Часть 10

Он сидел в кресле, всего в паре метров от кровати, сложив руки лодочкой, которая ребром упиралась в налитые красным губы. Ноги он широко раскинул, поставив локти на колени, и неотрывно смотрел на девушку, спящую под зеленым балдахином. Со стороны могло казаться, что он зачарован порцией «остолбеней», поэтому так неподвижен. Но нет. В одном положении его фиксировала бессонная ночь и тревога, наложившая огромную печать на всю нервную систему. Солнце подсвечивало черные кудри, прокрадываясь ниже, вбирая больше пространства, осветило часть зрачка, делая его шоколадным, и блеснуло на щеке игривым лучиком. Некоторые из дорожек успели засохнуть, но им на смену текли новые, сочась из остекленевшего лица. Тео сморгнул очередную слезу, и она сорвалась, разбившись о колено. Слизеринец не мог смириться с осознанием, что самый страшный его кошмар ожил, воплощаясь наяву. Все началось рано утром. Слишком рано. Он даже не подготовился к тому, что этот день разорвет его бомбардой, оставив ошметки гнить в грязи под копытами коней. Драко вызвал Теда в Хогсмид вместе с кавалерией. Ведьмы и вампиры напали на деревушку, объединившись против пожирателей, и крушили все и вся на своем пути. Такого захода не ожидал никто из командования, да и какой смысл тварям атаковывать Хогсмид? Уж если и чинить беспорядки, то в стратегически значимых местах. Возможно, их не устраивала укоренившаяся власть ПСов в здешних окрестностях, в любом случае полковник не совсем понимал сути этого нападения. До определенного момента. Такого количества ведьм он не видел прежде и даже растерялся, понимая, что солдаты с трудом пробираются сквозь полчища мятежников. Вскоре подоспел и Макнейр со своим полком, это уравновесило ситуацию, позволяя наездникам прорваться в центр. — Ублюдки, как с цепи сорвались, — прошипел Драко, поравнявшись рядом с конем Нотта. — Какого хрена вообще? Да еще в такую рань, — Тео придержал коня, чтобы тот не ринулся вперед за сородичами, и нахмурился, не обнаруживая кого-то в толпе кавалеристов. — Где Ирвин? — он обратился к одному из солдат, проезжавших мимо. — Я его не видел, господин полковник, — озадаченно ответил тот, замявшись. — Ладно, свободен, — солдат проследовал вперед, а Тео всерьез напрягся, поджав губы. Он не получал вестей от Ирвина уже вторые сутки. Еще прошлым вечером паренек уехал сопровождать экипаж миссис Нотт и до сих пор не вышел на связь. Такой безответственности за Ирвином никогда не водилось, поэтому Тео чувствовал каждой клеточкой тела привкус катастрофы. — Драко, я должен проверить мать, — выпалил он, беспокойно глядя в глаза другу. — Что-нибудь случилось? — Малфой помрачнел, сдвинув брови. — Ирвин молчит, на службе не появлялся, я сейчас с ума сойду, — он заерзал в седле, постоянно оборачиваясь назад, будто мать вдруг могла появиться рядом. Драко бегло окинул взглядом Хогсмид. Пожиратели заполнили деревушку, оттеснив мятежников, угроза отступила. Блондин одобрительно моргнул и пришпорил своего коня, уезжая вперед. **** Он несся по запыленным лесным тропам, поднимая за собой песчаный столб. Конь взмок настолько, что седло захлюпало под всадником, измазываясь в замыленной шерсти животного. Копыта стучали в такт с его беспокойным сердцем, отбивая нереально бешеный ритм. Утешало только то, что Тео почти прибыл на место, расслабленно выдыхая, как только обогнул последний поворот. Но стоило ему завидеть вдалеке дом матери, тревога обрушилась на него в тройном размере. Входная дверь была раскрыта настежь, порывистый ветер трепал ее из стороны в сторону, захлопывая и распахивая снова. — Салазар, — Нотт выдохнул, спрыгивая с коня, и помчался к дому пешим, преодолевая оставшиеся пару метров. — Мам! — окликнул он, ворвавшись внутрь, как разбойник с Большой дороги. — Мама! — парень заметался по дому, заглядывая в каждую комнату, в каждую щель, которая могла укрыть ее. Оббежав весь дом, Тео застыл посреди гостиной, где они не так давно пили чай. Взгляд его исследовал всё, начиная от половиц и заканчивая обивкой дивана, но так и не напоролся на что-нибудь стоящее. Грудь