Часть 4.3

***

Она шла, нервно мельтеша ногами и мысленно проговаривая весь тот шквал непонятной информации, что на нее взвалили в суматохе очередных событий. Что-то про ритуалы, духов и черт знает, что еще. - Стелла? - окликнул ее знакомый голос справа, в каждой ноте которого была неподдельная радость от неожиданной встречи. Внутри все перевернулось, вмиг выкинув из блондинистой головы и до того скудные воспоминания из наставлений Амалы. - Привет. - улыбнулась британка, по привычке убирая прядку длинных волос за ухо. А Риши как завороженный следил за ее плавным движением руки, заставляя ее тут же покрыться краской смущения. Да что это с ней?.. - отругала себя девушка от непривычности переживаемых ею ощущений, пока юноша, встав с кушетки и отложив книгу, медленно следовал ей навстречу. Под прерывистым светом коридорных арок, усеянных разномастными растениями, подчеркивающими изумруд его шелкового костюма. Заставляя Стеллу буквально съедать взглядом его фигуру, которая двигалась как в киноленте - медленно и незабываемо. Он был худым и высоким, богатым и красивым. Наверняка знаменитым и, конечно же, младше нее. Полная противоположность тем парням, с которыми ей приходилось иметь дело в Англии. - Ты прекрасно выглядишь. - улыбнулся Дубей, поднеся ее онемевшую кисть к своим губам. Под ошалелый взгляд зеленых глаз, которые били тревогу по всему ее телу. - Кто бы говорил! То есть... спасибо, ты тоже. - пискнула блондинка, сгорая со стыда от своей неловкости. А он будто и не замечал, какой дурой она становилась рядом с ним, с благоговением смотря в ее глаза. Это было непривычно. Всё это. Стелла Палмер не теряет землю из-под ног при виде парня. И не сходит с ума от одного взгляда или прикосновения. Она та, кто сводит с ума других. Та, для кого не составит труда отбить чужого парня или соблазнить всю футбольную команду. Она та, которую поедают взглядом и желанием, а не смотрят в глаза так, будто это самое красивое, что есть в ее теле. - Что ты тут делаешь? - синхронно спросили оба, тут же засмеявшись от произошедшего. Даже не замечая, как теперь стояли намного ближе незыблемых приличий в порыве искренних эмоций, граничащих с нервозностью от ощущений. - Я часто бываю у брата. Он говорит, что мне полезно быть в курсе семейных дел. - Риши взял на себя тяжелое бремя первому ответить на вопрос, давая девушке возможность перевести дух от недавней спешки и заставшей ее врасплох встречи с младшим Дубеем. Не то что бы она волновалась при виде него. Но быть готовой к этому ей явно хотелось. - Но пока я в курсе лишь планировки этого дома. Что тоже уникальное знание, честно говоря. Ходят слухи о пропавших в этих стенах ни одной сотни людей. - посмеялся он, в ответ видя испуг в глазах британки. - Я имею в виду, что... - Да, я поняла. - остановила его Палмер, явно не желая знать подробности, учитывая местный колорит и вспоминая странные увлечения Амалы. - Я сам тут терялся ни раз. Хочешь покажу одно место из моих последних открытий? - все еще красный от смущения вдруг опомнился Дубей, не умея скрывать надежду в столь молодых глазах. - Почему в этой стране меня не покидает ощущение вечно преследующей смерти? - мило улыбнулась Стелла, наклонив к нему ближе голову, будто доверяя тайный секрет. - Веди, красавчик. - блеснула она привычно глазами, тут же отругав себя за этот неуместный выпад. Они шли прогулочным шагом по веранде, буравя смущенными взглядами плитку под ногами и слегка соприкасаясь плечами от каждого нового шага. Все больше и больше. И замечали это оба. - Что ж... - протянул Дубей, судорожно ища темы для разговора. - Как тебе Калькутта? Большое отличие от Англии? - Еще бы... - усмехнулась Стелла, спотыкаясь о камушек в своих неудобных босоножках на высокой платформе, но не падая из-за как нельзя кстати поймавшей ее сильной теплой руки Дубея. - У вас совершенно непохожая на весь мир культура и атмосфера. - улыбнулась она, не давая ему отпустить ее руку из-за риска очередной опасности под ногами. - А ты бывал где-то заграницей? - Наследники именитых кланов не располагают такой возможностью. - грустно поджал губы парень, чувствуя себя неловко от такого большого упущения. - Амрит хотя бы исколесил всю страну и ближние содружества, чтобы знать доподлинно обстановку на нашей земле. Мне же даже это запрещено за неимением острой необходимости подвергать себя такой опасности, пока я не стану главой клана. А зная Амрита, вряд ли он уйдет в отпуск по истечению испытательного срока на этом посту. - усмехнулся он данной нелепости. Он всегда был запасным планом, будь то политика, семья или симпатия девушек. - Это что же получается. Твоя голубая кровь ценна, но не востребована? - пошутила блондинка и тут же уголки ее губ упали вниз, увидев стекло в его изумрудных глазах. Она уже не чувствовала касание его руки, потеряв то успокаивающее чувство безопасности. - Прости, я... - Вот и оно. - прервал он ее с тяжелым выдохом, завершая обмен любезностями. - Самое зрелищное место во всей Калькутте - Дубейский сад. Стелла окинула взглядом резные ворота, прокладывая глазами дорогу вперед и не находя конца верхушкам деревьев, которые опоясывали каждый островок этого сада. Не будь здесь так жарко и экзотично, она бы подумала, что стоит перед Центральным Парком