Дом удовольствий

— Принцесса! Боги, как я счастлива снова видеть вас! — Шарис Футли влетела в комнату, на ходу сбрасывая плащ. — Я только что приехала. Эта проклятая дорога порядком меня вымотала, я была на последнем издыхании, но, увидев красные стены замка, будто воскресла. Рейнира от души обняла подругу. Они не виделись около года, пока Шарис жила с мужем в Тамблтоне. За это время она успела родить еще одну дочь. — Глендон тоже приехал? — Нет, он прислал своего казначея и вашу покорную слугу. В этом году сбор налогов проходил тяжело, крестьяне не успели отойти от зимы. Но, к счастью, обошлось, все до единого пенни будет внесено в срок. — Оо, я не хочу говорить о деньгах! — воскликнула Рейнира, подхватив подругу под локоть и увлекая в гостиную. Шарис привезла хорошие вести. Многие лорды задерживали подати, и казна почти опустела, о чем осторожно говорил мастер над монетой. Будучи добрым королем, отец старался не давить на вассалов, и Рейнира подозревала, что некоторые бессовестно этим пользуются. Впрочем, весенние штормы стихли, и корабли из разных концов Семи Королевств потянулись в Королевскую Гавань. Несколько дней назад прибыла галея с Драконьего Камня, нагруженная добром, привезенным Деймоном из Вольных городов. Слуги один за другим таскали сундуки с дорогими тканями, кружевом, драгоценными камнями, безделушками из золота, серебра, бронзы, слоновой и даже драконьей кости. Сундуков было так много, что Рейнира не успела все разобрать, некоторые так и стояли посреди гостиной с откинутыми крышками. — Смотри, сколько всего! — Рейнира обвела рукой комнату, показывая свои сокровища. — Бери все, что понравится! Рейнира была чрезвычайно довольна собой: она роскошно одарила всех, кто был ей предан. Ее дамы получили отрезы шелков и бархата, мирийское кружево, черепаховые гребни и зеркальца, ленты и бусы. Мужчинам из своей свиты Рейнира заказала бархатные плащи с алым шелковым подбоем, а сиру Харвину преподнесла еще тонкий квохорский кинжал в серебряных ножнах. Для своего маленького принца Рейнира заказала десяток новых костюмчиков, и также сделала щедрое пожертвование септе. Кислые мины Зеленых послужили лучшей наградой. — Ты приехала точно к празднику, — заметила Рейнира, усаживаясь в кресло. Она вызвала служанку колокольчиком и велела принести закуски и напитки. — Как же я могла пропустить именины принца! Рейнира рассмеялась. — Именины Джейса через одну луну. Я говорила про свадьбу Ларры Тиррелл. — Младшая дочка лорда розана? Она выходит замуж? За кого? — За Дастина Эшфорда. — Пфф! Второй сын… — Все лучше, чем Рикард Селми с заячей губой… Леди Шарис снисходительно улыбнулась. — Вы рассуждаете с позиции чувств, ваша милость. Лучше быть леди Колосьев, чем леди Чистого поля или Дозорной башни. Рейнира хмыкнула. Спору нет, Рикард был лучшей партией и более весомой фигурой на доске. Когда она поддержала кандидатуру кудряшки Дасти, то рассуждала с позиции невесты, юной и красивой девушки, которой придется ложиться в постель со слюнявым чудовищем. Рейнира любила свадьбы, особенно если союз был заключен по любви или хотя бы по взаимной симпатии. Счастливые лица будущих супругов и то, что она приложила руку к этому счастью, приносили ей несказанное удовольствие. — Пусть! Крошка Ларра довольна, а Дасти — славный малый. Кто знает, может он заслужит право основать свою ветвь Эшфордов… — Когда вокруг столько предателей, верным людям есть на что рассчитывать… — тонко заметила Шарис. — Верно! Служанка принесла закуски, разлила по кубкам золотистое борское вино. Рейнира подняла кубок. — Однажды я взойду на трон, и те, кому это придется не по вкусу, многого лишатся! Леди Футли отсалютовала ей бокалом. — Воистину, ваша