Обряд третий. В гнезде

Дорога вымощена перьями. Чёрными, острыми вороньими перьями. И звук, словно ступаешь по осенним листьям, но это ложь. Под твоими ногами хрустят тонкие птичьи кости. С каждым шагом идти всё труднее, а режущая боль замедляет путь. Ты босиком. Дорога становится у́же — толстые стволы плотно сжимают тебя, точно тиски, не дают убежать, сойти с вороньей тропы. Путь лишь один — вперёд. Боль едва ли можно вынести, и больше не слышно треска, потому что ты уже вступил в болото. Каша из пропитанных кровью перьев, здесь разбросаны все внутренности пожертвовавших своей жизнью птиц. И ты всё глубже погружаешься, ноги горят от жара этого бульона, но тебе смертельно холодно. Впереди такое же красное месиво — солнце точно погибает прямо сейчас, кровь сочится из открытой раны прямо в некогда кристально чистую воду. Дорога по трупам воронов привела к озеру. Необъятному и такому же алому. Ноги уже не держат, и ты склоняешь колени, опираясь руками, казалось бы, на песок, но это пепел. И он омывается кровью. А в отражении водной глади ты видишь себя. Того, кто похож на тебя. Мутный образ, ничего не разобрать, но… ты же не можешь быть в крови? Чья это кровь, Итадори Юджи?

***

Крик будит его. Резко и грубо, словно обливают ведром ледяной воды. Пока горло не начинает хрипеть, и он не понимает, что кричал сам. Итадори находит себя вскочившим с дивана, и спотыкается о журнальный столик. Он не один, перед ним уже знакомое лицо — Фушигуро, наверно, его пытался разбудить. Но сейчас и без того бледная кожа будущего одноклассника едва ли не зелёного оттенка в тусклом вечернем освещении. Его брови надломлены, а глаза точно у оленя в свете автомобильных фар. Да. Фушигуро напуган. Но смотрит он не на Юджи, а на что-то позади него. Тук, тук. Юджи оборачивается, и в этот момент Фушигуро добирается до выключателя, щёлкает им и становится светлее. За спиной лишь обеденный стол и дверь, ведущая на кухню. Пусто. — Прости, я кричал? — Юджи смотрит на свои руки, чистые. — Твоя т… — Фушигуро замолкает, протирая глаза большим и указательным пальцем. — Да, кричал. — Чёрт, — Юджи пытается улыбнуться, но кажется, будто его в фарш перемололи, а не просто вздремнул днём. — Где там ванна, говоришь? — смех немного натянутый. Фушигуро смотрит на него, за спину, глаза бегают, пока он не делает глубокий вдох и резкий выдох, а затем указывает назад. Наверно, Итадори слишком поспешно влетает в ванну, и едва не срывает кран раковины, включая воду на полную. Он оттирает с рук остатки сна. Они чистые, и вода прозрачная, а не алая. В зеркале чёткое отражение, немного усталое, и эти парные пластыри под глазами не придают свежести. Итадори отряхивает руки и касается гладкого бежевого материала. Порезы болят, но всяко лучше, чем если бы те чокнутые вороны выкололи ему глаза. Медсестра сказала, что шрамы на всю жизнь, пора привыкать. Юджи умывается, запуская влажные пальцы в волосы, становится легче. Фушигуро он застаёт на кухне, такой же модной и вычищенной, как и всё на этом этаже. Бурлит чайник, а парень смотрит на его прозрачные стенки. Юджи немного щурится, в этом доме очень яркий свет, а за окном уже совсем темно. — Прости, я не хотел так долго спать, — он становится рядом, тоже наблюдая за пузырьками кипятка. — М? — Фушигуро отмирает и начинает функционировать, открывая ящик, где в линейку выстроены кружки. — Чай или кофе? Нет, забудь, у меня только чай. — То же, что и ты, — улыбается Итадори, в этот раз легко. Гадкая мысль, что в доме дедушки даже чая нет, тяжёлым ботинком придавливает грудь Итадори. В Токио он всегда покупал для себя зелёный с мелиссой, и на всякий случай стоял жасминовый, если дедушка неожиданно вернётся из командировки. Вдруг его сегодня выпишут? Теперь Итадори не нужен жасминовый чай. И он рад, что Фушигуро заваривает ему зелёный с ароматом персика. — С едой правда- Фушигуро прерывает громкий стук в дверь сразу нескольких рук, словно град с неба сорвался. Тот только раздражённо вздыхает, и выходит в коридор, прося друзей заткнуться. Они заваливаются втроём, сразу сбрасывая меланхоличную сонную атмосферу. На них уже не школьная форма, а около спортивной, с застегнутыми мастерками, а лицо Инумаки скрывает медицинская чёрная маска. Кугисаки, правда, в джинсах и свитшоте с ярким принтом, она явно сегодня не будет вступать в бои. — Ты готов? Выглядишь устало, — Маки хлопает Юджи по плечу. — Советую не есть, а то ещё блеванёшь и запачкаешь ринг. — Боюсь, если я сейчас не поем, то помру ещё до выхода из дома, — смеётся Юджи. В пакетах как раз и оказывается еда — несколько булок в бумажных пакетах и онигири из «7-eleven». Маки запрещает ему выпечку, и заставляет съесть практически все онигири. Фушигуро, кажется, не особый любитель булок, поэтому Юджи отдаёт ему рисовый треугольник с тунцом. — Я всё не съем, — улыбается он. Фушигуро пристально смотрит на него, кивает, и запивает онигири чаем. — Мы оставим тебе с бобами, — обещает Кугисаки. — Итадори, Утахимэ-сан в «Журавле» печёт божественные булки. Ты должен прийти к нам, потому что я варю лучший кофе. — Может я? — скрещивает руки на груди