в Нью-Йорке, способным своими масштабами украсть человека из каменных джунглей города в благоговейную тишину и краски природы. - У семейства Дубеев какие-то комплексы, судя по масштабам любых построек в их владениях? - присвистнула британка, не в силах сдержать своего восторга. - На днях тут появилась одна из редчайших роз... - повернулся он к ней довольный произведенным эффектом, остановившись в удивлении, что настигло его вдруг от этой мысли. - Я покажу. - впервые она видела в нем такую решительность, которая застилала глаза от всякой неловкости, оставляя место лишь детской искренней увлеченности. Взяв ее ладонь в свою, Риши стремительно повел девушку по тропам, не замечая даже ее беспокойства вновь погрязнуть в ловушке Дубейских лабиринтов и противоречивого желания следовать за этой рукой даже на край света, точно зная, что никогда в жизни он не приведет ее туда. Просто не позволит подвергнуть ее жизнь опасности. И откуда ей знать такое о едва знакомом человеке? А она знала. И никто не мог оспорить ее знание. - Вау! - чуть слышно выдохнула девушка. - Она будто прозрачная... - удивилась Стелла в саду, увидев бледный цветок с десятком лепестков, раскрытых нежным лучам солнца. Среди темноты зеленых стеблей светлая красота такой редкой розы становилась еще более ранимой и чувственной. Это было чудом природы. Самым настоящим ее проявлением. - Да, такая чуждая местным растениям, вызывающе ярким и красным обычно. Она будто очень застенчива в проявлении красок. Раскрывает лепестки лишь в полдень, словно стесняясь своей красоты. Что делает эти минуты еще более ценными. - он говорил шепотом, будто боясь спугнуть ее величество розу, а Стелла слушала как завороженная, уносясь в свои иллюзии, не замечая даже, что юноша все это время смотрел на нее. Будто по крохотному лепестку изучая черты ее светлого лица. Казалось, солнце никогда не касалось его рельефа, оставляя кожу едва прозрачной от сияния. - Невероятно красива. - Стелла очнулась от жара в щеках, будто невесомое касание прошлось по коже ее лица, лаская ту своим трепетом. Его взгляд был так близко, что воздух отказывался покидать ее легкие, раздувая ребра все в большем волнении. Он сейчас ее поцелует. Совершенно точно. Так подсказывало сердце, колотящееся в суматохе новых чувств. А она закроет глаза, потому что хочет. - Что вы здесь делаете? - раздался неприятный властный голос где-то неподалеку, роняя обоих на раскаленный асфальт реальности. Стелла вмиг отшатнулась от Риши и взмахнула головой в сторону звука, тут же вспоминая, зачем вообще оказалась тут. - Ой, я совсем забыла... - пискнула девушка в ответ на грозное выражение лица Амрита. - Амала... - тут же замечая, как его могучие брови уже не сводят лицо в параличе, а взмывают вверх. - Она просила передать.. Боже, что же она такое говорила... - заволновалась блондинка, прислоняя прохладную руку к горящему от жара лбу, который старший Дубей только усиливал своим раздражением. В то время как ее локтя нежно коснулась другая мужская рука, даря причину испытать спокойствие и комфорт во что бы то ни стало. - Что с ней? - прошипел Амрит в нетерпении, оказавшись возле этой глупой англичанки, в готовности встряхнуть ее, чтобы пришла наконец в себя. - Ей нужна твоя помощь. - вспыхнула Стелла, разозлившись, выглядывая из-за спины Риши, вставшего между ней и Дубеем в качестве щита. - Будто это и так не было понятно... - Слабо в это верится. Будь это важным, она бы пришла ко мне сама. - сжал губы Дубей. - Она любит являться, когда ей заблагорассудится. - Его раздражение было почти осязаемым, окутавшим всю его суть без малейшего на то повода. Он смотрел на брата с немым осуждением, потому что так было легче. Сбросить свой пыл на глупого мальца, по уши встрескавшегося в совершенно неподходящую ему девицу, не умеющую держать язык за зубами. От которой ему нужно было держаться подальше. Держаться подальше. Как часто он говорил эту фразу самому себе? Все еще кляня себя за сегодняшее утро и свое поражение кшатрийке. Нельзя было идти на поводу у Басу. Нельзя было делать послабления. Ему это совершенно не приносило никакой выгоды. Она вела себя как ребенок, сломавший свою лучшую игрушку в лице Париса. Который помнил. Помнил ее нрав и тело, азарт и свободу духа. Будто и не было тех мучительных шести лет, за которые Парис так и не привык к мысли, что она исчезла безвозвратно. Будто сам Дубей мог что-то сделать с этим гребанным чувством ожидания. - Я ей не мальчик, бежать по первому ее зову, после ее многолетнего предательства. - Предательства? Да в чем твоя проблема, парень? - возмутилась британка с такой силой, что Риши снова оказался за ее спиной. Теперь необходимость в щите была уже у Амрита. Он смотрел в ее зеленые как лето глаза с одним единственным вопросом в голове. Кто она, черт возьми, такая? - Сказать тебе, как мы познакомились с ней? - По мне видно, что мне это интересно? - терял терпение старший Дубей, но не делал попытки уйти. - Переживешь. - взмахнула белоснежной рукой Палмер, не отягощая себя его занудством. - Я была не в лучшей компании. Вечно велась на мудаков, которым совершенно была не нужна. - вздохнула девушка, уже потеряв былой настрой делиться этой историей, вспомнив про Риши под боком. - Почему меня это не удивляет? - закатил