сдавила паника. Полковник задыхался, ловя воздух раскрытым ртом, и без остановки ерошил свои волосы, не веря, что это происходит наяву. Дом был пуст. От матери не осталось и намека на новое местонахождение. Салазар, он много лет не чувствовал себя таким потерянным и уязвимым, как сейчас. Тео стал походить на котенка, лишенного кошки-матери, бесцельно бродя по гостиной и сиротливо разглядывая все на своем пути. Необходимо немедленно разыскать Ирвина. Тео рванул на улицу, исполненный решимостью осуществить задуманное. В конце концов, он последний, кто видел ее, а значит не все потеряно. Одухотворённый, Теодор вскочил на жеребца и уже подобрал повод, как заприметил что-то черное за углом дома. Он в полсилы выслал вороного, направляя его в нужную точку, и ощущал, как сердце набирает обороты с каждой секундой. Все органы разом оторвались и рухнули ему в пятки, как только Тед обнаружил тело Ирвина, подпирающее стену. Мальчишка смотрел в землю потухшим взглядом, его руки были раскинуты по бокам, а палочка плавала в лошадиной поилке, разломанная на две части. Теодор запрокинул голову, не зная, сколько еще выдержит. Челюсти сжались намертво, а желваки пошли ходуном. Он не ожидал, что ему будет так невыносимо больно найти этого самоотверженного мальчика мертвым. Полковник надломился, находясь лицом в паре сантиметров от гривы коня. Волны горечи накатывали одна за одной, подмывая, покалывая ноздри и гортань. Шея жеребца зарябила, когда глаза Нотта наполнились влагой. Тео уткнулся носом в согнутый локоть, пряча покрасневшее лицо, и тихо зарыдал, беззвучно орошая рукав мундира слезами. Чуть дальше Ирвина в траве лежали тела других охранников, но Теду не было до них никакого дела. Нужно срочно отыскать мать. Будто по мановению палочки рядом с конем возникло голубоватое свечение. Словно кто-то намеренно дожидался приезда полковника, чтобы отправить ему патронус. Полупрозрачный белый тигр важно прошествовал перед ним, обронив единственную фразу до одури знакомым хриплым голосом: «Заброшенная хижина. Через пять минут». Зрачки сфокусировались на дрогнувшей руке. Джинни промычала что-то во сне, черты лица ее напряглись, стоило еще незажившему порезу дать о себе знать. Блейз потратил несколько часов, исцеляя раны. Тео не представлял, насколько сумасшедшим выглядел, ворвавшись к Блейзу с кровавым месивом вместо девушки. Поначалу мулат решил, что это работа несдержанного Теодора и за малым не высказал ему за все грехи, однако вовремя сообразил спросить в чем дело. Салазар свидетель, они все живы только благодаря Забини, неустанно прикрывающему их побитые задницы. Первоначальная картина с фаршем осталась позади, тело рыжей вернулось в первозданный вид, за исключением косых шрамов, обрабатывать которые предстоит еще две недели. Сука Паркинсон. Сука Астория. Две поехавшие недотраханные суки. Нотт не смущался в выражениях, мелькавших в мозгу, и откровенно плевал на тот факт, что нелестно отзывается теперь уже о покойницах. Он не думал. Он просто сделал. Его часть сделки была поставлена под удар этими идиотками, разум коих прекратил развитие примерно курсе на четвертом. Прошло целых два дня, а злость пылала в нем пожарищем, будто он влетел в подвал всего минуту назад. Не то чтобы Малфой опечалился смертью жены. Гринграсс была камнем в его сапоге и обязаловкой Темного Лорда. При этом Драко задавал неудобные вопросы, требуя объяснений. — Ты прикончил мою надзирательницу и мою жену. Ничем не желаешь со мной поделиться? — деланно спокойно спросил Малфой, усаживаясь на край рабочего стола. — Эти две оленихи нарушили запрет, — Тео указал себе за спину большим пальцем, будто Пэнси и Астория стоят прямо за ним. — они были предупреждены не раз, если не ошибаюсь. — Нотт, такие вещи обговариваются со мной, мать твою! — рявкнул генерал, перестав маскировать гнев. — О, ну, разумеется! — Тед хлопнул в ладони, изображая сожаление, будто постыдно упустил важную деталь. — Я был просто обязан дернуть тебя из Хогсмида, чтобы продемонстрировать ненадлежащее поведение твоей благоверной. — Ты не можешь гасить всех