Маки. — Американо любой дурак сварит, — стреляет глазами Кугисаки. — А вот сделать идеальный фраппе, чтобы он не скрипел сахаром на зубах. — Да, ни один диабетик не устоит перед тобой, — бурчит Фушигуро, но все смеются. Кажется, они оттягивают поход, ведь поесть можно было бы и в пути. Ну, а Юджи и не подгоняет, слушая шутки, понятные лишь компании друзей. Когда повисает молчание, Маки встаёт из-за стола и кивает на выход. На улице тепло, но Юджи внезапно понимает, что в Токио никогда не знал настоящей темноты. Сияющие многоэтажки, яркие магазины, сотни фонарей — здесь этого нет. Свет идёт лишь от тусклых ламп на террасах, или редкого уличного освещения. Много углов остаются в холодных объятиях темноты, точно чёрная дыра поглощает часть улиц. Деревья создают причудливые тени, а их верхушки освещены луной и… здесь видно звезды. Юджи замирает посреди тротуара, задрав подбородок. Небо чистое, и серебряная россыпь кажется чем-то волшебным, словно художник уронил кисть и кляксы создали свою картину. — Что, никогда не видел звёзд? — Фушигуро дожидается его. Юджи опускает глаза и качает головой. — Нет, не видел! — он догоняет его, и они ускоряются. — Даже созвездий не разглядеть в столице! А падающие звезды у вас видно? — Это метеориты, — помедлив отвечает Фушигуро. — Метеориты? — Юджи спотыкается о бордюр. — Итадори, чёрт возьми, — Маки пугается, когда Юджи издаёт крик, пытаясь удержать равновесие. — Ты точно там выдержишь удары? — Главное в лицо его не бей, — вздыхает Мегуми. — Годжо не поймёт. — Постараюсь, — хмыкает Маки. Вечером людей немного, в основном те, кто идёт с работы или дети после дополнительных. Если кто и есть — толпятся возле маленьких ларьков, но когда они проходят мимо «7-eleven» становится понятно, что вся тусовка здесь. Яркий неоновый магазин привлекает подростков, точно моль на лампу, а хозяевам лишь дополнительная прибыль. — Родители Инумаки владельцы точки, — объясняет Кугисаки, взяв на себя роль гида о котором никто не спрашивал, но Юджи рад, ведь узнавать у самого парня немного неловко. — И он может брать продукты по себестоимости. — Правда? — Юджи моргает. — А у вас продаётся сладкий лёд? Мелко покрошенный лёд в стакане, который поливают сиропом, — то, что Юджи больше всего любит в «7-eleven». Инумаки смотрит на него и кивает с видом мол, конечно, обижаешь. — О, Маки-чан, с тебя лёд, если я выиграю, — придумывает Итадори. — С меня в любом случае лёд для твоих синяков, — она хрустит пальцами. Они посмеиваются, а Фушигуро лишь закатывает глаза. Разговор стихает к моменту, когда виднеется вдоль шоссе лес, и дорога упирается в яркое здание с широкой парковкой, забитой подержанными автомобилями и кучками курящих посетителей бара. «Гарпия» ослепляет голубыми огнями, но заходят они спокойно. С виду обычный бар — длинная стойка посередине, вокруг столы и немного пространства для танцпола. Людей уже предостаточно к девяти вечера — стойка забита, и музыка приглушает разговоры, а Юджи слишком отчётливо чувствует липкие взгляды на своей спине. Здесь два этажа, но идут они к двери, скрытой за широкими спинами двух верзил. — Он с нами, — Маки кивает на Юджи. — Двое остаются здесь, — басит охранник. Инумаки и Нобара пытаются ругаться с верзилами, но это кажется бесполезным. Им приходится остаться на баре, и Юджи пытается спросить почему пустили Фушигуро, но дверь отпирают, а слова ускользают от него. По ступеням вниз и в самое пекло. Здесь и вправду жарко. А ещё оглушающе шумно. В центре стоит площадка, огороженная боксерским канатом. У круглой арены толпятся возбуждённые зрители. Справа на возвышенности скромно расположилась стойка для ставок, а по другую сторону что-то похожее на вип-ложе, скрытого за двойным зеркалом, но почему-то Юджи уверен — этот балкон не просто украшение. Неужели там сидит нужный им Хакари, и он тут решает судьбу всех бойцов? — …и побеждает Тодо! — комментатор кричит в микрофон, это тонкий девичий голос. — Кажется, этому монстру даже танк не будет достойным соперником! Юджи пытается разглядеть комментатора и замечает сидящую на барном стуле низкую девушку с двумя светлыми хвостами и микрофоном в руке. — Ждите здесь, — приказывает им Маки, исчезая по направлению к стойке ставок. Победитель — качок со шрамом на лице, помогает своему сопернику подняться, и с улыбкой принимает овации. — Тут прямо «Голодные игры», — смеётся Юджи. — О боже, неужели я Китнисс? — он никогда не был так близок к своей любимой Дженнифер Лоуренс. Фушигуро пихает его локтем, и на его лице раздражение, которым можно вместо наждачки шлифовать неровности. — Ты можешь собраться? Тут не клуб кройки и шитья. Что ж, по разводам крови на ринге можно было догадаться. Его как раз протирают, и толпа начинает шумно обсуждать, пока все пытаются пожать Тодо руку. Писк микрофона и кашель в него отвлекают всех. — О, это не все сюрпризы на сегодня! — вдохновлёно заливается комментатор — Мы давненько не видели Маки-чан на ринге, но наша львица вернулась, и привела всем нам подарок! Головы стоящих рядом зевак едва ли не щёлкают, так быстро они оборачиваются на Юджи. Фушигуро хватает Юджи за