глаза Амрит под гневный взгляд блондинки. Но ей было плевать на его комментарии. Ведь она чувствовала, как ее щеку таранят два изумрудных кристаллика, смотреть в глаза которым она не могла набраться смелости. - Слушай сюда, копчёный. Да, не все родились с золотой соской во рту. Представь себе. Я с 15 лет себя обеспечиваю. И не всегда это получалось по-честному. А такие как ты, только и ведутся на безупречных девчонок вроде меня. Вы не считаете центы, для вас это просто цифры. А для меня было единственной возможностью выжить. - она чувствовала злость, что пощипывала в краешках глаз. - Но из-за ваших денег и власти, вы уже мало походите на людей. Для вас мы просто товар, который можно продать или обменять на игрушку по-новее. Теряешь свой товарный вид и летишь вниз с этой "карьерной лестницы" к таким ублюдкам, что держат несовершеннолетних девчонок в подвалах, без еды и воды, отобрав у них документы и достоинство бороться за свою жизнь и свободу. Он слушал. Молча и сердито. Смотря на ее идеальное личико, потерявшее вдруг эту эмоцию безмятежности, которая вьелась в нее до самых кончиков корней, едва заметно темных, совершенно непрозрачных. - Она... - Стелла вздохнула, глазами отмеряя пол вокруг стоящих рядом с ней фигур. - Не сломалась, понимаешь. - почти шепотом. Таким криком, что он был оглушен этой фразой. Она не сломалась. А лицо все больше походило на камень, который не может. Просто не может показать эмоцию беспросветного падения. С высоты своей надменности и ненависти на девушку, что все эти годы была цветком в его саду. В то время как она где-то там не ломалась все эти годы. - Сколько девчонок я видела там. За хорошую работу их наряжали, дарили им подарки, баловали. Они становились краше и бесхребетнее. Некоторые начинали ждать своего часа, желать этого, быть зависимыми от этого. - опостыло вздохнула Стелла, стирая из памяти их глупые перешептывания об их всеобъемлющей любви к этим животным, которой спасались бедняжки. Они все же были еще детьми. - На Амале же не было живого места. Настолько "хорошо" она делала свою работу. - грустно усмехнулась Палмер, не в силах остановить единственную предательскую каплю сочувствия к той, что навсегда стала ее кумиром. Он не слушал. Не мог слушать то, что даже в кошмарах не пробиралось к нему в приступах удушья. Он видел ее смерть по ночам, утопая в холодном поту под ее раскатистый смех. Она всегда смеялась над ним. Даже умирая. Потому что делала это ему на зло. Видел ее счастье, в отражении голубых незнакомых ему глаз, в которые она смотрела с любовью. С этой милой, доброй надеждой на светлое будущее с кем-то, которое никогда не отражалось в его серых как холодная сталь зрачках. Просто не могла. Там таился только дым от пожара, который она разжигала каждый раз, вторгаясь в его мысли и тело. Видел ее ненависть, единственной ниточкой все еще соединяющую их души через тысячи километров. Он хранил это чувство как нечто фундаментальное, даже святое. Если есть ненависть, значит нет места равнодушию. Значит не все было потеряно. Но он никогда не видел ее боль. Как бы не хотел этого. Даже в минуты ее тотального разочарования в нем, он знал, что ей на самом деле не больно. Он не верил в ее уязвимость, будто это было выдумкой какого-то сказочника. Только вздернутый нос, сжатые кулачки и сердитый взгляд могли выдать ее недовольство сложившимися обстоятельствам. А дальше шла ее победа, невозмутимая и безапелляционная. Без бойни и крови, все падало к ее ногам. Будто так и должно быть. - И представь себе, она выжила там, не предав себя. Уверен, что предательница - подходящее ей звание? - с осуждением спросила девушка, готовая на что угодно ради лучшей подруги. Она смотрела в его точеный профиль, в голове складывая пазлы, которые не вставали в целостную картинку. В нем таились все ответы на вопросы, которые Стелла не смела задать Амале. Как ей удавалось? Держать оборону от богатеньких сынков английской аристократии. Амала была для них самой желанной зверушкой. Бойкая, непослушная, своенравная. Она помнила все как сейчас... - Ты не сможешь бегать от них постоянно. - грустно поджала губы управляющая со списком в руках. Напротив клиентов она помечала цветами девушек по приоритетности и пожеланиям клиентов. Напротив каждого из них стоял красный цвет, обозначающий девушку напротив. Она у всех была в приоритете. - Когда-нибудь твоего дерзкого словца им станет мало. Они быстро пресыщаются диковинными находками. Им захочется большего. - Им придется взять меня силой. - резко отвернулась кшатрийка к зеркалу, выставляя напоказ свой характер. - И они это сделают. - кротко ответила управляющая, по опыту зная, о чем говорит. Амала словно хлыстом ударила ее по щеке своим взглядом. Затравленным, возмущенным, так выбивающимся на фоне остальных девушек. Откуда она такая? - Также ты говорила про свору несчастных глупышек. - усмехнулась Амала в напускном спокойствии и уверенности в себе, за счет которых и держалась на плаву все это время. - Что ты там говорила? Они хотят меня задушить? Отравить? - улыбалась девушка своему идеальному отражению в зеркале. - Убить посреди ночи. И где они, а где я? - подняла она брови, намекая на свою отдельную комнату. В то время как остальные девушки ютились в дальней от