направо и налево! — Драко наклонился к нему достаточно близко, чтобы начать шептать, как если бы у стен были уши. — Я выполняю свою работу, — по слогам отчеканил Тео, дерзко глядя другу в глаза. — я не собираюсь позволять кретинам снова спутать мне карты! Мне вполне хватило пляски под Круцио. — Как миссис Нотт? — неожиданно выдал Малфой, и Теодор на мгновение растерял запал, словно кто-то поменял сценарий прямо посреди спектакля. — Порядок, — соврал он и похвалил себя за убедительность. — Ирвин так набрался, что уснул и забыл отправить сову. Я отправил его к Флинту. Поморозит кости в патрулированиях, может и вылечится от склероза. Вот так. Не дрогнувшей бровью, ни малейшим намеком на невроз Нотт солгал своему лучшему другу. Полковник успешно разыграл возмущение проступком мальчишки, усиленно пряча скорбь по нему, и ухитрился придумать правдивую историю наказания. Тео уверенно выдерживал тяжелый взгляд Малфоя, крошась изнутри на атомы. Он не может рассказать ему. Не тогда, когда Вирджиния находится в опасной близости к гибели. Но и вынужденная ложь отравляла кровь, делая ее такой токсичной, что полковник чувствовал физическую боль от каждого нового удара сердца. Теодор вспомнил отца, всей душой благодаря его за навыки окклюменции. Нерушимые стены надежно прятали момент, когда Тео сбрасывал тела охранников в овраг, чтобы потом сжечь и замести следы бойни, устроенной похитителями. Ирвина он сбросил последним и долгих полчаса не находил силы нарисовать руну Инсендио, а после наблюдал, как тлеет черная форма пожирателя на нем, превращаясь в серую золу. — И вообще, — Нотт прочистил горло, поняв, что пялится в одну точку слишком долго. — я считаю, мне нужно забрать ее в Нотт-Мэнор. У тебя здесь слишком много ревнивых психопаток, угрожающих безопасности плана Лорда. — Когда тебя стала волновать судьба Уизли, Тед? — Малфой сузил веки, явно заподозрив что-то. — Тогда, когда на карту выдвинули жизнь моей матери, — парировал он и в целом был честен, исключив только двойной смысл сказанного. Забеспокоился об Уизли парень несколько часов назад. Драко продолжил молча буравить его взглядом, на подкорке чувствуя подвох, но и предъявить Нотту было нечего, к тому же в каком-то роде полковник говорил верно. — Ты сделал все возможное, чтобы психопатки больше ее не беспокоили, — поддел его Малфой, как бы между прочим поведя плечом. — Мне не до шуток, Драко, — огрызнулся Тео и тут же собрался, опасаясь себя выдать. — в смысле… будет проще, если Уизлетта попадет ко мне. Я чаще бываю в Мэноре и смогу в случае чего «обуздать лошадку», — он попытался отшутиться, делая максимально непринужденный вид. — Так и говори, что просто хочешь устроить «скачки», — ухмыльнулся блондин, подняв брови. — мне по большому счету плевать, где она будет до момента прибытия Ордена, главное, чтобы она оставалась «в товарном виде», — выделил Малфой, как бы предостерегая. — Да брось, я похож на ярого фаната БДСМ? — возмутился Тео, искажая интонацию. — Даже не знаю. Может уточним у Паркинсон и Гринграсс? — Нотт закатил глаза, когда Драко снова мазнул его картинно удивленным взглядом. — Иди нахер, — буркнул Тео и покинул кресло. В каком-то смысле выходка Гринграсс пришлась ему на руку. Не нужно выдумывать вескую причину, по которой Уизлетта должна переехать в Нотт-Мэнор, зверь сам побежал на ловца. — Где я? — из раздумий его выдернул хриплый голос рыжей. По заторможенной манере речи создавалось впечатление, что она в бреду. Теодор оттолкнулся от подлокотников и выпрямился, медленно подходя ближе. — В Нотт-Мэноре, — пояснил он, скрепляя руки за спиной. — как ты? Джинни свела брови на переносице, привставая, и задержала озадаченный взгляд на слизеринце. — Ты, блять, серьезно? — поморщилась она и заскулила, сделав слишком резкое движение. — Блейз сказал, чтобы ты вела себя аккуратнее, — мягко вымолвил парень, будто разъяснял это маленькой девочке. — он еще не закончил исцелять раны. — Ты под чем вообще? — выплюнула гриффиндорка, как ругательство. — решил пустить пыль в глаза? Напрасно! — рыкнула девушка и отвернула лицо, не