милость! Они поболтали около получаса, затем Рейнира отпустила подругу отдохнуть с дороги, а сама отправилась к Джейсу. В коридоре ее чуть не сбила служанка. Увидев перед собой принцессу, девушка упала на колени. — Встань и объяснись! — велела Рейнира. Она могла бы просто приказать старшему слуге выкинуть девчонку вон, предварительно наказав плетьми, но служанка, судя по зеленому фартуку и чепцу, служила королеве, и столь необычное поведение показалось ей заслуживающим внимания. — Ах, ваша милость, принцесса Хелейна больна! Ночь прошла беспокойно, хуже, чем обычно… — И как давно она больна? Я видела ее вчера, и она выглядила здоровой… Странно… — Бедняжка плохо спит. Ее мучают кошмары, и после них она вся не своя. То плачет и трясется, а то просто сядет и молчит, глядя в одну точку. Никого не желает видеть, бывает, часами возится с разными жуками-пауками… Брр… Рейнира нахмурилась, вспомнив свои собственные кошмары. Они сошли на нет с тех пор, как она выросла, лишь изредка она просыпалась покрытая холодным потом, но что ей снилось, вспомнить не могла. Взмахом руки Рейнира отпустила служанку. В отличие от своих невыносимых братьев, Хелейна — тихая и кроткая девочка, и, кажется, она действительно любит возиться с живностью. Скоро именины Джейса, и нужно, чтобы они прошли гладко. Три года — важная дата, лорды и леди съедутся со всего королевства, чтобы увидеть юного принца и наследника, и Алисента не должна испортить праздник своим ядом. Рейнира резко развернулась и зашагала в противоположную сторону. В конце галереи за гобеленами скрывалась каморка, куда сносили грязное белье. Элинда сказала ей, что одна из замковых кошек вывела там шестерых котят. Рейнира намеревалась взять одного для Джейса. Почему бы не захватить и для Хелейны? Почти все пространство было занято корзинами с грязным бельем. Пахло плесенью, чужими духами и потом. Полосатая рыжая кошка облюбовала себе место в самом углу, в заботливо обустроенном кем-то гнездышке из старых, прохудившихся простыней. Котята — все шесть штук — возились подле матери. Рейнира присела, поставив на пол фонарь, и осторожно протянула руку к кошке. — Ликири, ликири… — приговаривала она, словно это был маленький дракон. Кошка спокойно дала себя погладить и, когда Рейнира взяла одного котенка, лишь беспокойно подняла голову. Котенок уже открыл глаза, значит, может обойтись без материнского молока — решила Рейнира, заглядывая малышу под хвост. Для Джейса она хотела взять мальчика, а вот Хелейне подойдет кошечка, говорят, они ласковее. Котенок сперва запищал, но, когда Рейнира устроила его на подоле платья, затих. Она сидела на полу, играя с котятами, когда в коридоре раздались шаги, и громкий мужской смех нарушил тишину. — Нет, как хотите, парни, в «Сладких бутонах» самые лучшие девочки! — Пфф! Для крестьянина, сбывшего на рынке зерно, — в самый раз, но лорду лучше идти в "Нефритовую императрицу". — Поход к Пиявке ударит по карману, но ради тебя, мой мальчик, я свой наизнанку выверну. Выберешь саму красивую девицу… может, и парочку, я заплачу. А хочешь девственницу… — Не нужна мне девственница, братец! — возмутился юношеский голос. — Я и так женюсь на девственнице. Лучше уж опытную, пусть покажет что-нибудь эдакое! Конец фразы потонул в дружном мужском гоготе. — Ишь какой… Мда, с тех пор как Порочный принц покинул город, спрос на девственниц упал. Каждая из этих девиц лезла из кожи вон, чтобы согреть его постель, но он тут же терял к ним интерес, стоило забрать трофей. — Да уж, он был известным охотником на девственные киски… — Порочный принц он и есть! Теперь-то лиссийских шлюх у него вдосталь! — А я слышал, он воюет с Лисом? — А когда Лису это мешало торговать