нее комнате, все вместе. - Оставь я тебя там, так бы и случилось. - поджала губы управляющая. - Не знаю, может, мозг стирает травмирующие воспоминания? Поэтому ты вдруг забыла, сколько косметики требовалось, чтобы привести тебя в нормальный вид после сожительства с остальными? - Не разговаривай со мной, будто я одна из них. - процедила кшатрийка, останавливая свою руку над ее идеальной теперь кожей. - Неважно как, но я добилась своего. Также будет с теми, кто захочет тронуть меня хоть пальцем. Считают меня товаром? Их воля. Но я не какая-то дешевка, я единственный в своем роде экземпляр. Смотреть можно, трогать нельзя. Я важна каждому из них. Что скажет Луи, узнав, что его любимая игрушка испорчена? И что станет с тем, кто посмеет меня испортить? - блеснула она взглядом, довольная собой. - Твои девочки это уяснили, мои мальчики тоже придут к этому. Амала чувствовала, с какой эмоцией сожаления смотрела на нее управляющая. Ее это раздражало не меньше, чем дарило тепло от того, что даже тут она не была одна. Даже тут рядом с ней был человек, который рисковал ради нее своим таким же шатким положением в обществе. Не беря ничего взамен, а лишь благодаря за ту надежду, что кшатрийка принесла в это прогнившее несправедливостью место. Надежду, что выход есть всегда. Нужно просто стоять за себя и свои принципы. - Стелла? - окликнула Амала управляющую перед самым выходом. - Мы выберемся отсюда, я обещаю. Я тебя не брошу здесь. - в зеленых глазах блондинки проскочил блик, едва скрывая подползающую красноту. Девушка, что была в ежесекундной опасности, обещала спасти ее. Ту, которая составляла расписание этой самой опасности. Каждый раз придумывая все новые лазейки, как минимизировать красный цвет в своем паршивом списке. А теперь она смотрела в лицо точно такому же избалованному жизнью мальчику, который с чего-то значил для Амалы гораздо больше, чем просто травма из детства. Пресыщенный жизнью и всеми благами своего гребанного статуса. Мала знала, как с такими иметь дело. Потому что выросла в точно таких же кругах, по воле судьбы закинутая по другую сторону баррикад. - Что я знаю точно - она далеко не слабая девочка. И если ей требуется твоя помощь, будь добр идти по первому ее зову. И молись, чтобы она не переставала звать тебя дальше. - покачала головой Стелла, прожигая ненавистным взглядом его каменную спину, удаляющуюся от них на скорости падающего валуна с горы его самообладания. Подальше от тех, чьи сердца были свободны в выборе. Навстречу той, кому было отдано его собственное сердце. Без права на выбор.

***

- Госпожа... - Тишина. - Надо же что-то делать... - Словно через толщу воды к ее ушам пробивались нескончаемые шепотки суетящихся слуг. Впервые ей было не до их беготни, которую она так обожала в детстве. Когда-то это было единственным, что придавало ей ощущение жизни в родном доме, где она все меньше и меньше появлялась. Видимо так ощущалось отсутствие мамы. Сейчас же не спасало даже это. - Проклятье пришло на нашу землю... - Она слышала слезы. Потеряв последнюю нить понимания, что это вообще такое. Случилось что-то страшное видимо. Но замыленный взгляд тщательно скрывал от Басу все это. А они волновались за неё. С ней ведь все в порядке. Так ведь? - Амала? - Она дернулась. Резко ощутив вес упавшей на нее реальности вместо тепла руки на плече, которая была единственным, что ей было нужно. Она повернулась к Рэйтану, во все глаза моля его сказать, что все хорошо. Это все сон. Ей просто кажется. А он резал ее заживо своим сожалеющим взглядом, который тоже волновался за неё. Черт возьми, за неё. Почему... Что с ней не так? Его движения были как всегда плавны и изящны, но ощущались, как осторожность самого опасного в своей грации хищника. Стоит укрыться от глаз солнечного света, как он вонзит в нее свои клыки и больше не будет всего этого. А она сидела на коленях в луже крови, будто все уже произошло. Мирно, с благоговением, временами покачиваясь из стороны в сторону и напевая себе колыбельную из детства. Ту, что пела ей мама. А после не пел уже никто. - Рэйтан? - наклонилась она к нему. - Она не могла этого сделать... - прошептала Басу, озираясь по сторонам взглядом, в котором не было ровным счетом ничего кроме знакомой ей тьмы. - Тебе нужно отдохнуть. - привычным движением провел он пальцем по ее щеке, стараясь не видеть кровь, что размазывал по ее лицу. А она будто не чувствовала касаний. И не понимала, почему видит сквозь него. - Нужно... - словно ветер повторил он. Мала замахала головой, как делала тысячу раз в детстве, упрямо стоя на своем, отчего он едва сдерживал обычно смех. Сейчас ему хотелось рыдать от ее вида или исчезнуть навсегда. Из ее мира и реальности в целом. Потеряв последние крохи своей божественной сути, которая держала Амалу рядом с ним на протяжении стольких лет. Какая бессмыслица... Его богиня пыталась разрушить даже это. - Ты знал об этом? - вдруг всхлипнула Басу, отрываясь от его прикосновений, соленых и мокрых из-за ее слез. А он молчал, потому что не мог сказать ей правды. Зачем, зачем Индира поступила так поспешно? Зачем вскрыла все карты? Так скоро. Он знал ответ. Распластавшийся теперь в виде мертвого окровавленного тела перед Амалой и липкой крови на ее руках, с дрожью держащих фамильную