скрывая омерзения. — Уизли, я пытаюсь быть вежливым, тупая ты куропатка! — не выдержал он, встряхнув кого-то невидимого перед собой. — Засунь свою вежливость в задницу, Нотт! — Джинни выбросила шею, как кобра, швыряя в него слова, как струи яда. — а лучше качественно защищай двери, потому что я не упущу возможность придушить тебя, пока ты спишь! — Без магии придется поднапрячься, куколка, — Тео подмигнул ей, усмехаясь, и рыжая поджала губы, жалея, что не может прикончить его прямо сейчас. — Я тебя ненавижу, — процедила она, не отрывая глаз. — понял? Ты не достоин дышать одним воздухом с другими. Потому что ты гребаный пожиратель. Отребье. В этот момент что-то хрустнуло в непоколебимой маске. Черные ониксы подернулись какой-то чужеродной эмоцией, как если бы… как если бы… Она действительно сделала ему больно. Но это продлилось всего миг, после Тео воздвиг привычные стены и взмахнул мантией, быстро уходя из комнаты. Джинни дала волю чувствам лишь тогда, когда дверь за ним хлопнула с такой силой, что портреты на стене вздрогнули, чудом удержавшись на месте. Девушка испустила рваный стон, выталкивая его дребезжащими легкими. Она не успевала ловить ртом воздух, когда рыдания стянули ей глотку, выливаясь на изумрудную подушку и пропитывая ее влагой. Джинни обхватила подушку, вжимая ее в себя, и утонула в ней лицом, топя и свои крики необъятного горя. Ей уже не верилось, что придет конец ее мучениям. Уизли была разбита и раздавлена, как жалкая блоха. Никто не торопится за ней, никто не беспокоится о ее судьбе, девушке вообще стало казаться, что Орден вычеркнул ее из своей жизни, просто продолжая жить дальше. Она барахталась в змеином кодло, зарабатывая новые укусы, но все еще боролась, хотя уже не знала, для чего. **** — Ладно, парни, это была охренеть, какая тяжелая неделя, — объявил Блейз под стук стаканов, чокаясь со всеми поочередно. Серебряное трио в полном составе выпивало третью по счету порцию огневиски, расположившись в уютных стенах гостиной Малфой-Мэнора. Пожалуй, это один из тех редких случаев, когда Нотт, Малфой и Забини сбрасывали форму и облачались в привычную одежду. На Блейзе была не по-зимнему красная гавайская рубашка с огромными листьями пальмы и черные брюки. Тео и Драко по обыкновению носили черные водолазки и джинсы. Если бы в гостиной появился кто-то еще, он вряд ли бы узнал в компании парней могущественных пожирателей. Скорее они выглядели, как самые обычные друзья, решившие провести вечер в расслабленной обстановке. Зал освещал только свет камина, огонь отбрасывал оранжевое свечение, и профили друзей были схожего с огнем цвета. На столе возвышалась большая бутылка с алкоголем, в окружении которой стояли блюдца с закусками. Нотт поддел двумя пальцами лимонную дольку и отправил себе в рот, сразу же заливая кислоту лимонного сока спиртным. — Это единственная микстура, которую я воспринимаю, — покачал головой Блейз, жуя кубик мяса. — И это говорит колдомедик? — Драко приподнял брови, касаясь губами ободка стакана. — Это говорю я, — выдохнул мулат в напиток, делая круговое движение кистью. — сейчас я Блейз Забини, но стоит сутане завладеть моим разумом… — мулат усмехнулся и запил окончание предложения. Все и так знали, что он имел в виду. Нотт не реагировал на их разговор. Он сидел, подтянув одну ногу под себя, а второй упирался в пол. Свободная рука его лежала на спинке дивана, а рука со стаканом безостановочно болтала янтарную жидкость, которая то и дело грозилась пролиться на диван с каждым новым оборотом. Взгляд парня безжизненно сверлил стекло, даже не фокусируясь на нем. — Я все не могу понять, — Блейз отставил стакан и сложил руки в замок. — в чем прикол был нападать на Хогсмид? — К сожалению, у нас не было возможности пообщаться с ведьмами, чтобы выяснить такую деталь, — с наигранным огорчением произнес Драко и отпил еще немного. — Это странно, — Забини поморщился, будто слова доставили ему дискомфорт. — в этом нет никакого смысла. — Есть, если они планировали отвлечь нас, — Драко надкусил ломтик сыра, не замечая, как зрачки Нотта приковались к его