Глава 1. Вечер

Вечер. После невероятно тёплого дня к вечеру наконец стало чуть чуть прохладнее. Это лето выдалось удивительно жарким, температура воздуха была намного выше чем обычно. Особенно уличным торговцам и путешественникам приходилось очень нелегко. На небе все не появлялось не единого облачка, солнце нещадно обжигало кожу. На улицу было тяжело, и даже опасно, выходить без шляпок и накидок, защищающих от солнца. К счастью этим вечером стало чуть чуть прохладнее, так что жители Ли Юэ вышли на улицу, дабы наконец подышать свежим воздухом и не бояться солнечных ожогов.

***

Толпу людей освещает свет праздничных фонарей, словно яркие звезды озаряют ночное небо. В воздухе витает аромат уличных закусок, это будто было смесью запахов сладкого данго и пряной лапши, по местным рецептам. В вечер праздника морских фонарей город наполнен радостными возгласами и восхищёнными взглядами толпы людей. Каждый житель Ли Юэ ждёт этого праздника с нетерпением, ведь этот день был особенным для всех жителей. Для каждого горожанина этот праздник имел какое либо своё значение. Дети обожали этот праздник за большое количество лавок со сладостями и сувенирами, которые были доставлены из других стран. Каждому ребёнку было интересно хотя бы раз взглянуть на игрушки, которые были доставлены прямиком из Фонтейна. Для взрослых и пожилых людей этот праздник был прекрасен тем, что создавал некую атмосферу единства и близости со страной, а молодые ребята любили гулять по Гавани со своей второй половиной и запускать фонари в воздух. Невероятное ощущение радости и искренняя любовь к своему городу. Такие чувства ощущает каждый человек, живущий здесь. Но только не он… Для Чайльда этот праздник не имеет абсолютно никакого значения. В этот день люди всегда собираются семьями, компаниями друзей, либо же приглашают свою половинку, дабы запустить невероятной красоты фонарь в небо. Но его семьи здесь нет. Одиночество и тоску он мастерски прятал за саркастичными шутками и надменной улыбкой, но глубоко в его душе затаилась обида. Обида на то, что кто-то может быть рядом со своей семьей, друзьями, любимыми, а он вынужден слоняться в одиночку и украдкой смотреть на окружающих, пусть и осуждающе, но все-таки с львиной долей зависти. Не сказать что он не пользуется популярностью у молодых девушек Ли Юэ, проблема заключается в другом. Ни одна из них никогда не могла чем то зацепить его, все они для него были совсем одинаковыми, будто штампованные куклы. — Мама, мама! Посмотри на этого воздушного змея! Правда красивый? — до него доносится наивный, детский, но такой искренне радостный голос. Он обернулся и увидел маленького мальчика, который с неподдельным восхищением указывал на воздушного змея в виде дракона и подпрыгивал на месте. Чайльд шумно выдохнул и отвернулся. Этот мальчишка напомнил ему его младшего братика, с которым он уже не виделся уже почти полгода. У него возникли смешанные чувства ностальгии по временам, когда он и его семья были неразлучны, и нарастающего гнева. Гнев намного сильнее преобладал над какими либо хорошими чувствами, так что он поспешно покинул это место. Он даже не знает, для чего год за годом приходит на этот праздник, но что-то всё ещё тянет его сюда. — Вау, ты посмотри на это! Я никогда не видела столько сладостей в одном месте! Давай скорее перепробуем их все! — Звонкий, даже до противного писклявый голос вывел Тарталью из собственных мыслей, и он начал искать глазами источник шума. Вскоре после недолгого осматривания толпы он наконец нашёл ту, кто так противно визжала. Это была совсем маленькая девочка, которая по непонятным причинам парила в воздухе. А рядом с ней… — Паймон, знаешь ли, у меня не настолько много моры, чтобы удовлетворить твоё лежание смести всю еду к тебе в рот. Чайльд застыл на месте, а его сердце пропустило удар. Было чувство, будто бы оно вот вот выскочит из его груди, настолько сильно колотилось его сердце. Он больше не слышит людей, не слышит музыку. Он слышит лишь своё сердце, которое бьется с неистовой силой. Со стороны он выглядел как идиот. Люди, идущие ему на встречу ругались на него за то, что он застыл посреди дороги и не даёт никому прохода. Но он не слышит их. Он слышит лишь своё сердце и её голос. Он не может понять, почему с ним это происходит, но он совершенно не желает чтобы это кончалось. Она выглядит словно ангел, словно нежный, только распустившийся цветок. Её голос звонко отдавался приятной мелодией в его голове, а в памяти отпечатывалось каждое сказанное ей слово. Один её вид одурманивает его, будто очень сильный наркотик. — Эй, парень, какого чёрта ты стоишь посреди дороги? Резкий, грубый голос вывел его из состояния пусть и мимолетной, но глубокой эйфории. Что это за чувство? Он будто бы в бреду, в собственной галлюцинации, в которой не существует никого, кроме их двоих. Такого сильного действия на Чайльда не оказывал даже самый крепкий алкоголь Снежной. Это приятное, тёплое чувство, такое очень тяжело с чем то сравнить, но при этом в нем было нечто пугающее. Его пугало чувство неизвестности и не обузданности, ведь прежде с ним никогда не случалось подобного. Вдруг к нему пришло осознание, словно крепкая пощёчина. Куда она делась? Резкое понимание, что та девушка пропала из поля зрения вывело его из колеи. Парень начал судорожно оглядывать толпу и не мог найти в ней её. Он сорвался с места и ринулся на поиски той, что ввела его в состояние бреда и эйфории лишь одним своим видом. К его облегчению, она не успела далеко уйти. Её взбалмошная подружка снова остановила её у лавки с едой и жалобно просила её о покупке. Чайльду показалось что лучший момент знакомства будет именно сейчас, стоит лишь подловить случай. И кажется это именно тот случай. — Паймон, прошу тебя, у меня нет такого количества моры. Разве ты не достаточно съела? — с нескрываемым недовольством и усталостью промолвила девушка. Она демонстративно потирала виски, намекая своей спутнице что от её криков и жалоб начинает болеть голова. — Честно, Люми, это последняя лавка, я больше ничего не попрошу сегодня! Паймон очень хочет попробовать эту штучку! — жалобно протянула Паймон, сложив кулачки в жесте мольбы. Вдруг на прилавке оказался мешочек моры и позади девушек раздался мужской голос. — Три порции, пожалуйста.