локоть и ведёт через толпу к рингу, грозным видом расчищая себе путь. Судья у ринга скептически оглядывает новенького, но приподнимает ограждение. Юджи ныряет под него, и софиты с потолка больно слепят. — Чужак в нашем любимом Каго, и в первый день уже нарвался на неприятности! — толпа злобно завыла от подначиваний девушки. — Что мы говорим чужакам в Каго?! «Проваливай», — было прекрасным словом на первый день официального проживания в новом городе. Итадори неловко улыбается, но из-за софитов лиц он всё равно не видит. Маки перед ним переплетает хвост, и хоть выглядит она сурово, но взгляд едва ли не извиняющийся. Она бегло смотрит на зеркальный балкон и Юджи всё понимает — у них другая цель. — Итадори Юджи, покажи на что ты способен! — заключает комментатор и звучит гонг. Стойка у Маки что надо — не подберёшься для первого удара. И она сама неимоверно изменилась после сигнала — вся жалость ушла, на переглядывания времени больше не осталось. Её выпад точный, как у змеи, бросившейся в атаку. Юджи успевает уклониться на одних рефлексах, но кулак свистит над ухом. Итадори пытается поднырнуть и опрокинуть девушку. Маки быстро меняет точку опоры и замахивается ногой. Юджи защищает живот руками, и в запястья отдаёт болью. Он пятится назад. Это всё? Они ходят кругами, Маки пытается нанести удар, но Юджи никогда не жаловался на свою реакцию. — Ты будешь бить в ответ, мать твою? — шипит она. — Честно? Не хотелось бы, — Итадори уходит от удара ногой. — Хакари может заскучать, — объясняет она. Вот оно как. Юджи бросает взгляд наверх, и выдыхает, дав себе секунду. В следующую он уже бросается на девушку с прямым ударом поддых. Она блокирует самый большой урон, но ударяется спиной о канаты. Судья свистит, но Маки качает головой и начинает парировать удары. Теперь это больше похоже на бой. Всё равно слабо. Маки всё же выбивает из него дух коленом под рёбра, и Юджи уже не жалеет сил, ударяя по голеням. Девушка удерживает равновесие благодаря хорошей гибкости. Она намного лучше всех тех оппонентов на соревнованиях, против которых Юджи даже не напрягался. Маки так и не сняла очки. Толпа кричит. Просто ты слаб. Юджи отвлекается и костяшки касаются его лица. Удар не со всей силы, скорее Маки надеялась, что он уклонится, но Юджи запутался в мыслях. Переносица вспыхивает болью, но ему всё же удаётся пригнуться и обхватить её за талию, перекинув через себя. Девушка падает на лопатки, и Юджи следом за ней, не удерживая равновесие. Это фатальная ошибка — Маки легко вырывается из хватки, и его горло уже зажали между её коленями. Юджи кашляет, задыхаясь, а судья свистит. — Что же, мы бы рады продолжить бой, — вклинивается комментатор, — пока не выбьют всю дурь из новичка, и… нет, Тодо, ты не можешь с ним драться! — Ну, Момо! — эхом звучит в микрофоне. — Техническая победа присуждается Маки-чан! Толпа восхищённо ревёт, Маки тут явно любят. Она подаёт руку Юджи, и тот принимает помощь, протирая шею рукой. — Ты неплох, — она хлопает по спине, и Юджи кривится от боли. Чёрт, лёд действительно будет нужен не в качестве напитка. — О, ты очень быстрая! — улыбается Юджи, пока они выходят с ринга. — Тебя кто-то учил? Тот приём… — Идём, быстрее, — Фушигуро возникает перед ними, и глазами указывает наверх. Неужели их план сработал, и Кинджи Хакари пригласил к себе чужака? Толпа не разрывает Юджи, но, честно, лучше это, чем скользкие, оценивающие взгляды, смешки и не самые приятные брошенные слова. Фушигуро впереди, а Маки сзади, и только поэтому Юджи себя чувствует достаточно спокойно. Он знает их один день… Вверх по лестнице, и шкаф в лице охранника отпирает им дверь на балкон. Юджи в ту же секунду заходится кашлем — здесь спёртый запах приторных духов и терпких сигарет. Зеркало и вправду двустороннее, а ринг как на ладони. Комната немного вышла из журнала «Ночной кошмар дизайнера». Весь пол занимает пушистый ковёр, исполосованный принтом зебры, в углу стоят два массивных автомата пачинко, они сияют неоном, и тихая мелодия от игры разносится по комнате. Низкий, стеклянный журнальный столик, заваленный окурками, бутылками, и фантиками, и тёмно-красный кожаный диван, который как раз и оккупировал нужный им человек, правда, не один. Кинджи Хакари узнать достаточно просто — его волосы высветлены, на нём короткая чёрная шуба поверх белой майки, и выглядит он так, словно за пазухой держит гранатомёт. Рядом с ним, ладно, Юджи, не уверен, парень? Он сидит в объятиях Хакари, на нём просторные штаны и короткий объёмный топ. Пряди его волос до плеч окрашены в ядовито-розовый, и пирсинг украшает слегка удивлённое лицо. — Маки, я разве давал разрешение делать из моего клуба цирк? — Хакари стряхивает пепел сигареты в жестяную банку. — Дай угадаю, вы хотели со мной поговорить про Оккоцу. На лицах Фушигуро и Маки такое напряжение, словно они в любой момент готовы сбежать. Юджи чувствует ноющую боль по телу, оттого не сильно сосредоточен. Главное, чтобы в школе физкультуры завтра не было. — А этого чего в жертву принесли? — Хакари указывает сигаретой на Итадори. — Ну, ладно, моё внимание вы-таки привлекли. Один вопрос. Маки