета, усеянного медалями и кубками учеников, даже был отдельный стеллаж с вязанными мягкими игрушками, наверно, их младшеклассники дарили. Юджи прижал пакет с выданной одеждой к груди, а Мегуми напряжённо смотрел на директора. — Фушигуро-кун, тебя, Инумаки, Зенин и Кугисаки приглашают в полицейский участок. Прямо сейчас. Вы освобождены от занятий, — голос Яги Масамичи, как говорит табличка, низкий и будто бы отточен армейской закалкой. — Это вам Годжо сказал? — Фушигуро поудобнее схватился за сумку на плече. — Я должен это обсуждать с тобой? — прищурился мужчина. — Нет, — покачал головой Фушигуро. — Отлично, и этого возьмите, там с документами по наследству нужно решить, пусть к Иджичи подойдёт, — Юджи только со второго раза понял, что это про него. Казалось, Мегуми не очень доволен этим фактом, но Итадори тоже был бы недоволен, вызови его в полицию. Хотя его и так… Из кабинета они вышли молча. Итадори хотел что-то спросить, но не знал, как подобрать слова. Вопросов было много, но они точно вода утекали сквозь пальцы. В конце концов они вышли на задний двор. Вдоль стен стояли автоматы с газировками и снеками, и тут же большинство школьников оставляли свои велосипеды. Открывался вид на ряд деревьев с желтеющей кроной, а за ними низкий забор из белого кирпича и коттеджи, из которых вышел Мегуми. Юджи добирался практически час до школы в Токио, а здесь прямо за углом! Хотя он всё ещё не знал, где находился дом дедушки… — Фушигуро, ну, конечно, новенький с тобой, — крикнули из-за угла. По гравию ступали трое студентов, явно друзья Фушигуро. Темноволосая девушка в очках толкнула Мегуми кулаком в плечо, вторая убрала телефон, скептически осмотрев Юджи, а третий, парень в жакете с высоким воротом, показал два пальца в жесте мира. Юджи улыбнулся ему и помахал в ответ. — Итадори Юджи! — за сегодня он произнёс своё имя больше раз, чем за всю жизнь. — Его видели с Годжо-саном, — продолжила девушка в очках. Мегуми тяжело вздохнул, будто все мировые проблемы разом свалились на его плечи. Он представил их поочерёдно. Рядом с ним стояла Зенин Маки, точнее: — Просто Маки, — поправила она очки. Девушку с каре звали Кугисаки Нобара, и она коснулась волос Юджи своим аккуратным маникюром. — Чем красишь? — Это натуральный, — пожал плечами Юджи. — Да не гони, — она дернула короткий локон, будто это был парик. — Ещё и мягкие такие. Всегда вам мужикам везёт! — Кугисаки, — Мегуми тяжело вздохнул. — Ты вообще замолчи, — продолжала возмущаться девушка. — Я купила тушь за пять тысяч, а мои ресницы всё ещё короче твоих! Никто всерьёз не воспринял её гнев, будто бы это ежедневное явление. К тому же парень, которого представили как Инумаки Тоге, сделал какие-то движения руками, обратив на себя внимание. Юджи нахмурился, открыл и закрыл рот, лишь бы не ляпнуть что-то лишнее. — Да, он теперь будет учиться в классе со мной и Кугисаки, — ответил на эти движения Фушигуро. — Ты знаешь математику? — спросила Кугисаки. — Абсолютно точно нет, — для пущей уверенности Юджи покачал головой. Девушка досадливо цыкнула, а Инумаки-кун снова показал что-то руками в воздухе. Это был язык жестов? — Нам нужно идти в участок, — вздохнул Мегуми. — Уверен, Годжо и Гето-сан приехали для расследования. — Неужто мать Оккоцу написала заявление? — Кугисаки выгнула ровно накрашенную бровь. — Мы с Инумаки его подделали, — вздохнула Маки, закинув сумку на плечо. — Мамаша Оккоцу даже дату сегодняшнюю не знает, куда там уж за сыном следить. Инумаки дотронулся до плеча подруги и кивнул на Юджи. — Всё в порядке, Итадори всё равно слышал, как я говорил с Годжо, — объяснил Мегуми, пожав плечами. — Он взял над ним опеку. Троица замерла и переглянулась, пытаясь скрыть смех. — Так вы что, братья? — усмехнулась Маки, совсем уж как лисица. — Ага, Годжо мне такой отец, как Зенин тебе семья, — раздражённо рявкнул Мегуми, а девушка поправила свой высокий хвост, делая вид, что слова её не задели, хотя выглядело наоборот. — Давайте быстрее, а? У Юджи немного кружилась голова от обилия новой информации, поэтому он шёл рядом, цепляясь за школьную форму, будто она была островком стабильности из всего того безумия между семнадцатым и восемнадцатым сентября. К счастью, Кугисаки начала разговор о новом фильме, который Юджи уже посмотрел и весь непродолжительный путь до полиции они проболтали. Возможно, ему нечего бояться, и дедушка был прав, люди здесь позаботятся о нём. Горе накатило волной, и болезненно осело на ранах под глазами. Итадори нервно сглотнул и очнулся, когда Фушигуро хлопнул его по плечу: — Мы пришли.