лицу. — Для чего? — Блейз нахмурился, пытаясь сообразить. — Например, чтобы снова напасть на лабораторию. Ее восстановление станет огромной проблемой для Ордена. — Думаешь, это подстроил Поттер? Малфой прыснул, едва не забрызгав рубашку друга виски. — У шрамированного мозгов не хватит. Скорее всего идея Грюма. Но я проверил, солдаты на страже, нарушений не было. В Хогвартсе тоже тишина. — Тогда в чем… — Блейз не сумел договорить, треск битого стекла заставил его вздрогнуть и посмотреть на Нотта. — Салазар… — Тео затряс кистью, смахивая остатки огневиски, и швырнул раскрошенный стакан на стол. — мне явно достаточно, — он улыбнулся, но вышло так натянуто, что Драко и Блейз переглянулись, обмениваясь настороженностью в глазах. Под неотрывные взгляды друзей Теодор встал на ноги, стряхивая осколки с одежды, и поспешно убрал следы палочкой. — Тед, — аккуратно позвал Блейз. — ты в прядке? У меня есть успокоительное, если тебе нужно, — продолжил он, не дожидаясь ответа, пока друг облизывал губы, подбирая слова. — Нет, Блейзи. Все отлично, — он кивнул, что больше походило на судорогу, и сел обратно, восстанавливая стакан магией. — Ладно, в любом случае дай знать, если что-то понадобится, — видимо, Забини решил не развивать тему с самочувствием Нотта, за что второй был ему крайне признателен. — кстати слышал, Уизлетта нынче на твоем попечении? — мулат повернулся к нему корпусом, сверкая косой улыбкой. — в чем причина таких перемен? — Мне не до сюсюканий с пленниками, — ответил за Теда Малфой, и Блейз повернул голову на его голос. — а за Уизли, как выяснилось, необходим более тщательный присмотр, — парень отхлебнул огневиски, показывая, что он сказал всё. — Пэнси уже не справляется? — Она мертва, — просто ответил Драко, и улыбка тут же сползла с лица мулата. — Что-нибудь… произошло? — Блейз переваривал шок и одновременно испытывал необходимость всё разузнать. — Эльфы нашли ее в подвале. Там же была и Астория. Возможно, девочки что-то не поделили. Забини раскрыл рот и резко выдохнул, вытаращив глаза. — И ты так легко об этом говоришь?! Салазар. Малфой, в твоем подвале была бойня, а ты рассуждаешь, как о планах на вечер! — Разве я могу что-то изменить? — огрызнулся Драко. — не моя вина, что подружки поссорились и решили проблему так нестандартно. — Отлично! — Блейз хлопнул себя по коленям. — чего еще я не знаю? — Пока что это все новости, — деланно беспечно хмыкнул Малфой и отпил еще спиртного. — Меня поражает то, с какой легкостью ты говоришь о смерти, — Блейз залпом выпил содержимое и прикрыл губы тыльной стороной ладони, чувствуя жжение не только во рту, но и во всем теле. — Ошибки обходятся дорого в это непростое время. Если они не были достаточно разумны, чтобы не косячить, то вполне закономерно. — Уж кому, как не тебе об этом хорошо известно, — лицо итальянца исказилось в открытом упреке, и Драко прищурился, поджав губы. Нет, он не перестанет напоминать ему о Грейнджер. К слову… Драко не появлялся у нее уже четыре дня, на исходе неделя, а значит надо обновить чары, пока они не утратили свою силу. Малфой выпустил струю воздуха ноздрями и расслабил напряженные брови. Он прекрасно понимал Блейза. Друг вывозит на себе практически всю армию, штопая, залечивая и замазывая повреждения, исцеляя разные болячки… он имеет право злиться. Забини, наверно, уже и забыл, что такое здоровый сон. — Ладно, приятель, остынь. Мы ведь здесь не для этого, — Драко похлопал Блейза по плечу и налил ему еще алкоголя. — Тео? — он вскинул подбородок, задерживая бутылку на полпути к стакану Нотта. — М? Нет, я как раз… мне уже пора, — брюнет словно вышел из ступора, не сразу поняв, что обращаются к нему. — Детское время? — усмехнулся Забини. — Я хреново сплю последнее время. Хочу попробовать лечь раньше, — ни у кого не вызвала подозрений такая знакомая фраза. Парни по себе знали, как трудно дается крепкий сон эти два года. Они лишь понимающе кивнули и проводили Нотта поднятыми вверх стаканами. — Я принесу тебе зелья, — крикнул вдогонку Забини, опомнившись. — неплохо помогают. Тео улыбнулся сам себе, сворачивая