кисками?! — Я в Лисе не был и вряд ли туда попаду… Так что, к Пиявке? — Кстати, сегодня у лиссийцев какой-то праздник в честь их богов, в «Смоковнице» один купец будет отмечать на широкую ногу. Говорят, будет женщина-змея и какие-то невиданные акробаты, ну и красивые девочки из его свиты одарят всех желающих своими ласками, а уж вино рекой будет литься… Голоса постепенно удалились, оставив оглушенную Рейниру среди котят и грязного тряпья. Сердце вот-вот готово было выскочить из груди. Пока она мужественно отстаивает свое место наследницы и будущее их сына, Деймон развлекается с девственницами! Она выскочила из каморки и, вихрем пронесясь мимо стражи, заперлась в своей комнате. Из головы не шли слова о том, что Деймон, получив свой трофей, теряет к добыче интерес. Разве он не сделал тоже самое с Алисентой Хайтауэр и, быть может, с ней самой? Деймон всегда был диким драконом, он не признавал над собой ничьей власти, разве отец не предостерегал ее? Захват Драконьего Камня, соблазнение и даже их свадьба — все это было своего рода приключением, вызовом, который он не мог не принять, это была забавная игра, пока на горизонте не возникло дело поинтереснее. Рейнира ощутила, как глаза предательски защипало. Стук в дверь прервал ее размышления. Быстро смахнув слезы, поправив платье и прическу, Рейнира крикнула: Войдите! Сир Лорент пропустил Элинду и юную леди Тирелл. За ними плыла тучная септа Юмия, прижимая к груди молитвенник. — Сегодня последний вечер девичьей жизни для этой юной леди, — жеманно произнесла она, поприветствовав принцессу поклоном. — По правилам, мы собираемся в женском кругу, чтобы прочитать напутствие женам из книги Матери. Так как бедное дитя лишилось матушки, вы могли бы взять на себя обязанность рассказать ей о бремени и таинстве супружества, ваша милость? Рейнира горько усмехнулась. Она вышла замуж, будучи ребенком, никто не рассказывал ей о таинстве супружества. Когда ей исполнилось шестнадцать, Деймон сам посвятил ее без долгих разговоров. Он ласкал ее ртом на том проклятом острове, полном блаженства, а она сосала его член. Вряд ли невинной леди, выросшей под сенью семиконечной звезды, стоит знать об этом. — Благодарю вас, септа, мы обойдемся без молитв сегодня вечером. — Но так принято… — Идите с богом… — О, благодарю вас! — леди Тирелл бросилась к ней и, усевшись на ковер подле ее ног, ласково прижалась к коленям. — Я бы не выдержала этой скуки! — А как бы ты сама хотела провести вечер? Леди Тирелл округлила глаза, явно сбитая с толку. — Я…я не знаю! А что обычно делают? — Смотря кто… Женщины молятся, играют «В прийди в мой замок» и стыдливо хихикают при намеке на брачную ночь. А мужчины… мужчины пьют вино в городе и… трахают самых красивых и дорогих шлюх, которых могут себе позволить, — жестко закончила она. Леди Тирелл сдавленно охнула, а Элинда закрыла рот рукой. — Но мой Дасти не будет же этого делать, правда? — пролепетала Ларра. — Может и нет, — смилостивилась Рейнира, скрыв правду. В конце концов, если кто-то разобьет этой дурочке сердце, это будет не она. — Ступайте пока, я велю приготовить пунш и поиграем в фанты. Слуге она приказала позвать к ней Мота и Шарис. — Ты слышал про такое место «Смоковница» или как-то так? — спросила она у менестреля, стоило ему возникнуть на пороге. Тот растерянно заморгал. — Ли… «Лисийская смоковница»? — Возможно… Это бордель, так? — Да, и там еще постоялый двор… а почему ваша милость спрашивает? — Моя милость желает попасть туда сегодня вечером. Менестрель чуть не выронил лютню. — Боги с вами, принцесса, это место не для знатной леди, оно находится на улице Шелка и там… — Бордель, я знаю, и я хочу сходить туда и посмотреть на женщину-змею и