поправляет очки и выходит вперёд, едва не упираясь ногами в журнальный столик. — С кем Юта приходил в «Гарпию» перед пропажей? — помедлив, спрашивает она. Хакари тушит сигарету, а Юджи пытается игнорировать цепкий взгляд его спутника. В этом клубе ему вообще хочется спрятать руки в карманах, а нос поглубже в ворот красной толстовки, точно Инумаки-кун. Но пока у него есть силы смотреть в ответ. — Да я откуда знаю? — Хакари вздыхает. — Вечно с кем-то шатался. Может, всё же нашёл себе приключений. — Кинджи, — Фушигуро врывается в разговор. — Мы просто хотим его найти. — Разве Годжо и Гето не взялись за это? — лениво тянет Хакари. — Детки, отдыхайте. — Ты бы отдыхал на нашем месте? — сжал кулаки Фушигуро. Хакари бросил взгляд на своего партнёра, и притянул ещё ближе к себе. Тот только мимолётного улыбнулся, и наконец мягкий голос раздавил напряженную атмосферу: — Итадори-кун, у тебя очень красивый цвет волос. — Хоши, — хмыкает Хакари на этот комплимент чужому человеку. — О, — Юджи неловко смеётся. — Спасибо! У тебя тоже красивые! — Правда? — смеётся Хоши. — А какие у тебя натуральные? — Эти, — Юджи пожимает плечами. И почему в Каго все так удивляются? — Шутишь? — парень выбирается из объятий. — А можешь подойти? Я хочу на корни посмотреть. Юджи подходит к журнальному столику, игнорируя острый взгляд Фушигуро. Хоши тянет тонкую руку с кислотным лаком на ногтях, и Юджи чуть наклоняется, чтобы парень не поднимался. Холодные пальцы касаются его макушки, и сжимают волосы. Слишком крепко. И дёргают вниз с такой силой, что Итадори впечатывается лицом в стол и падает на колени. Боль вспышкой прошибает нос, и он мычит, упираясь руками в края, но на вид хрупкий парень держит его достаточно крепко, чтобы Юджи не смог подняться. — Эй! За что? — вскрикивает Маки. — Кирара, он здесь просто потому что мы попросили, — с мнимым спокойствием говорит Фушигуро. — Вы мне правда нравитесь, но честно, приводить к нам в не самый легальный клуб постороннего в городе, ну? — вздыхает Хоши. — Я понимаю, что вы переживаете за Оккоцу-куна, но думать головой нужно. — Хоши, ты так серьёзен с ними, — низко смеётся Хакари. — Не напрягайся, этого мы и так обработаем. Итадори не очень хочет знать, что скрывается за этими словами. — Кинджи, он просто решил нам помочь! — чуть повышает голос Маки. — Он обычный парень. — Чем докажите? — по звуку он закуривает новую сигарету, но Юджи всё ещё видит лишь принт зебры через стекло. — Личное дело из полицейского участка подойдёт? — предлагает Фушигуро. Видимо, ему кивают, потому что хрустят листы бумаги, и хватка слабеет достаточно, чтобы Юджи мог приподнять голову. Кровь из носа капает на поверхность, остаётся надеяться, что он не сломан. — Понятно почему ты выстоял против Маки так долго, — бубнит под нос Хоши. — Слушай, парень, ни одного привода в полицию? — хмыкает Хакари. — Ты даже скучный какой-то. — Я на самом деле не очень люблю драки, — признаётся Юджи. Они обращают своё внимание на чужака, и Хоши распахивает глаза, отдёргивая руку: — Прости! Перестарался! — он тянется за салфетками у тумбы, и протягивает пачку. — Знаешь, Итадори Юджи, — взгляд Хакари точно огромная наковальня, придавит и превратит в лепёшку. — Мы поверим, что ты не навредишь Каго и моему клубу в первую очередь, но ты мне пообещаешь один бой, когда я скажу. — Не соглашайся, — опережает его Фушигуро. — Мегуми-кун, мы тебя уважаем, но заткнись, — стреляет в него взглядом Кирара. Да, наверно Фушигуро прав. Они могут заставить его биться с тем танком Тодо, или вовсе сделать что-то плохое. Но если он скажет нет? Вдруг они накажут и стоящих сзади ребят, которые просто хотят узнать про своего пропавшего друга? Нет, Юджи пообещал помочь им. — Ладно, но скажите про Оккоцу-куна, — просит он. Глава клуба выглядит даже удивлённым. Он берёт новую сигарету, а Кирара вновь ластится к его боку. Юджи точно уверен — они та парочка, которую даже апокалипсис не заставит оторваться друг от друга. Это даже мило, и он успокаивается от таких мыслей. Всё же они просто люди, хоть и достаточно авторитетные, кажется. — В последнее время он водил сюда одного парня… низкий такой, челкастый, — Хакари рукой показывает примерный рост. — Дзюнпей, — дополняет Кирара. — Тихий. Не дрался, кажется, вынюхивал что-то. Но Оккоцу за него поручился. — Больше он не приходил? — уточняет Маки. Кирара качает головой, а Хакари кивает им на выход, сообщая, что лимит вопросов они уже исчерпали. Юджи медленно встаёт, его голова немного сейчас на круизном лайнере, а не посреди бойцовский клуба, но он лишь улыбается ребятам, когда те пытаются ему помочь держать равновесие. — Оставьте это дело спецам, — говорит напоследок Хакари. — Особенно ты, Фушигуро. Упомянутый лишь отворачивается и первым выходит из затхлого помещения. Юджи держится за перила, пока они идут к выходу с ринга. В баре он жмурится от неона после полумрака клуба, и к ним тут же подскакивают Инумаки с Кугисаки, но Маки уверенно ведёт всех на выход. И Юджи за это ей очень благодарен, ведь только на улице он смог вдохнуть полной грудь, словно на ринге задержал дыхание. Голова перестаёт