в коридор. Старина Блейз выработал привычку прикрывать их с Драко. Однако все нужные снадобья сейчас бьются друг о друга в кармане его темно-синих джинс. **** — А, это снова ты, — Гермиона поразилась, как тихо и взволнованно звучал ее голос. Будто ушло мучительное ожидание, и вот теперь блажь опустилась на плечи, ласково обволакивая. — Ждала кого-то другого, Грейнджер? — Малфой привалился к дверному проему, щурясь пьяными глазами. Она сразу почувствовала шлейф спиртного. Дорогая выпивка просто не могла не воспользоваться моментом и не распространить свои флюиды, чтобы каждому показать, насколько она значима. Но этот факт никак не озаботил шатенку, девушка внимательно осматривала гостя, нагрянувшего почти в 12 ночи, и постепенно успокаивалась, не находя на нем видимых травм. — На что ты так пялишься? — с привычной небрежностью бросил Малфой и на всякий случай оглядел себя. — Ты не появлялся четыре дня. Я просто… просто хотела убедиться, что ты не ранен, — изрекла она, и неожиданно заметила проблеск удивления на лице слизеринца. Это было сродни замешательства, словно он никак не ожидал такой реплики и не знал, как реагировать. — Грейнджер, да ты никак переживаешь за меня? — хмыкнул он с косой улыбочкой и склонил голову вбок. — оно того не стоит, — добавил он более мрачно и отвел глаза. — Я этого не говорила, — фыркнула она и подтянула колени к подбородку, отодвинувшись на кровати. — присядешь? Драко посмотрел на нее недоверчиво, как если бы подозревал в каком-то хитроумном плане против него. — Ну, если хочешь, можешь так и стоять там, — пожала плечами гриффиндорка и легла на колени щекой. — непривычно видеть тебя не в мундире. — Представь себе, он не часть моей кожи, — цокнул парень и двинулся в сторону постели. Он сел рядом и провел рукой по волосам, делая их еще лохматее. — Ты понимаешь, для чего я здесь. Гермиона оторвала щеку от колен и устремила распахнутый взгляд на парня. Драко сидел к ней боком, его профиль, сосредоточенный и закрытый маской хладнокровия, сейчас смотрелся искусственно, подернутый безнадегой. Было похоже на огромную усталость, залитую алкоголем, но просвечивающую через слои маскировки. Он и звучал вынужденно, как гонимый хлыстом жеребец, с усердием делающий всё, чтобы не получить новый удар. Конечно, она все понимала. Сейчас все повторится, как бывало уже не раз, а после он уйдет, снова оставив ее наедине с одиночеством и ненавистной картиной на потолке. — Для чего? Малфой неторопливо повернул к ней голову. — Что? — Для чего ты это делаешь? Ты ведь и сам не хочешь, я же вижу, — шатенка часто заморгала, стараясь заглянуть в его лицо. — Грейнджер, — он опять усмехнулся, но так горько и вымученно, что это больше напоминало всхлип. — я не привык оставаться в долгу. Ты не дала мне отбросить коньки, я плачу тем же. — Тебе разве не проще отпустить меня? Тогда не пришлось бы терпеть все это. — Думаешь, Волдеморт оценит мое великодушие по отношению к грязнокровке? — фыркнул парень, и девушка опустила глаза, осознавая. — все не так просто, Грейнджер, — сказал он почти с сочувствием. — ошибки дорого нам обходятся. — Все это… — она запрокинула голову, чувствуя подступающие слезы. — дикость, Малфой. — Не я устанавливаю правила. Я только пытаюсь не облажаться, — отрезал слизеринец, тут же закрываясь маской. Гермиона почти слышала ее щелчок, с которым захлопнулись все его искренние чувства. — ты уже приняла зелье? — Если этого не делать, что тогда? — она снова взглянула ему в глаза. — Тогда это будет мерзко для тебя. — Я не про зелье. Что, если ты не будешь спать со мной? Малфой пробежался глазами по вырезу на ее груди, скользнул к бедрам, а затем мазнул зрачками по лодыжкам, после чего опять поднялся к лицу. — Чары нужно обновлять каждые две недели. Если я не трахаюсь с тобой на протяжении этого времени, моя печать теряет силу, и ты перестаешь быть фавориткой. — И это значит, что… — Что тебя будут иметь все, кому не лень, Грейнджер, — отчеканил Драко жестко, будто топором отсекая жалкие попытки промямлить хоть что-то. Шатенка сжалась в комок, когда он озвучил ее худшие опасения, да еще и так пугающе прямолинейно. — Годрик… — она всхлипнула и прикрыла рот рукой. Один лучше, чем вся армия. Примерно так говорила Рита? Кажется, только сейчас до гриффиндорки дошел смысл ее слов. — Грейнджер, давай только ты не будешь усложнять? — блондин скривился, замечая ее слезы, но Гермиона моментально смахнула их. — Нет-нет, я просто… Просто что? Как она могла оправдать свои рыдания? Желудок выворачивался наизнанку только от помышления, что она вообще пытается преуменьшить значимость своей боли. Будто не хочет потревожить собеседника ерундой по типу сломанного ногтя. Не найдя слов, она просто уставилась на парня стеклянными глазами, все еще приоткрывая рот для ответа. — Выпей зелье, Грейнджер. И все прекратится достаточно быстро. Обещаю, — его плечи осели вместе с согнутой спиной, когда он выдохнул колкое обещание. Обоюдная пытка. Единственное определение, полностью описывающее действо. Так было до недавних событий. Гермиона смотрела, как Малфой выудил из кармана джинсов знакомую микстуру и держал ее в ладони, оттягивая момент. Его брови сбились в кучу, опьяненный взгляд с неохотой сверлил пузырек, а изо рта вырывались обреченные вздохи. Гриффиндорка с любопытством наблюдала за этой картиной, задумчиво закусив губу. Безумие овладело ей, иному объяснению не поддавались шальные мысли в кудрявой голове. Весь разговор ее не покидало стойкое ощущение некой обиды. Он рассуждал так, словно вынужден заниматься чем-то отвратительным, ложась в одну постель с ней. Рациональная ее часть визжала, молотя в колокол со всей дури, чтобы указать ей на помешательство, нещадно хлестала по щекам, подбрасывая образ Рона первым планом, но… Тонкая кисть обхватила запястье блондина, останавливая его руку. Драко уже поднес зелье к губам и ошеломленно взглянул на девушку, так и застыв с не выпитым пузырьком. — Грейнджер, мы вроде договорились… — он уже вспыхнул, готовясь отчитать ее, но замолчал, увидев, как она набирает в легкие воздух, чтобы ответить. — Ты… можешь не принимать его? — все-таки вымолвила девушка, чувствуя, как проваливается под пол от страха. Драко в неверии сканировал ее бледное лицо, выискивая подвох. Он будто ждал, что сейчас из шкафа выпрыгнет кто-то с криками: «розыгрыш!» и запустит вверх разноцветную хлопушку. — Что ты несешь? — парень качал головой, словно услышал отборный бред. — кто из нас еще пьяный? — нервно хохотнул слизеринец, но смех отнюдь не был веселым. Вместо ответа Гермиона осторожно потянулась вперед, неотрывно следя за реакцией Малфоя. Он перестал говорить и словно оцепенел, пока шатенка сокращала расстояние между ними. Ее губы слегка разомкнулись, нащупывая холодную щеку парня, и оставили целомудренное касание, тут же отстранившись. Гриффиндорка зажмурилась в ожидании. Она представила, как он подрывается с места, с какой яростью вытирает участок кожи, куда она его поцеловала, и вылетает из комнаты, смерив ее напоследок самым холодным взглядом, на который способен. Гермиона так поверила в это, что заранее прикусила язык, перемещая фокус с душевной боли на физическую. Мерлин, она не знала, что секс может быть приятным. Не терпимым, как с Роном, а именно приятным. Те разы, что происходили у нее с Малфоем так отличались, что имели собственный неповторимый отпечаток. Несомненно, зелье играло ключевую роль в ее… их желании. И это обостряло ситуацию. Она так устала ждать чего-то от Рона, устала от восторженных отзывов подруг, в то время как она сама сдерживала рвотные позывы после каждой близости. Ей хотелось ощутить, каково это, когда тебя возносят в облака, и как бы иронично это ни звучало, но Малфой был ближе Рона во всех смыслах. Шатенка помнила истерзанную Чжоу и упырей, которые едва не разорвали ее на куски, и тут же сравнивала их с Малфоем. Он столько раз имел возможность унизить ее, как это делали другие, сравнять с комками грязи на копытах своего коня, но… Малфой был необычайно нежен с ней. Возможно, это и подкупало. За все их встречи Гермиона не могла припомнить, чтобы он пытался причинить ей боль. Хотя его руки абсолютно