Калидасу. Но не мог осознать, что время пришло... - Госпожа Басу, я пыталась его остановить... - заверещало вдруг нечто писклявое сбоку, заставляя две головы взметнуться в его сторону. Туда, где стояла до смерти напуганная девчушка, служившая этому дому и его некогда живой хозяйке. Уши резануло это обращение. Госпожа. Что она наделала? - вдруг разразилось в ее голове. Так громко, что, должно быть, это услышал даже Рэйтан, который в ту же секунду схватил ее ладони в свои под металлический звон упавшего клинка. Слышный только им двоим. - Никто ничего не узнает. - прошептал он ласково и одновременно серьезно. Тем самым голосом, который служил ей отрадой перед сном в первые ночи без мамы. Мала замотала головой, не вынося очередного воспоминания о человеке, которого нет. Нет. Что же мы наделали? - пронеслось в голове с сожалением, проливая новые столпы слез, которые пытались смыть с нее пятна еще теплой крови. - Госпожа?... *** - Что у тебя случилось? - Мала резко очнулась от традиционно раздраженного тембра голоса, который преследовал ее чуть ли не каждую секунду ее жизни. Осмотрелась по сторонам, сдвигая брови в непонимании, как оказалась в главной зале, расположившись на месте хозяйки дома. В дорогом одеянии, а что самое странное - сидя в величаво властной позе, будто всю жизнь провела в этой роли. Амрит стоял перед ней, сканируя взглядом каждую малейшую деталь, которая могла бы ее выдать. Мала с испугом опустила глаза на руки, которые только что были пропитаны кровавыми отметинами. И не понимала, почему сейчас они в идеальном состоянии. Может, она сходит с ума? Но что тогда реальность? Ей было страшно. Нет, нельзя бояться. Нужно думать. - сказала себе Басу, не замечая Амрита, а желая лишь разобраться в себе самой. Копаясь в памяти, что могла стать ключом к разгадке. Ну же, вспоминай. - не унималась кшатрийка, клешнями выуживая из разума недавние события. - Дело же в Девдасе. - мирно начала младшая Басу, аккуратно пытаясь разговорить Индиру. - Я знаю это, потому что видела его. Ты кричала из-за него. - ей было неуютно стоять перед столом бабушки как в детстве, будто она снова в чем-то провинилась. Пока та не замечала ее вовсе, с сосредоточенным видом изучая какие-то рецепты. - Ты что-то хотела? - отвела она глаза, показательно намекая, что не собирается вести речь об этом. Амала не сдавалась. - Да, я хотела покончить с этим раз и навсегда. - подняла она голову, ощущая непривычность такого разговора. Обычно она говорила с бабушкой на земные темы, которые Индира всегда умудрялась закончить нравоучениями с высоты своих лет. Теперь же Басу ощущала неоправданную власть над ситуацией, которой почему-то не обладала Индира. Она отложила бумаги, сняв очки для чтения, и медленно направилась обходить стол, стараясь скрыть старческую хромоту и осадок бессонной ночи. - Он ждет меня. - вздохнула старшая Басу, наконец покончив со спектаклем, который видимо надоел и ей самой. Она говорила спокойно и тихо, не как с внучкой, а как с равной себе взрослой женщиной, которой открывался занавес непосильной жизни клана Басу. Мала сдвинула брови, ожидая пояснений. - И не успокоится, пока не получит своего. - Ждет тебя? В мире духов что ли? - усмехнулась Мала, тут же теряя веселость от серьезного взгляда ее бабушки. - Но зачем? Вы вместе посидеть мирно каких-то полчаса не могли на званых ужинах, а тут вдруг решили разделить вместе вечность? - хохотнула кшатрийка, расценивая вечность с Девдасом Дубеем пожалуй худшим адом из всех возможных. Хотя у него подрастает неплохой преемник... - Не все идет так, как мы того желаем. Ты, моя милая, знаешь это не понаслышке. - повела бровью женщина возле своего книжного шкафа в поисках какого-то фолианта. Амала закатила глаза, не желая понимать, о ком старшая Басу решила ей намекать. - И что же нам делать с этим твоим новоиспеченным ухажером? Так же не может продолжаться долго. Уверена, сегодня ночью он снова решит нас навестить без всякого приглашения. Какая ирония... Тот, кто так яростно критиковал ее этикет с самого малого детства, позволял себе являться в гости без приглашения. Ну и кто тут теперь невоспитанная девчонка, Девдас Дубей? - Я поговорю с ним, чтобы к тебе он больше не наведывался. А остальное... моя проблема. - У нас в Лондоне таких называют сталкерами, бабушка. - вздохнула девушка, плюхаясь в кресло напротив стола, тут же окунаясь в неповторимый запах детства, исходящий от обивки. - И закон вправе запретить человеку приближаться к объекту своего воздыхания на 3 километра. А с твоим влиянием, мы запросто сможем выдворить его хоть на Луну. - У нас в Лондоне? - удивилась Индира, тут же вгоняя внучку в краску от стыда. - И... милая, ты не забыла, что речь не о человеке? Посмотрю я на тебя, когда будешь вручать бхуту ордер на запрет. Ха-ха, вот ваша хваленая юрисдикция и дала сбой. Не забывай поглядывать на часы, скоро файв о'клок, а ты без чая. Не дело... - Ха-ха, очень смешно. - сузила глаза Амала, признавая свою оплошность, все еще ощущая дымку стыда. Ей было неловко чувствовать себя здесь иначе чем когда-либо. За последние годы она и не заметила влияние европейской культуры на нее. Наоборот все 6 лет Амала чувствовала себя белой вороной среди английского общества, что, конечно же, тщательно скрывала