кружиться, и, вроде кровь из носа больше не идёт. Он немного хромает, но всё могло закончиться куда хуже. Сосредоточившись на себе, Юджи упускает момент, когда ребята обходят его кругом, и пытаются заглянуть в лицо. — Ты живой? — интересуется Кугисаки. — Всё супер, не переживайте! — Юджи замахал руками, пряча в кулаке окровавленную салфетку. — Слушай, я не знала, что Кирара так взбесится, — он только сейчас заметил, что Маки держалась за бок. — Обычно Хоши спокойный. Инумаки что-то показывает руками, и девушки фыркают. — Да не прервали мы им секс! — отвечает Маки, но смеяться у неё не получается. — Прости, я не хотел тебя так сильно бить, — Итадори поджал губы. — Даже не думай об этом, — качает головой девушка. — Не дерись мы всерьёз — Хакари бы не пустил к себе. — Вот как… — Юджи почесал пластырь под глазом, надеясь, что швы не разошлись. — А кто такой Дзюнпей? Четверо друзей переглянулись, словно действительно не могли вспомнить имя кого-то в этом маленьком городе. Инумаки открыл смартфон, и стал быстро перебирать пальцами, а все склонились над ним в молчаливом ожидании. На парковке «Гарпии» было много людей, но не то чтобы они обращали на них внимание. Юджи обернулся на неоновую вывеску, на верхушке которой расселись вороны, переговариваясь в своей жуткой песне. Звёзды стали только ярче, а справа от бара, вдоль лесопосадки, виднелась рябь водной глади. Если уходить от здания, продолжая путь по шоссе, то глухой лес и небольшой парк возьмут тебя в тиски и проведут за ручку прямо к воде. А под ногами будут трещать кости и кипеть внутренности воронов. Тук-тук. Юджи вздрогнул, но просто кто-то обронил мусорный бак. Асфальт был твёрдым и чистым, а впереди всего лишь дорога и обычный тёмный лес. Чёрт, он ведь всегда сразу забывал кошмары, что не так? — Это он?! — вскрикнула Кугисаки. Точно, они ищут того парня. Итадори обернулся, едва не напоровшись на острый взгляд Фушигуро. Кажется, тот заметил странное любопытство к пруду или озеру, на что Юджи мог только улыбнуться. Инумаки выставил перед всеми телефон, показывая фотографию в социальной сети. Это общая фотография класса, и в приближенном формате немного размыто, но видно и чёлку, закрывающую половину лица, и грустный взгляд невысокого щуплого парня. — Кажется, он учится на первом году старшей школы, на класс младше нас, Фушигуро, — напоминает Нобара. — Кто учится? Может, познакомите? Старшеклассники замирают, и поднимают головы на голос медленно, точно щенки, которых застали за разрыванием только купленной подушки. Перед ними стоят спецагенты, и на их лицах обманчиво-весёлые улыбки. — Ну, что вы тут забыли? — наклоняет голову Годжо.

***

К сожалению, Сугуру настоял, чтобы они остались при обыске квартиры. Проводить анализ с Нанами не самое любимое дело Годжо, поэтому он донимал бедного Хайбару разговорами. Самый ответственный, до трясущихся рук, сотрудник отдела, не мог послать спецагента куда подальше, поэтому приходилось рассказывать ему все сплетни Каго. — Вы можете притихнуть? — раздражённо спросил Нанами, держа в латексных перчатках один из оберегов. Годжо расселся на кровати Оккоцу, делая вид, что ищет под подушкой вещи. Сугуру же методично пролистывал тетради, в надежде найти какой-то дневник. Он собрал свои длинные волосы в высокий пучок, и снял пиджак — солнце падало на резные мышцы, обтянутые белой тканью рубашки. Сугуру не мог уходить от разговора, а потом выглядеть вот так. Иногда казалось, что он это намеренно делал, чтобы просто подразнить Годжо. Ну, в секте так и было, но там они веселились больше необходимого. Когда стало известно про жертвоприношения, Сатору стало даже стыдно за то, как они себя вели. Ну, секунд на пять. — Нанами, мне его выкинуть? — Хайбара держит труп ворона, а Ино рядом пытается сдержать рвотный позыв. — Да, пожалуйста, на улице, — кивает Нанами. Они оба выходят из комнаты, и Годжо поднимает взгляд на главу полиции, аккуратно кладущего оберег в зип-пакет. — Что это за символы? — спрашивает Нанами у Сугуру. — Это защитные знаки, — отвечает вместо него Годжо. — Скорее всего, нарисованы кровью. Он тут кого-то запер, но оказалось пусто. — Или ты дал этому сбежать, — бросает Сугуру. — Возможно! Нанами, если найдёшь странные трупы, позвони мне. — Слишком уж тебе весело, — качает головой полицейский. Потому что это всё бессмысленно, думает Годжо. Дневника они не нашли, а самая важная вещь подростка — смартфон, пропал вместе с Оккоцу. Паренёк, слишком скрытый был, возможно, даже от самого себя. В квартире они ничего не найдут. И вовсе было ощущение, что здесь Юта появлялся слишком редко. В участок забрали всё что могли для экспертизы, и провозились до самого вечера. Нанами около полутора часа говорит с матерью Юты, и женщина вышла в слезах, принявшись убираться на кухне. Годжо уже вышел из многоквартирника, и наблюдал за побегом Солнца, облокотившись о машину. Закат в Каго был наименее комфортным представлением — то, как Воронья гора оборачивалась равнобедренным чернеющим силуэтом вызывало трепет и отвращение, словно смотришь хорошо поставленную сцену насилия в кино. — В Каго ужасные закаты, — подходит