Часть 1

— вы нужны мне, — надломленно говорит Питер, смотря в глаза Тони. вокруг них только крыша здания и целая пропасть за четырьмя ее границами высотой в восемь этажей, на Питере все тот же красно-синий костюм, а Старк смотрит все так же недовольно-переживаюче, скрестив руки, и повторяет «если ты никто без костюма, то…», — я никто без вас. без тебя. Старк в ответ лишь хмурит брови, прерывая зрительный контакт, а потом качает головой, начиная думать о чем-то своем, пока Питер смотрит на родное лицо, которого так коснуться хочется. между ними всего метр, а ощущается целой бесконечностью: возможно, потому, что поверхность под их ногами серая и хрустит противным песком; возможно, потому, что движения Питера сейчас приобрели слишком замедленный эффект; возможно, потому, что серый цвет окружающего мира настораживал, не давая подойти ближе к своей причине жить. — прекращай это, — кивает Тони, смыкая челюсти, — непонятно, говорит он это Питеру или и себе самому тоже, — и отходит на шаг обратно к костюму, собираясь как обычно оставить мальчишку одного на этой чертовой крыше. — но я не могу, — выдавливает Питер, наблюдая за начинающим скрывать в себе человека механизмом. хочется разорвать этот металл на кусочки, хочется впиться Старку в руки, лишь бы он не улетел вновь, и прижать его к себе, чтобы почувствовать тепло тела. — ты просто не хочешь, Питер. ⏱ — Питер, просыпайся, — юноша тянет недовольно голос, когда его тревожат чужие локти, пихающие его в ребра, — ты проспал половину лекции, — констатирует Нэд, обеспокоенно смотря на своего друга: последнее время он был сам не свой, засыпая на каждом шагу, — ты вообще спишь по ночам? — Питер в ответ лишь нервно отмахивается ладонью, начиная складывать книги обратно в рюкзак, и встает, чтобы направиться сонным шагом к выходу. — у тебя все в порядке? — вновь уточняет Нэд, получая взамен лишь утвердительное бурчание, которому он, конечно же, не верит: синяки под глазами Питера и его расшатанное состояние говорили об обратном. — я пойду домой, — говорит Паркер, в последний раз за день удостаивая друга мимолетным взглядом, и, дождавшись расстроенного кивка, выходит из здания. хотелось спать. ⏱ — возможно, если бы мы добавили в костюм… — восторженно продолжал предлагать идеи Питер, закручивая ослабевшие винтики у Дубины и часто переводя болванчиком взгляд с железок на Тони, стоявшего к нему спиной и перебиравшего инструменты на столе. они находились в мастерской: лампочки на потолке испускали неяркий свет, чтобы не тревожить уставшие глаза; здесь было тепло и уютно, хоть и пахло немного химией и машинным маслом. и Питер жевал губы, чувствуя, что скоро придется уходить, ведь ночь за окном становилась светлее, а картинка перед зрачками — мутной, -…его регенерация ускорилась бы, а прочность улучшилась. как думаете, мистер Старк? — Питер вновь поворачивается к нему, и затихает, когда они сталкиваются глазами. он снова выглядит недовольным: складка на лбу из-за нахмуренных бровей и стиснутые губы. Тони смотрит на Питера пристально, а мальчишка взгляда этого выдержать не может, тупя глаза в пол. — тебе пора уходить, — тихо шепчет Старк, делая шаг навстречу, наблюдая как мальчишка напротив него сжимается весь от его слов, не переставая нервно бить пальцами по поверхности стола, — Питер, — и юноша обиженно отстраняется от протянутой к нему ладони, отворачивая лицо. он не хочет уходить. — я не хочу, — Старку больно смотреть на то, как Питер скрещивает руки на груди, словно пытаясь закрыться. — мы не можем иначе, — мужчина все-таки касается мягкой щеки: кожа под его холодной ладонью горит, а после — становится мокрой, — Питер… солнечные лучи падают на бледное лицо. Питер делает рывок, прижимаясь к чужой груди и оставляет на губах Старка поцелуй, заставляя мужчину в удивлении раскрыть глаза. ⏱ — милый, все хорошо? — настороженно спрашивает Мэй. Питер все еще