за самоуверенностью, выдавая свои отличия от европейского колорита - своей уникальной особенностью и ценностью. А сейчас, вернувшись на родину, вдруг стала чужестранкой и для своей родной культуры. То есть... чужой везде. Комната затихла. Каждая из Басу была отягощена своими думами, и каждая понятия не имела, что с этим всем делать... Амала поникла. Впервые к ней так близко подступилась неуверенность в себе и своей значимости. Она никогда не скрывалась за своим титулом, но и никогда его не скрывала. С самого юного детства Мала знала, что родиться в семье Басу - великая честь, но и великая ответственность. Это было частью ее личности, которая открывала сотни дверей, и значимости которой нужно было соответствовать. И впервые за всю жизнь Амала вдруг чувствовала, что не соответствует. И как следствие, что вся ее хваленая самоуверенность была лишь за счет принадлежности к ее сословию. Внутренности неприятно колыхнуло новое для Басу ощущение своей ничтожности. Почему спустя такой тернистый путь к успеху, с возвращением на родную землю все вокруг заставляли чувствовать ее не самым лучшим образом? Все вокруг будто кричало ей о том, что она своими же руками разрушила некогда прекрасную жизнь и великое будущее. Мала терялась в пучине мыслей, разом одолевших ее разум. Стоп. - закрыла рот этому шуму кшатрийка. Сейчас вовсе не лучшее время для самокопательств. Она разберется с этим позже, когда вернется в родной дом, находящийся за тысячи километров отсюда. А может, и не вернется. К мыслям, конечно же. Ведь там в Лондоне нет никакого толка разбираться в том, почему вдруг Басу решила, что не достойна своего титула. Так ведь? Индира молчала, погруженная в чтение свитков на древне-бенгальском, будто позабыв уже о недавнем разговоре, явно не заинтересованная решением проблемы так, как Амала. Будто ей доставляли удовольствие милые свидания со старым знакомым, пренебрегающим теперь правилами гигиены. - Я что-нибудь придумаю. - поджала губы Амала, вызвав у бабушки ироничную усмешку. Тому, что ее девочка вдруг решила повзрослеть. - Боги все уже придумали. - грустно улыбнулась она, оголяя свое предплечье, на котором разрасталось темное пятно. Кшатрийка вздрогнула в испуге, не в силах вымолвить ни слова. Она медленно последовала ближе к бабушке, будто боясь спугнуть едва удерживаемую в ее теле жизнь, а бабушка была полна спокойствия и тепла, будто готовая к долгожданному освобождению. - Мы поедем в Англию. - ухватилась Басу за единственно логичный способ решения любых ее проблем. Хотя сама же знала, что в ответ последует лишь отрицательное покачивание головой. Добивая Басу еще больше. Ведь сколько бы денег и влияния у нее не было, она ничего не могла сделать в борьбе с судьбой и непробиваемым характером этой феноменальной для нее женщины. Мала осела на кресло, пытаясь справиться с дыханием, которое наводило ее на слезы. А еще пару секунд назад она была вольна заниматься пустым самобичеванием за неимением более весомых житейских проблем. - Поэтому я здесь? - взмахнула она головой вверх от вдруг посетившего ее понимания. - Ты что же... Позвала меня передавать дела? - скорее констатировала она, зная ход мыслей своей бабушки лучше своих собственных. А она то думала, что родственники по ней соскучились за шесть лет ее отсутствия... - А ты готова принять престол? - выгнула бровь женщина, сверкая своей харизмой. Мала фыркнула. Еще вчера она была готова остаться в загробном мире Рейтана навсегда, чтобы взять передышку от насущных проблем реального мира. А теперь ей подкидывают новую работенку... Задний карман джинс прожег кожу в иллюзорной вибрации телефона, вытаскивая ее на поверхность ее реальных забот. Она все еще ждала звонка. И не могла бросить все. Даже ради всей своей родины. - Никто не будет готов к этому по своей воле. - покачала головой девушка с тяжелыми от груза плечами. С каждым днем проблем становилось только больше. А она не продвинулась ни на шаг в решении хотя бы одной из них... - Это не мечта, это бремя. - Значит готова, раз понимаешь это. - улыбнулась Индира, окидывая внучку взглядом с головы до ног, будто смотря на нее под новым ракурсом. Мала стушевалась, пытаясь спрятаться от непонятных планов Индиры на свой счет. - Я не в очереди на престол, надеюсь, ты помнишь об этом. - грустно улыбнулась Мала, намекая бабушке о маме. Индира недовольно поджала губы. - Я ни слова тебе не сказала, когда ты так поспешно собралась к своей матери. Хотя знала, что это напрасная затея. - сухо проговорила Индира своим фамильным тоном главенствующей представительницы дюжины. Так с Амалой она говорила только, когда та хорошенько напакостничает. - С чего ты так решила? - усмехнулась младшая Басу, скрывая в лице подступающую панику. Перед глазами стояла та маленькая девочка на крыльце незнакомого дома, наивно ожидавшая, что ей откроют. Что все не будет так плохо, как оказалось в реалии. Что ее горести наконец закончатся, а не станут лишь началом нового для нее ада. Амала никому не рассказала об этом... Иначе бы ее силком вернули обратно. А это совершенно не входило в планы юной беглянки. Поэтому даже обретя свободу и обустроившись со Стеллой на краю Лондона, Амала исправно направляла письма на родину, изображая картину идеальной европейской жизни