Сугуру. Годжо усмехнулся, и кивнул, открывая дверь на пассажирское перед напарником. Тот кланяется в ответ, и падает на место, разминая шею. Сатору садится за руль, настраивая радио. — Мэй Мэй ждёт нас на ужин, — Сугуру откидывается на сидении, и прикрывает глаза. — Почему женщины так легко соглашаются с тобой поужинать? Ещё скажи, что бесплатно? — Она обещала угостить, — ухмыляется Сугуру, приоткрывая один глаз. — Мужчины тоже всегда легко соглашаются. — Я уже давно понял, что ты отращиваешь волосы ради феромонов, — качает головой Сатору. — Работает? Сугуру распускает пучок, и Сатору его ненавидит в эти моменты. Волосы падают на рубашку, пиджак на заднем сидении, они не мягкие, за такой длиной тяжело правильно ухаживать при их работе, но оттого ещё интереснее касаться локонов, искать недочёты в этом идеальном образе загадочного спецагента — где обломались, а где секутся? Сатору бы целыми днями этим занимался, но лишь крепче сжимает руль, насильно отворачиваясь. Сугуру, кажется, понимает, что заигрался, оттого делает музыку погромче и бросает про ограниченное время. По дороге к отелю они коротко обсуждают, что анализ комнаты Оккоцу бессмысленен, и настроение катится куда-то под Воронью гору. Отель «Крыло» находился за ярким торговым центром, уже ближе к озеру Аой, и двумя этими зданиями владела Мэй Мэй — внучка толкового мужчины, однажды инвестировавшего в шахту Зенин когда та была на дне прибыли, и получивший монополию на развлекательный рынок Каго. Его преемница превратила «Крыло» и торговый центр «Гнездо» в кормушку для туристов. Правда, кормилась здесь только она. Годжо учился с Мэй Мэй, как и со всеми людьми около тридцати лет в этом городе. Само «Крыло», где они едва нашли парковочное месте, было гремучей смесью традиций и новомодного минимализма. Отель сплошное капучино — тёмный шоколад со светлыми акцентами, то шторы, или пушистые ковры, а может светлые картины. Ресторан при отеле, куда они сразу направились, был забит проезжими, которые не задерживались в городе дольше суток. Администратор провёл их к столику, скрытому ото всех раздвижными дверями, и, конечно, Мэй Мэй пришлось ждать. Впрочем, на суши Годжо накинулся сразу, за что получил недовольный взгляд Сугуру. — Что? Мы так и не пообедали. — Думаю, сколько она с твоего счёта спишет за каждый укус, — разводит руками Сугуру. Ну вот умеет испортить аппетит. Впрочем, двери с едва слышным скрипом разъехались, и наконец хозяйка отеля почтила их своим невероятно занятым присутствием. На ней был тёмно-синий брючный костюм, и белая коса падала на плечо. Возможно, другие мужчины сразу кидаются целовать ей руки, но спецагенты лишь кивнули, улыбнувшись — Сугуру приветливо, а Сатору постарался повторить. — Я бы сказала, что рада вас видеть, — Мэй Мэй села за свободный стул, закинув ногу на ногу, — но ваше присутствие всегда приносит смуту в Каго и мой кошелёк. — Да ладно тебе, все мы знаем, что через год после Рико и Цумики стало только больше туристов, — Годжо сделал глоток вина, запивая горечь воспоминаний. Её тёмные губы исказились в ухмылке. Мэй Мэй возвела для Рико прекрасный монумент у горы, и будто бы ненароком поставила там указатель на свой отель и номер такси. — Итак, компания среди таких мужчин всегда приятна, но можно к делу? — она обратилась к Сугуру. — Время — деньги? — засмеялся напарник, и хозяйка его поддержала. — Ты знаешь Оккоцу Юту? Женщина взяла бокал красного вина, постучав по нему острыми ногтями. — Я знаю всех в Каго, кто хоть чего-то стоит. — Знаешь ли ты, что он в розыске? — напирает Сугуру. Мэй Мэй коротко кивает, — Мы нашли это в его комнате. Годжо ухмыляется, когда женщина на мгновение хмурится, при виде визитки со своим личным номером. Она тут же берёт себя в руки, но это уже бессмысленно — точно что-то знает. — Оккоцу помогал с математикой моему младшему брату, — она делает глоток. — Фушигуро-кун подтягивает его по английскому. Стараясь не показывать удивления, Годжо пытается понять почему Мегуми ему об этом не сказал. Эти школьники… — Когда ты его видела в последний раз? — продолжает Сугуру. — Месяц назад? Он должен был прийти четвёртого сентября вечером, но не явился. Возможно, задержался в «Гарпии», но мне некогда следить за детишками. Они коротко переглядываются. Друзья Оккоцу ничего не сказали про бар с подпольным бойцовским клубом. — О, вы не знали, — женщина опускает плечи, и улыбка становится едва ли не счастливой, чувствуя слабость. — Мне так нравится быть полезной следствию, особенно, если его руководители могут помочь в ответ. Недолго её благотворительность продержалась. — Например, гипотетически, если бы вы могли объяснить не самым ответственным инвесторам, что повышать процентную ставку это… — Мэй Мэй, мы не бульдоги, которых натравить можно, — Сугуру покачал головой. — Ладно, — соглашается Годжо. — Я разберусь. Расскажи больше про Оккоцу, Мегуми и «Гарпию». Его больно пнули под столом, но припугнуть пару пузатых денежных мешков для Сатору такое же плёвое дело, как попасть во все мишени с километра. А вот если Мэй решит не делиться информацией, то даже официальный допрос не