не привык к ней такой — за пять лет она изменилась слишком сильно: укороченные волосы, перекрашенные в более темный цвет, безразмерная одежда на худом теле и бесконечный страх вновь потерять своего единственного ребенка. у Питера глаза на мокром месте и помятое опухшее лицо после сна, и женщина еле сдерживается, чтобы не заплакать самой. — да… да, я в порядке, — она делает к нему шаг, собираясь обнять, но Питер, словно бы не заметив чужих движений, отворачивается, уходя в ванную. ⏱ ничего не было в порядке: возможно, потому, что слишком много проблем навалилось на голову в одночасье, и Питер не мог с ними со всеми справиться; возможно, потому, что он еще не мог смириться с той информацией, что некоторые его друзья и знакомые, которые только два месяца назад были того же возраста, что и Питер, вдруг неожиданно стали на нестолько лет старше; возможно, из-за того, что даже тетя Мэй повзрослела на пять лет, и Питер никак не мог забыть ее измученное, исхудавшее от стресса лицо из-за его недосмерти; возможно, потому, что Питер жалел о том, что эта смерть была неполноценной, ведь он не мог более в реальности услышать от главного человека своей жизни такие слова, как недовольное «Питер, ты опять забирался на небоскребы? ты с ума сошел?» или теплое «ты хорошо справился, паучок!». Питер знал, что он ведет себя эгоистично: проблема смерти человека заключалась не в том, что его близкие люди жалели, что он не успел что-то сделать в своей жизни, а в том, что они не могли перенести того факта, что мертвый более не мог принести им пользы: быть рядом с ними, говорить, касаться, дарить чувство спокойствия и счастья. ⏱ и Питер чувствует себя особенно по-отвратительному эгоистичным, поддаваясь сменившейся картинке: только что спокойно стоявший Старк меняется в лице, приобретая какие-то неожиданно соблазняющие черты, и роняет юношу на диван, толкая в грудь. Питер понимает, что что-то идет не так: ночь за окном более не выглядела обычной, привычной ночью — в ней играли чьи-то тени кошмарные, которые обычно садятся человеку во сне на грудь, приводя в страх; атмосфера в гостиной Старка стала отчего-то чересчур раскаленной — так, что Питер мог почувствовать своей чувствительностью обжигающий воздух; а еще настораживало то, что Тони никогда себя не вел подобным образом, Тони никогда не касался Питера подобным образом, но он просто не может сказать «нет»… — мистер Старк, ч…что вы… …чувствуя чужие губы, прижимающиеся к его губам. они стукаются зубами: из-за юношеской неумелости и неопытности, но — желания. Питер пытается успеть за чужим языком, но сдается, вспомнив о прекратившемся на минуту дыхании. чужие руки заползают под домашнюю футболку, в которой Питер лег спать, царапая короткими ногтями талию и начиная считать ребра — на каждой косточке остаются маленькие ожоги в виде отпечатков пальцев, и Питер хныкает, чувствуя между своими ногами чужое колено, обтянутое тканью дорогих брюк. — мистер Старк, — шепчет Питер, отворачивая голову влево и пытаясь перестать задыхаться от слишком сильных и внезапно обрушившихся на него чувств, — м… мистер Старк. — шш, — прикладывая указательный палец к чужим опухшим губам, — наш маленький Питер такой… — начинает он, оставляя на косточке ключиц третий поцелуй. юноша под ним дрожит кленовым листом, заставляя мужчину восторженно выдохнуть, — эгоистичный мальчишка, не так ли? — он поворачивает к себе почти детское лицо, готовое вот-вот расплакаться из-за своей физической и душевной чувствительности. Питер смотрит в карие глаза, начиная замечать какой-то слишком дикий отблеск, — хочет получить от Старка большего, — Питер видит, как чужая кожа начинает чернеть, словно разлагаясь, покрывается болезненными гнойниками, — даже если он уже давно мертв. ⏱ Питер с криком встает с кровати, захлебываясь в слезах. перед глазами все еще стоит картинка чудовища, которое изначально так было