***

Бросив старшеклассников, Годжо набрал директора школы — своего давнего друга. Прошло три года с их последнего посещения Каго, во время инцидента с Цумики, но с тех пор окружение Оккоцу Юты не изменилось, поэтому Годжо попросил вызвать этих четверых в участок и прихватить Итадори Юджи. Конечно, документы можно было взять домой и отдать ему, но Годжо не хотел, чтобы парень оставался в школе без Мегуми. Полицейский участок стоял сбоку от школы, прямо посреди города, словно его сердце, бьющееся под руководством невероятно строгого шефа полиции, прямо у порога встречавшего Годжо. — Нанами, какая честь! — улыбнулся Сатору, ныряя в участок, едва протиснувшись мимо Нанами Кенто. — Уверен, вы невероятно рады, что такие профессионалы как мы официально берут на себя это дело! В участке была практически чистота и стоял терпкий аромат кофе, но всё же бумажки и стопки дел лежали тут и там, словно их перебирали всё утро. Полицейских не так уж много, Годжо знал только Такума Ино и Хайбара Юи, остальные были серой массой. Эти двое были невероятно преданы Нанами, а самое главное, городу. И сейчас бегали вокруг одного из столов, поднося бумаги по первой просьбе. Ну, конечно, он уже здесь. — Сугуру! Ты что, уже позавтракал в «Журавле»?! — Годжо в пару широких шагов оказался рядом, снимая очки. — Если ты скажешь что-то хорошее, я отдам кофе и дораяки, — улыбнулся уголками губ его напарник. Конечно, все носили ему документы, стоит только состроить такую рожу. Гето Сугуру был не местным, в отличии от Годжо, но любили его абсолютно все. Это было даже немного обидно, всё же именно Сатору прославлял Каго. Хотя у них та работа, про которую никогда не напишут журналисты, боясь сесть в тюрьму за распространение особо секретной информации. — Я вызвал на допрос друзей Оккоцу Юты, — Годжо присел на край стола, протянув руку, в ожидании своего утреннего десерта. — Это не допрос, а просто разговор, — покачал головой Гето. Его пучок из половины длинных волос забавно дёрнулся. — Какая разница, вдруг они его и прикопали? — Фушигуро-кун что ли? — смеялся Сугуру, ставя перед Годжо пластиковый стакан с кофе и бумажный пакет с выпечкой. — Естественно! Мегуми меня чуть не убил при встрече, — вздохнул Годжо и отпил кофе. С тремя ложками сахара, как он и любит. Хотя, после случая в Шибуе, Годжо не удивился бы, почувствовав соль в своём напитке. Среди всех бумажек в глаза бросилось заявление о пропаже Оккоцу Юты, датируемое одиннадцатым сентября, но фактически, его не могут найти уже две недели. И, возможно, это нормально для подростка, Годжо вот на месяцы сбегал из дома, но Оккоцу не такой. — Кто вообще так плохо заявления подделывает? — возмутился Годжо, но подростки правда старались имитировать взрослый почерк. — Нужно сегодня поговорить и с его матерью, — напомнил Гето. — Нет, я должен научить их подделывать документы получше, это никуда не годится. За их спинами громко закашляли. Нанами сложил руки на груди, его тёмно-синяя рубашка и светлые классические штаны показывали, что только ему позволено пренебрегать полицейской формой, ведь Ино и Юи стояли в синей униформе и смотрели на начальника, явно ожидая грядущий скандал. — Почему расследование отдали вам? — спросил Нанами, низко и грубовато. Он недолюбливал спецслужбы. — Подобные похищения происходят по всей Японии, — Гето вздохнул. — Мы решили начать сопоставлять все преступления с Каго. — Значит, Аманай Рико и Фушигуро Цумики — части этой серии? — в лоб спросил Нанами. — Это мы и выясним, — уклончиво ответил Гето. — Тогда почему привлекли тебя? — Нанами перевёл тяжёлый взгляд на Годжо. Не зря Нанами шеф полиции, только такта ему не хватает. Конечно, не Годжо судить. Три года назад он вызвался расследовать пропажу Цумики-тян, но руководство запретило, ссылаясь на опекунство. Поэтому вызвался Гето. Все понимали, что вечные напарники всё равно будут расследовать вместе, но и отказать Гето не могли. Впрочем, все их усилия были напрасны. Они опоздали. Две девушки, названные Нанами, — единственные провалы в послужном списке Гето Сугуру и Годжо Сатору. — Дело серьёзное, и тут нужны лучшие специалисты, — Годжо откусил дораяки. — И, упс, это мы! Тем более, всегда приятно работать в родных краях! А вы, кстати, нам помогать будете. Где эта бумажка? Гето залез в свой портфель и протянул Нанами приказ, по которому полиция города Каго отныне должна подчиняться всем приказам спецагентов Найтё — Информационно-исследовательского бюро Японии. Ино и Юи с любопытством посмотрели на документ, на лицах парней возникли улыбки, как у детей, предвкушающих приключения. Вот только шеф полиции всё мрачнел, хотя это казалось невозможным. — Мы обязаны будем участвовать в ваших больных танцах с бубном? — он посмотрел на Гето. — Бинго! — Годжо улыбнулся. — Если для поиска Оккоцу Юты нам придётся принести в жертву пару куропаток, то вы будете ловить их голыми руками. — Правда? А это поможет? — охнул Хайбара Юи. — У моей бабушки есть. — Я слышал, что они были под прикрытием в секте, приносящей в жертву младенцев, так что… — шептал ему Такума Ино. — Замолчите, — рявкнул на них Нанами. Дверь со скрипом открылась, и внутрь ввалилась компания из четверых старшеклассников. Они неловко оглядели участок, как и все подростки ведомые страхом, что их посадят в тюрьму просто за то, что посмели переступить порог. — По одному возьмём? — Годжо допил кофе в пару глотков. — Конечно нет, будем вдвоём, я потом не собираюсь твой несвязный пересказ слушать, — Гето встал с кресла, поправив закатанные рукава идеально выглаженной белоснежной рубашки. Годжо пожалел, что снял очки, а так мог бы спокойно смотреть на расстёгнутые пуговицы воротника. Но, отвлекаться было некогда. Им предстояла самая тяжёлая работа для любого взрослого — разговорить подростков.