поможет. Она может рассказать что-то про Оккоцу, но вот Мегуми… Впрочем, ничего особенного они не узнают. Ужин заканчивается с главным выводом — старшеклассники любят наведываться в бар. А Мегуми, кажется, всерьёз увлёкся языками, и часто подрабатывал переводчиком, когда приезжали инвесторы. Годжо было непонятно на что его подопечный так активно собирал деньги, ведь ещё и в ветеринарной клинике помогал. Сатору никогда не обижал их материально, и сказал только учиться хорошо, чтобы свалить из Каго. Так какого чёрта? — Знаешь, ты мог просто спросить у Мегуми-куна, — Сугуру всё ещё был недоволен, когда они вышли из отеля. Негласно решили направиться в «Гарпию» прямо сейчас. Возможно, утром зайти к Хакари, отвечающему за это, было бы разумнее — спросонья людей вообще проще разговорить, но Оккоцу не может ждать так долго. От отеля до бара можно было добраться пешком — пройти парковку и парк, поэтому брать машину смысла не было. Стояла глухая ночь и холод пробирался под лацканы пиджака. — Тебе не показалось странным? Что она не сразу сказала про дополнительные занятия брата? И никто из детей это не упомянул… — Годжо спрятал руки в карманы, пиная носком каждый камень на пути. — Ты за ней понаблюдать хочешь? — Да, к тому же я не знаю насколько близко она сейчас связана с Зенин, — парковка «Гарпии» была уже перед ними, и Годжо даже через густую темноту всё увидел. — Ха! Смотри. Он легко ударил Сугуру по плечу, но тот прищурился, ещё не замечая компанию подростков, которую сегодня проверили на наркотики и сказали, что полиция сомневается в их показаниях. А они пошли в бар! Ещё и явно не выпить пива, обсуждая сейчас какого-то одноклассника. — Ну, что вы тут забыли? Они выравниваются по струнке как солдаты, но тут же начинают что-то бормотать в оправдание, кроме Инумаки, конечно. Но даже при синем свете и слабых фонарях спецагенты видят помятый вид Юджи и Маки, и догадаться совсем нетрудно. — Так! — Годжо поднимает руку, и компания затихает. — Отвечает Юджи. Зачем вы здесь? Старшеклассник бледнеет, потом краснеет и прячет руки в большом кармане худи, начиная выдумывать: — Ну… ребята мне показывали город, — Кугисаки его пихает в бок. — И бар, и… — А потом тебя и Маки-чан побили? — Сатору пытается звучать серьёзно, но это тяжело, особенно когда Сугуру отворачивается, пряча смех в кашле. — О, мы немного поссорились и… э, — Юджи вздыхает, признавая поражение. — Мы просто гуляли, — вдруг говорит Мегуми. Годжо даже удивляется его появлению в диалоге, а Юджи облегчённо вздыхает. Интересно. — Да, гулять разве запрещено? — подхватывает Кугисаки. — Нет, — качает головой Сугуру, и что-то набирает в телефоне. — Но ваш друг пропал, возможно, его похитили, а вы ночью стоите в самом криминальном месте Каго, подвергая себя опасности. Думаете, Оккоцу-кун был бы рад? Это действует отрезвляюще, и они все утыкают взгляд в асфальт, пока Сугуру вызывает такси. Из отеля, где Мей Мей держит единственных на весь Каго таксистов, автомобиль доезжает за три минуты, и спецагенты садят туда Инумаки с девушками, обещая поговорить позже. Мегуми и Юджи стоят рядом, последний мнётся на месте, периодически оборачиваясь на лес. — Вас я сам довезу, но сначала мы поговорим с Хакари, — Годжо кивает им на бар. — Закажите себе по молочному коктейлю и посмотрите мультики, пока взрослые разбираются. — Годжо, — Мегуми кривится. Они оставляют подростков на баре, тут всё же безопаснее чем на улице, а сами направляются к рингу. Охранники почтительно кивают им и открывают дверь. Идёт какой-то бой, но время терять некогда, и спецагенты сворачивают на балкон. Охранник ложи пытается остановить вторжение, но это был такой долгий день, что на дружелюбные взгляды сил уже не осталось. Тот сдаётся и пропускает. Сатору распахивает дверь, и… — О, этот день не мог стать краше, — смеётся он. Сугуру рядом фыркает и подхватывает веселье: — Если вы быстро нам ответите, то можете даже не останавливаться. Кинджи Хакари лежит спиной на кожаном диване, в одних штанах, а на нём сверху его партнёр — Кирара Хоши, лишь в белье. Хакари со скоростью света, не меньше, хватает с пола свою шубу и накрывает ею Кирару, пытаясь принять максимально деловую позу, какая возможна при расстёгнутой ширинке. — Боже, у нас что, день открытых дверей? — огрызается он. Значит, детишки тут были. — Ты же знаешь, нам хамить не надо, — Годжо подходит к одному из игральных автоматов, нажимая на кнопку старта. — Расскажи про Оккоцу, и мы сделаем вид, что у вас тут всё легально. — Вы же знаете, что не закроете клуб, — пытается продолжать Хакари. — Правда? — Сугуру подходит ко второму автомату. — У тебя есть время подумать до того момента, пока я не обыграю этого профана. А потом мы начнём говорить с Кирари-куном, — Хакари побледнел, сразу закрыв парня своим плечом. — Обыграть меня?! — Годжо выгибает бровь, мгновенно забыв про лишних людей в комнате. — Возьми свои слова назад, Сугуру. — Заставь. И аркада наконец запускается. Они играли в подобные пачинко во времена полицейской Академии, когда сбегали с пар. Те дни пахли летней влагой и отдавали эхом тысяч цикад. А потом они