Басу. Только не от своего лица, а от лица матери, ответственно опекающей свою дочь. Нет, бабушка не могла раскусить весь этот шквал лжи, который Амала последовательно выстраивала все последние годы... Серьезное лицо Индиры говорило об обратном. - Но твое письмо? - сведя брови взглянула она в старческое лицо, понимая безысходность своего текущего положения. Когда бабушка покинет ее, не для кого будет больше строить все эти иллюзии, создавая которые Амала и сама начинала в них верить. Верить, что мама рядом, что она все еще нужна ей. Быть может, только благодаря этим сказкам сама Басу все еще была на плаву, загорая в розовых солнцезащитных очках. - Письмо было тебе, моя девочка. - коснулась она мягкой щеки, будто перед ней сидела та малышка-проказница, которой нужно дважды все объяснять. - Ничего не понимаю. То есть как это мне? И как это ты знала, что мамы не будет в том доме? Где же она? - от смятения кшатрийка уже не волновалась быть пойманной на лжи. Все те годы, что она так искусно отбивалась от бабушкиных писем своими ответами, написанными чужим подчерком, принадлежавшим когда-то маме, были напрасны? Индира молчала. - Где... где она? - с надеждой прошептала девушка вопрос, который все последние годы был главенствующим в ее жизни. - Мы не живем для себя, Амала. - тяжело вздохнула Индира, возвращаясь за свой стол и попутно ища что-то в своем секретном ящике. Том самом, замок которого Мала пыталась взломать еще лет в восемь. - Я хочу, чтобы ты это ясно понимала. Родившись в столь знатной семье, ты даешь клятву служить богам и людям, что тебе подчиняются. В ответ же получаешь их беспрекословное повиновение, которое используешь в достижении личных и глобальных целей. Каждый чем-то жертвует. Нашей семье пришлось отдать такую жертву. - сказала она спокойно, наконец закончив шебуршать предметами в столе. - Что значит отдать жертву?.. - глупо усмехнулась Басу, прервав Индиру, которая говорила безэмоционально серым голосом, будто речь шла о каком-то мусоре, который пришлось выкинуть. - Ты говоришь о моей матери... О своей дочери... О человеке, в конце концов... - встала Басу, ощущая привычный пыл несправедливости, против которой боролась, кажется, с первого своего вздоха. Лишь по округленным глазам Индиры Амала заметила, как подобралась к ней вплотную, всем телом наваливаясь на нее в ожидании ответа. Заставляя ее буквально лечь на этот гребанный стол. - Я понимаю твой гнев. - сглотнула она, уже стараясь подбирать более лаконичные слова. - Но это была оправданная мера. Наш род чах, в то время как Дубеи становились только сильнее и влиятельнее. Я не могла этого допустить... - шептала слова Индира, все еще ощущая волну ненависти ко всем обстоятельствам того времени. - Поэтому ты решила, что нашу численность нужно сокращать? Ты себя слышишь вообще? - злостно усмехнулась Амала. - Ты наша единственная наследница. Смерть Джотсанны должна была сделать тебя сильнее. Я считала, что ты слишком юна и не справишься одна... - Что ты несешь, бабушка? - уже кричала Басу, не в силах, просто не в силах верить тому, что сейчас происходит и о чем говорит Индира. - С чем я не справлюсь? Да ты хоть знаешь, что мне пришлось пережить? Это было слишком громко. Вопрос, который преследовал девушку все эти годы и который она не смела никому озвучить. Знает ли кто-нибудь, что ей пришлось пережить? Ей хотелось кольнуть им каждого причастного к ее судьбе. Мать, которой не оказалось в Англии. Бабушку, которая жила, как она думала, в неведении. Амрита, который вытравил ее из Индии в этот ад. Вайша, который обещал, что никогда ее не покинет. Она была совершенно одна и не смела озвучить этот вопрос, ведь никто ее и не просил через это проходить. Ведь правда же? Будь она умнее, не велась бы на Дубея и ей бы в жизни не пришло в голову ухать из родного дома куда-то в неизвестность, и все бы закончилось хорошо. Будь она умнее, сразу бы сообщила бабушке о том, что матери на месте нет и ей некуда идти, и все бы закончилось хорошо. Будь она умнее, и она бы вызвала Махадеву спасти ее из самого злополучного места на свете, и все бы было хорошо. Будь она умнее... Все бы было хорошо. Ее страдания - лишь ее выбор, лишь проблема ее гордости и лишь ее путь взросления. Так она говорила себе. Поэтому молчала. Но сейчас все вышло из-под контроля... Ведь она орала как резаная. За всю ту обиду, что скопилась за добрые 6 лет одиночества. - Ты сильная, Амала. Но ответь самой себе, сильнее ли ты Дубея? - ей было трудно говорить. Шею сдавливали пальцы, некогда принадлежавшие Амале и вышедшие из-под контроля ее разума. - Изменилось ли что-то сквозь года после твоего поражения ему? Амале было невыносимо это слушать. Старшая Басу будто проникала внутрь головы кшатрийки, воруя все те песни ее совести, что скребли по ее душе все эти годы. Лишь одной Амале было позволено называть ее отъезд побегом или поражением. Индира смеялась. И смех этот не был заразителен, он был пугающе знаком и злосчастен. - Ты не сможешь бегать вечно от него. Тебе пора стать сильнее. - сказала она, положив дрожащую сухую руку поверх ладони, что истошно сжимала ее шею. И тут до Басу дошло. Волна осознания накатила на нее настолько, что она резко отшатнулась от женщины, некогда бывшей ей родной бабушкой. - Нет... - прошептали