то, что там происходит. Это приказ! — на всякий случай добавила она, заметив, что Мот открыл рот, чтобы возразить. Когда явилась Шарис, Рейнира поделилась с ней своими планами: — Мы немного посидим с моим птичником, а потом улизнем. Только не пытайся меня отговорить, я решила. В конце концов, я буду королевой и хочу знать, как устроена жизнь по ту сторону крепостных стен. — Это мудро, ваша милость, однако все же рискованно. Если вас узнают, поползут нежелательные слухи. — Я переоденусь в мужское платье, кроме того, никто не поверит, что принцесса может посещать подобные места. — В Тамблтоне я тайком ходила на неприличные представления, так что понимаю вашу милость как нельзя лучше. Только нам нужна охрана. — Вот наша охрана, — Рейнира указала на певца, тот отчаяно замотал головой. — Другой мы себе позволить не можем. Ранним вечером, когда ее дамы собрались вместе, Рейнира внимательно присмотрелась к ним. Больше всех она доверяла сестрам Стронг, но Анаис была септой, а живот Вильмы уже откровенно выпирал под платьем. Интересно, а Виллем будет сопровождать сира Дасти в его последней холостяцкой пирушке? Что за глупости, конечно будет! Мот рассказывал, что он волочится за всеми пригожими служанками в замке. Впрочем, Вильма была довольна мужем, и Рейнира закрывала глаза на эти слухи. После неудачного замужества Эми боялась мужчин как огня. Остальные были либо слишком юны, либо совсем ненадежны. Как и предполагалось, девушки начали зевать уже в час Летучей мыши, и Рейнира, притворившись, что мечтает отправиться в постель, выпроводила их из покоев. С Мотом и Шарис они условились встретиться в атриуме после второй стражи. Рейнира оделась в заранее заготовленное одеяние пажа, скрыв свои золотистые волосы под бархатным беретом. На плечи она накинула плащ, чтобы еще больше сойти за юношу. Шарис переоденется в купчиху, а Мот — в их грума. Леди Футли предлагала поменятся ролями из-за того, что она выше ростом, но Рейнира отказалась. Она хотела, чтобы люди думали, будто она отпрыск знатного дома, гуляющий с подружкой по ночному городу. Радостное возбуждение от предстоящей дерзкой выходки полностью захватило Рейниру, даже мысли о Деймоне отошли на второй план. Затаив дыхание и зажав в руке фонарь, она спешила по тайному ходу, прикидывая, что может пойти не так. Может, Шарис и Мота не будет на месте в назначенный час, а, может, стража у башни Мейгора остановит их? Но все шло как по маслу. Стражник, дремавший на посту, лишь равнодушно кивнул, когда Мот окликнул его по имени. Никто не остановил их, пока они шли через дворы Красного замка, и, когда калитка для слуг затворилась за их спинами, Рейнира облегченно вздохнула. Город встретил их необычайным оживлением и огнями. — Сегодня ярмарочный день, — пояснил Мот. — Люди съехались со всех королевских земель, да и весна нынче теплая, погода так и шепчет: повеселись и напейся. Они шли по покрытой брусчаткой широкой улице, пропуская лошадей и повозки. Вдоль домов стояли поздние торговцы, расхваливая свой нехитрый товар, девушки приставали к парам, предлагая мужчинам букеты полевых цветов для их спутниц. Здесь же продавали вафельные трубочки с орехами и медом, у одного из лотков с жаровней толкались прохожие, покупая нанизанные на шпажки лягушачьи лапки. На Королевской площади стоял шатер бродячего цирка, у входа акробаты-зазывалы искусно жонглировали зажжеными факелами. Рейнира захотела подойти поближе, но на ее плечо легла огромная ручища. — 10 пенни! Будет глотатель огня и битва огненных мечей, — пророкотала необъятного вида бабища. Рейнира растерянно оглянулась на своих спутников, она совсем забыла про деньги! — Проваливай! — женщина, похоже, приняла молчание за отказ платить, и толкнула ее так сильно, что Рейнира отлетела на несколько футов и врезалась в какого-то зеваку, который покрыл ее руганью. Никто не смел так обращаться с ней! Едва сдерживая гнев, Рейнира бросилась прочь так, что спутники едва поспевали за ней. — Боги! Это хорошим не кончится, может, повернем обратно, ваша милость? — причитал Мот за ее спиной и не замолкал, пока они шли по длинной широкой улице Сестер. В конце концов Рейнире пришлось прикрикнуть на него и пригрозить плетьми. Шелковая улица сверкала огнями. На некоторых зданиях фонари в виде драконьих голов раз в несколько минут изрыгали струи пламени. Фасады домов были необычайно богатыми, кое где украшенные гирляндами, тканями и разноцветными флажками. Здесь было светло почти как днем и также людно. Пешеходы жались к обочинам, а по дороге скакали всадники, мимо проплывали дорогие носилки, оставляя сладковатый шлейф духов, тут же мешавшийся с запахом еды и специй из открытых окон. Рейнира узнала некоторые гербы, но чаще носилки и двуколки были без опознавательных знаков. Богатые купцы и лорды хотели сохранить инкогнито, приходя сюда в поисках удовольствий. Они прошли мимо дома, облицованного розовым мрамором, который показался Рейнире знакомым. Из окон лилась музыка, иногда высовывались красивые, одетые в легкий шифон девицы и нежными голосами окликали знакомых мужчин. — Пойдемте дальше, — умолял Мот, подпрыгивая на месте, когда Рейнира остановилась, с любопытством разглядывая этот дом. Наконец они достигли места, о котором говорила стража. Вывеска, выложенная мозаикой, изображала стройную как деревце девушку в легком платье, с корзинкой, полной спелых плодов. У входа теснилиь сразу несколько носилок, а все коновязи были заняты. Слуги принимали у господ лошадей и уводили их на задний двор. Охранник-летниец облокотился о дверной косяк и равнодушно собирал золото у всех желающих попасть внутрь. Рейнира опять вспомнила о деньгах и беспокойно оглянулась на Шарис, та кивнула и достала из-под плаща кошель, набитый монетами. Среди потока входящих Рейнира почувствовала себя беззащитной и крошечной, она уже успела растерять запал, с которым шла сюда, и жалела, что по дороге они не зашли в таверну и не выпили вина для храбрости. Она ожидала увидеть что-то вроде постоялого двора, но они попали в просторный зал, где вдоль стен тянулись столы и лавки. В центре располагалась огромная жаровня, над которой скворчал целый ягненок. Слуги сновали между столами, разнося вино и эль. Рейнира попросила для себя и для спутников вина. Она огляделась и заметила, что в зале почти никто не задерживается. Гости брали выпить и заходили в арку, скрытую за занавесом, откуда доносились звуки мирийской флейты и ритмичное бормотание барабанов. Любопытство увлекло Рейниру. Она отодвинула кисею и чуть не споткнулась на ступеньках. Перед нею открылся широкий коридор, вдоль которого с обеих сторон тянулись арки поменьше, между ними на высоких тумбах извивались полуголые мужчины и женщины, маленькие кусочки ткани едва прикрывали их груди и пахи. Рейнира почувствовала, как загорелись щеки. Она откинула полог, скрывающий вход в ближайшую комнату, и увидела еще более непотребное зрелище. На помосте в центре обнаженные мужчина и женщина сплелись в тесном объятии, их тела двигались в такт тамбурину словно в каком-то экзотическом танце. Снизу на них смотрели расположившиеся кругом зрители. Полуголые девицы сновали между ними, разнося подносы с глиняными стаканами. Рейнира схватила один и залпом выпила, думая, что это вино, и едва не задохнулась, напиток был такой крепкий, что глаза заслезились, а голова пошла кругом. Но это, как ни странно, помогло расслабиться: мгновение спустя по телу