отправились искать Аманай Рико и больше никогда не прогуливали пары в игральных залах. Сатору побеждает и смеётся, поправляя пиджак: — Всё ещё непобедим. — Или слишком везуч, — на лице Сугуру мягкая улыбка, и Сатору совсем не может собраться. — Хакари-кун, ты бы никуда не жал для вызова подмоги, мы правда из-за Оккоцу пришли. Парочка уже одета, и Хакари убирает руки из-под стола. Кирара забрался на диван с ногами, со страхом поглядывая на спецагентов. — Оккоцу якшался с Ханами, — признаётся Хакари. — Повернутая на боях и совершенствовании машина для убийства. Она коллектор и охранник. — У кого? — спецагенты подошли к ним, нависая. — Я не уверен. Думал Зенин, но так и не смог узнать точно, — Хакари проводит рукой по волосам. — Я говорил Оккоцу держаться от неё подальше, не знаю чем они занимались, клянусь, Годжо. — Где она сейчас? — Сугуру спрашивал у него, но смотрел на Кирару. — Не в Каго, но скоро должна объявиться. Она назначала бой Тодо, — тараторил Хакари, сжимая ладонь Хоши. — А что ты детям сказал? — Годжо смотрел на кровь, размазанную по столу. — Скормил им про какого-то парня, которого Юта раз приводил. Дзюнпей. Но тот даже не дрался, только ныл всё время. Этого было более чем достаточно. Даже удалось заставить показать фото Ханами, хоть и смазанное. Когда они собирались на выход, то облегчению на лицах главных в бойцовском клубе не было предела. Годжо обернулся, держась за ручку двери: — Хакари, если с Итадори Юджи что-то случится, отвечать за это будет Кирара-кун, — он подмигнул голубкам и вышел из балкона. Кажется, там что-то разбили. — Жаль не они виноваты, уже закрыли бы дело, — вздыхает Сугуру, когда они возвращаются в бар. — Тебе же нравится Каго, чего вдруг жалобы? Сугуру кривится, словно кислую конфету съел, а Мегуми и Юджи они находят у окна с бутылками сока в руках. Те стоят в основном молча, только Итадори смотрит на Мегуми, словно хочет начать разговор, но слова не срываются с языка. — Молочных коктейлей не было, — Итадори показывает сок в руках. — Придётся пить дома, — Годжо хлопает его по плечу. — Давайте, я хочу спать часов десять. — Завтра на восемь в участке, — напоминает Сугуру. Они провожают его до отеля, всё равно нужно машину забрать. Подростки плетутся сзади, Юджи что-то спрашивает про лес и парк, а Мегуми неохотно, но всё же отвечает. В салоне авто они уже затихают, потому что усталость берёт своё, и они как попугаи, клетку которых накрыли тряпкой, засыпают. Ладно, Годжо всё равно не умеет читать нотации. Они проезжают дом Юджи, доставшийся от дедушки. Тот недалеко от «7-eleven», самый ближний к лесу. Наверно, стоило бы отправить подростка домой и не смущать Мегуми, как сказал бы Сугуру, но Сатору привозит их двоих в свой дом. Те еле просыпаются, хотя дорога заняла минут пятнадцать от силы, это спецагент ещё старался медленно ехать. Юджи долго моргает, и смотрит на дом, пытаясь что-то сказать. — Я же так вещи и не забрал твои, — пожимает плечами Годжо. — У нас места много, правда, Мегуми? Тот будто спит стоя, поэтому просто кивает. В доме тепло и, как всегда, ни пылинки. Годжо видит свои сувениры из командировок, и ждёт пока Юджи свернёт в ванну, чтобы затормозить Мегуми. — Личное дело, — протягивает он руку. Мегуми хочет спорить. Он хмурится, протест рождается и погибает за пару секунд, пока уставший мозг напоминает, что опекун не простой человек. Фушигуро достаёт из-под кофты папку и спокойно отдаёт. Он уходит, стоило бы что-то сказать, спросить про Цумики, Юту, Мэй Мэй и учёбу, но Годжо лишь желает спокойной ночи и уходит в свою спальню. Тоже идеально чистую.

***

Когда Юджи возвращается из ванной, сбежав туда, ведь Годжо-сан точно хотел поговорить с Фушигуро наедине, то в зале ему уже постелили кремовую простынь, принесли одеяло и подушку. Фушигуро сидел на краю дивана, ожидая его. — Извини, может стоило бы выдать татами, но оно в кладовке и… — Нет-нет! — Юджи машет руками. — Всё супер, спасибо огромное! — он улыбается. Ему протягивают футболку с шортами и сверху аптечку. — Лёд в морозилке. Думаю, Маки всё же постаралась, да и… — Фушигуро касается своего носа, напоминая о крови. — На мне всё как на собаке заживает, — смеётся Юджи. — Спасибо, я… — Нет, это тебе спасибо. Юджи запинается, и моргает, пытаясь понять за что. Фушигуро хмурится и вздыхает. — Ты теперь должен Хакари, потому что помог нам. А хуже только быть должным Зенин. Юта для тебя никто, и не знаю зачем ты это сделал, но спасибо. Юджи краснеет, наверно, до кончиков ушей, и переминается с ноги на ногу, не зная что и сказать. — Я, — он нервно сглатывает, не зная куда деть взгляд. — Хотел бы и дальше помогать, если можно. — Дальше? — Фушигуро переспрашивает, будто не верит. — Ты должен уже бежать в Токио. — Нет, я просто… — Юджи вздыхает. — Не хочу навязываться, но если я мог бы что-то сделать… — Ты очень странный, — одноклассник трёт виски. — Подумай получше. Фушигуро желает спокойной ночи и уходит наверх. Юджи садится на диван, все синяки резко начинают болеть, и что-то в горле сковывает, словно ком мешает вздохнуть. Он в любом случае уже всё решил, а этот день наконец закончился.