дрожащие губы, покрытые солью пролитых слез. - Я не опущусь до тебе подобных... - она пятилась все дальше и дальше, стараясь сбежать из этого места в любое другое. Куда-угодно. А Индира шла за ней, будто бы моля ее о своей смерти. - Я умираю. Этого не исправить. Так возьми мою жизнь во имя славы нашего рода. - Что ты несешь? Какую славу... - взревела Мала на очередной параноидальный бред, которого было слишком много для одного дня. Как она раньше не замечала? Где она была все эти годы, как позволила произойти этому... - Ты убила мою мать. - шепотом проговорила кшатрийка, едва разлепляя опухшие от слез губы. Глаза шарили по полу, ища банальные ответы на такие странные вопросы. - Я ошиблась. - Мала дернула головой в сторону Индиры, вдруг уловив нотки ее прежнего здорового голоса. Того, что был полон осознанности и неподдельного преобладания над всеми. - Это должна была сделать ты. - проговорила она устало, мягко вкладывая тяжелый клинок в руку своей внучки. Мала повела бровями, рассматривая дорогой метал и потеряв всякую веру в то, что когда-нибудь этот день закончится. - Мы последние из рода Басу. Мы несем на себе тяжесть семейных грехов. Но мы несем и фамильную силу, которую обязаны передавать своим преемникам. - Ты сошла с ума. - мирно проговорила девушка, будто именно сейчас наступил конец ее силам. Больше невозможно было кричать или хотя бы пустить последнюю слезу в ответ на то, что подкидывала ей судьба. - Но я тебя не брошу... - прикусила она щеку изнутри, размышляя о будущем, которое наступит уже завтра. И которое она не могла предполагать еще час назад. - Тебя будут лечить. И тебя будут судить... - Мала была погружена глубоко в свои мысли, словно читая мантру маленькому ребенку. Но она точно не собиралась оставлять все на самотек. - Я сделаю все сама... - Что?

***

- Ты скажешь, зачем я сюда примчался, бросив все? - прогремел голос прямо напротив ее лица, перед которым стояла лишь единственная сцена. Как ее рукой насильно забирают жизнь у человека. Самостоятельно и бесповоротно. Ее грудь сотрясала неподдельно детская истерика, разрастаться которой преграждали лишь руки, покрывающие все ее тело. Остывающие от гнева ненавистного ожидания лишь за счет холода ее продрогшей от смерти кожи. А она хваталась за него как за единственную возможность не унестись в царство Рэйтана, туда, где, должно быть, сейчас была кровь Индиры. Мира, обрушившего занавес на всю ту реальность, которая осталась нетронутой лишь в голове Амалы. От посторонних глаз. И правосудия. Нет, она хотела быть здесь. Живой и чистой. Амрит не понимал ровным счетом ничего. И отрешенный взгляд Басу, снующий где-угодно кроме как его лица, давал все больше поводов развернуться и уйти. Но он видел это. И чувствовал. По шепоткам слуг, по запаху отчаяния и потерянности Амалы, что он действительно здесь нужен. Он нужен ей. И теперь держа ее в своих руках, Дубей прожигал взглядом богато украшенную стену ее дома. Ощущая себя лишь везунчиком, что ей под руку попался он, а не кто-то другой. Готовый к ее ногам пустить реки крови и богатств. Которые ей были и вовсе не нужны. Своих хватало. Но это был он, а не кто-то другой, потому что так решила она. Позвать его себе на помощь. Он оторвался от ее тела, которое буквально висело на нем самом, за неимением сил банально стоять. Придерживая ее за плечи, так нежно, как, казалось ему самому, никогда не умел. Вкладывая в жест свои мысли о том, как ему одновременно трепетны и мучительны эти касания к ее голой коже. А она взглянула на него из-под мокрых длинных ресниц, забыв или целенаправленно отбросив маску взрослости и отрешенности, которая колола его своими шипами все последние дни. И смотрела глазами той маленькой девочки, сердце которой он взял себе, отдав взамен свое. Смотрела как всегда с обидой и ворохом травм, которые сам же ей создал своим существованием в ее жизни. Потому как по-другому не мог. - Тише... - притянул Дубей к себе голову Амалы, успокаивая ее мягкими поглаживаниями по голове. Его дыхание содрогала лихорадка Басу, резонансом идущая от ее кожи к его. Он прислонил губы к ее макушке, пытаясь забрать все страхи этой недотепы, что вдруг обрушились на нее без его благословения. Вокруг витала странная энергия. Что-то было не так. Он осматривал пространство вокруг, пока девушка в его руках безмолвно принимала свою душевную погибель. Казалось, проведи рукой по воздуху и мираж разрушится, обнажив перед ним горькую реальность, что никак не могла пролиться с губ наследницы Басу. - Ом Асато Ма Сад-гамая - сознание Басу властным бархатом обнял голос Дубея, сосредоточенный на мантре. Она плыла в прострации, как вдруг вынырнула из этой агонии в реальный мир. Вместе с Амритом, одним тяжелым вздохом встретившим истинное обличие комнаты вокруг. Они сидели на полу, в луже багровой крови, переплетенные тугими объятиями, которыми пытались спастись от витающего ужаса вокруг. В воздухе стояла смерть и раскаленная лава энергии, что лилась потоком в тело юной кшатрийки, очерчивая пелену в такой же кроваво-красный цвет. Цвет ее души и великого рода Басу. В то время как он мог просто ждать и держать хрупкое тело в своих руках, не в силах справиться лишь с единственной стихией в этом мире, что звалась когда-то его нареченной.