разлилось приятное тепло, и она ощутила легкое возбуждение, прокатившееся по коже. Теперь ей захотелось исследовать и другие комнаты. Напрочь забыв про спутников, она отправилась по коридору, заглядывая за занавески. Везде ждало похожее зрелище: две женщины, черноволосая и-тийка и другая, бледная, с белыми как снег волосами до талии, извивались, оплетая друг друга как лианы, мужчина-летниец, блестящий от масла и пота, ласкал ртом меднокожего дотракийца, его мыщцы, словно вырезанные из эбенового дерева, делали его похожим на готовую к прыжку пантеру. Возбуждение становилось сильнее, и кровь билась под кожей в такт дыханию барабанов. От тонкого сладковатого запаха, разлитого в воздухе, сознание словно плыло, и все увиденные образы смешались в одну причудливую оргию. Музыка и сладострастие вели ее дальше по лестнице вверх, и то, что открывалось ее взору, напоминало старинные валирийские гобелены. Люди вокруг, сбросив все оковы приличий, словно вернулись к первобытному состоянию. Полураздетые или вовсе обнаженные, они предавались любви на раскиданных по полу циновках, на скамьях, у стен, окон, сидя, стоя, лежа, в разных, иногда самых немыслимых позах. Казалось, здесь все принадлежат всем. Женщины и мужчины не глядя переходили от одного партнера к другому. Ее тело плавилось как воск, а ноги приросли к полу. Чья-то ладонь легла ей на плечо. — Ты слишком одет, милый, дай-ка я тебе помогу! — Рейнира обернулась, увидев размалеванного юношу, пытающегося стащить с нее плащ. Вблизи он совершенно не казался очаровательным полубогом, как эти, тонувшие в полумраке, стонущие, сливающиеся воедино люди. Он был прыщав, вульгарен, с потекшей от пота краской, резкий сладкий аромат смешивался с запахом его нечистого тела. Она с отвращением вырвалась и побежала прочь. И снова лестница, затем коридор, разгороженный деревянными решетками, за которыми прятались просторные ниши. В каждой помещался низкий столик, циновка и кушетка. Здесь любой, кто не желал участвовать в оргии, мог уединиться с понравившейся женщиной или мужчиной. И действительно, коридор полнился стонами, шелестом дыхания и шепота. Испуг улегся, а возбуждение только усилилось. Рейнира подошла к первому кабинету и заглянула в щель. Там любви предавались двое мужчин: один молодой хрупкий, почти мальчик, а другой, напротив, старый и тучный. Когда он повернулся, Рейнира узнала в нем лорда Росби. «Вот, оказывается, каким развлечениям предается этот глупый старик, а строит из себя такого набожного ханжу!» Она поспешно отступила в темноту и перешла к следующему кабинету. Здесь были мужчина и женщина: он был крупным, мускулистым и широкоплечим, покрытым черными жесткими волосами. Перед ним на четвереньках стояла девушка, а он вколачивался в нее сзади, запустив огромную лодонь ей в волосы, отливающие золотом. Рейнира завороженным взглядом наблюдала за ритмичными движениями его зада, чувствуя, как между ног становится горячо и влажно. Тело, смутно помнившее те ощущения, теперь жаждало испытать их вновь. Несмотря на то, что волосы падали на лицо мужчины, она вдруг узнала его, и в этот самый момент он гортанно вскрикнул «Рейнира!» и начал медленно оседать, придавив свою партнершу к тахте. Рейнира дернулась и в панике попятилась. В голове билась мысль, что каким-то невероятным образом сир Харвин узнал ее. Все, на сегодня хватит приключений! В общем зале она увидела сгорбившегося на лавке Мота и сделала ему знак следовать за ней. Оказавшись на свежем воздухе, Рейнира вздохнула полной грудью. Перед глазами замаячило бледное испуганное лицо Шарис. — Боги! Я думала, мы вас потеряли! — Я даже не хочу представлять то, что с нами сделали бы! Со мной уж точно! Моя шея уже ощутила