похоже на его любимого человека, а потом и резко появившегося Старка со словами «черт возьми, Питер, проснись!», еле оттащившего от мальчишки за шкирку ночной кошмар. ⏱ Питер любил спать. возможно, потому, что именно во сне он мог отойти от всех проблем и стрессов реальности — в них он не видел развешанные повсеместно плакаты о смерти железного человека, не шел по улице с закрытыми ушами, лишь бы не слышать на каждом десятом шагу новости об умерших супергероях; во снах Питер мог не думать о том, как ему надо было жить дальше, ведь он мог в любую секунду поменять картинку на более желаемую; и Паркер начал теряться во снах, ведь только в них он мог встретиться с Тони. мог увидеть его здорового и живого, проводить с ним время в мастерской, как это было раньше, и разговаривать об учебе и прочей чепухе. только во сне Питер мог еще немного насладиться своей невзаимной: смотреть на Старка; чувствовать его дыхание на своей коже, когда он подходил к нему со спины, чтобы указать на недостающую деталь в каком-нибудь новом механизме; не плакать по нему, как это происходило в реальной жизни, связь с которой Паркер начинал потихоньку терять. эта пространственная ошибка началась с бессонницы, после — беспробудности. Питер просыпался с головной болью и отсутствием каких-либо сил и засыпал на каждом шагу и в любое время, чтобы оказаться в альтернативной вселенной рядом со Старком. но он начинал понимать, что надо прекратить все это, ведь он медленно, но верно переставал различать реальность от сна, ведь медленно, но верно все его сны начинали превращаться в кошмары. ⏱ — но я не хочу, — повторяет Питер, закрывая лицо ладонями, — не хочу, не хочу, — пепельный ветер танцует в его волосах, переходя к щекам и высушивая пролившиеся слезы, — вы нужны мне, — надломленно говорит он, поднимая голову и смотря Тони в глаза. вокруг них только огненно-черное место их последней встречи с разрушенными космическими кораблями и сотнями тысяч мертвых тел инопланетных созданий. совсем рядом вспыхивает по новой огонь из-за разлившегося топлива, грозясь вот-вот взорваться, а Тони стоит все с таким же раскаивающимся выражением лица, смотря на плачущего мальчишку напротив. — малыш, — он делает шаг навстречу, чувствуя укол сердца из-за карих расстроенных глаз, смотрящих на него так преданно и так… преданно, — Питер, — между ними всего чертов метр, который ощущается целой бесконечностью — целой бесконечностью между жизнью и сном, — ты же понимаешь, что больше так не может продолжаться, — юноша кривит губы, тяжело выдыхая и кивая в ответ. Старк преодолевает барьер в сто сантиметров, превращая их в двадцать, и касается ладонью чужой мокрой щеки, приподнимая лицо к себе, — ты должен отпустить меня, малыш, — тихо шепчет он, а у Питера… у Питера все внутри начинает кричать от паники. — н…нет, я не могу, — он трясет головой в стороны, хватаясь дрожащими пальцами чужого запястья и щекой сильнее прижимаясь к старковской ладони, — я…я не смогу без вас, мистер Старк, я не… — ты сможешь, — Тони поглаживает большим пальцем мягкую кожу, вытирая слезы, в последний раз пытаясь запомнить тепло чужого тела, — ты все сможешь, я знаю, — мужчина вздыхает, на секунду в бессильности отрываясь от питерских глаз, — ведь мой Питер самый сильный на этом свете, — поднимая уголки губ в теплой улыбке. — я люблю вас, — Питер делает последний рывок, надламывая брови. — я знаю, — Старк поправляет выбившуюся кудрявую прядь за ухо нежным движением и приближает лицо к чужому, — я тоже тебя всегда любил, — Питер распахивает в удивлении глаза. Тони видит, как дрожат его губы от переизбытка несказанных чувств, — и буду. ⏱ Питер просыпается с мокрыми глазами и отпечатком прощального поцелуя на своих губах, руки все еще сжимают эфимерные плечи, пытаются схватиться за что-то живое, но падают в пустоте на кровать. ⏱ — прощай, Питер. ⏱ видимо, пришло время отпустить.