холод топора! — подхватил Мот. — Больше не буду подвергать ваши шеи опасности, мы возвращаемся в замок! Свежий морской ветер мигом разогнал хмель, и когда Рейнира снова оказалась в своих покоях, голова полностью прояснилась. Забравшись под одеяло, она долго ворочалась, вспоминая все увиденное. Странно, но теперь это казалось ей гротескным сном. Сир Харвин произнес ее имя во время разрядки, теперь она поняла, что он обращался к той девушке. Он называл ее Рейнирой, девушку с золотыми волосами, почти такими же, как ее собственные. Конечно, она знала о его чувствах, но никогда не думала об этой стороне. Оно вовсе не было рыцарским поклонением прекрасной даме, оно было непозволительным, запретным, и она должна была почувствовать себя оскорбленной, но она не чувствовала. Может, все дело в том, что ей надоело быть одной? В сире Харвине она могла бы обрести не только любовника, но и надежную опору и союзника. Он всегда будет рядом и никогда не покинет ее в трудный час. Да, ему можно верить. Тело ныло от возбуждения, оно тербовало разрядки, и когда рука скользнула между ног, Рейнира попыталась представить себя на месте той блондинки с Харвином, как он размашистыми толчками входит в нее, его сильные руки, покрытые черными волосами, мощную грудь и плечи атланта, но в момент наивысшей точки она снова видела перед собой Деймона, его точеные скулы и огненный взгляд, проникающий в самое ее сердце. На следующий день она не могла найти себе места. Как назло, сир Харвин не показывался до самого вечера, она даже думала аккуратно разузнать у стражников, где их командир. В конце концов она не стала этого делать, а велела Элинде узнать, кто будет дежурить в ночь, и когда Элинда сказала, что это будет сир Харвин, Рейнира почувствовала слабость в коленях. Сославшись на то, что хочет спать, она отослала девушек, затем дождалась, когда гонг оповестит о смене дневной стражи на ночную. Убедившись, что служанки ушли к себе, она на всякий случай сняла туфли и прошла к двери. Высунувшись из покоев, она знаком поманила сира Харвина. В ответ на его недоуменный взгляд, она приложила палец к губам и повела его в спальню. Когда дверь за его спиной беззвучно захлопнулась, Рейнира вдруг поняла, что остался один шаг до того, как их отношения, а, может, вся ее жизнь изменятся навсегда. Она подошла к нему и коснулась кожаного нагрудника кончиками пальцев. Впервые они были так близки друг к другу, и она могла чуствовать тепло его тела. Его рука нерешительно легла на ее талию, и ей осталось лишь обнять его за шею и притянуть голову к себе, чтобы их губы соединились… — Харвин… — Моя госпожа… Он склонился над ней, но она опустила голову и резко отступила назад. — Я позвала вас потому, что… хотела попросить вас стать моим рыцарем на предстоящем турнире, — она выпрямилась, принимая позу принцессы и госпожи. — На… турнире? — пробормотал он, недоумевающе глядя на свои пустые руки, только что державшие ее талию. — Да, в честь именин наследника. — Да… вам не нужно было спрашивать, это честь… конечно… — забормотал он. — Но… — Хорошо, — Рейнира отвернулась, отойдя подальше, так что их теперь разделяло пол комнаты. — Это все, можете идти. — Это все? — произнес он почти умоляюще. — Да, да, идите, я просто не хотела, чтобы кто-то услышал и донес королеве. Она дождалась, пока сир Харвин покинет покои, и только тогда устало опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Деймон! Он проклял ее при помощи какой-то валирийской магии, привязал ее к себе нерушимыми узами и бросил. Им надо встретиться лицом к лицу, она не позволит поступить с собой, как с остальными. Она не такая как они, она — кровь дракона, и Деймону придется ответить перед ней за все!