развязаны в этом плане. Он пробудил робкий огонек желания, вселяя веру в сакральность интимного таинства, и поэтому ей было невыносимо осознавать, что ему приходится пить допинг, чтобы захотеть ее. — Разве ты не можешь обойтись без зелья? — гриффиндорка каким-то чудом нашла в себе смелость произнести что-то еще под напором ледяных кварцев. — или грязнокровка настолько тебе противна? — она проронила смешок, насквозь пропитанный обидой, и это было так очевидно, что Малфой наклонил голову вбок, анализируя. — Тебя задевает, что я насилую тебя под кайфом? — парень произнес это с откровенным раздражением, как бы подчеркивая абсурдность фразы. — Грейнджер, не откладывай визит к Блейзу. Твой шестеренки точно крутятся не туда. — Речь не идет о принуждении, — прочистила горло шатенка, избегая слова, произнесенного им. — А о чем, блять, идет, Грейнджер? — усмехнулся он, не веря ушам. — как ты еще можешь назвать то, что я делал? — Я не говорю о том, что было до этого. Сейчас… кое-что поменялось, и я.… — он фыркнул, прерывая ее. — Грейнджер, — рот парня исказился в надломленной ухмылке, а голова качалась сама по себе. — ты привязалась ко мне, поэтому несешь чушь. Так бывает, если люди делят одну постель какое-то время. Твои мозги как угодно оправдают меня в таком состоянии, — он показательно постучал указательным пальцем по виску. — Даже, если и так, — она облизнула губу, проглатывая слезы. — но это единственное, от чего я чувствую себя живой! — вдруг выпалила девушка, закрыв ладонью губы, и затряслась в плаче. — я просто… — она взмахнула руками, ища слова. — целый год я только и думала о чужом благополучии, об Ордене, о Гарри. Даже оказавшись здесь, я в первую очередь беспокоилась о миссии, а не о том, что будет со мной. И я знаю, что в таких условиях невозможно мыслить иначе, но… я правда устала. Я не хочу оставаться один на один со всем этим, я хочу глоток свежего воздуха. Годрик, мне мерзко слышать это от самой себя! Это так эгоистично, когда вокруг происходит кошмар, но я.… мне нужно это. — Не так давно ты хотела, чтобы нас всех прикончили и вполне открыто заявила об этом, — Драко дернулся в приступе гнева, теперь уже он приблизился к ней, чтобы она могла разглядеть красные от напряжения белки его глаз. — как считаешь, классно ли потом повторять опыт, зная, что тебя ненавидят? — он весь дрожал, охваченный конвульсиями из смеси ярости, отчаяния и горечи. Гермиона ахнула, увидев, как влага скопилась на нижних веках Малфоя. Слизеринец смотрел на нее в упор, впервые за все время демонстрируя свое плачевное состояние. Она невольно задумалась, открывался ли он еще кому-нибудь так же? Знал ли кто-то из его друзей о том, что он копит в себе? Ответ напрашивался сам собой. — Всё… не так… пойми, я… — Что изменилось, Грейнджер? — кадык парня подпрыгнул, стоило двум крохотным слезинкам покинуть его веки. — вошла во вкус, ложась под монстра? — Я уже не знаю, что правильно, а что нет… — она опустила голову, глядя на смятую простынь между пальцами. — но я точно знаю, что и тебе это нужно, — девушка решительно вскинула лицо и увидела, как дрогнули черты Малфоя, изумленно разгладившись. — ты пьешь алкоголь, твои глаза почти всегда залиты им. От хорошей жизни, генерал? — она вложила усмешку в последнее слово, выразительно прокатив его по зубам. Он ничего не отвечал. По крайней мере не вслух. Гермиона читала эту грань в его лице, за которую рвалась орава душевных терзаний, но все еще сдерживалась дамбой неуверенности. Гриффиндорка вздохнула, решив, что напрасно затеяла такой разговор и машинально разгладила воображаемые складки на платье. — Ладно, пей зелье, а я… — шатенка захлебнулась остатком фразы, когда его губы яростно впечатались в нее. Склянка улетела ему за плечо, со звоном закончив жизнь на полу. Драко взял ее щеки дрожащими руками, и девушка ахнула, поняв, насколько холодны его ладони. Парень захватывал то нижнюю, то верхнюю губу, плавно перекатываясь между ними своими, и только слегка прикусывал, погружаясь в момент. Гермиона робко скользнула кистями поверх рук Малфоя, поощряя, как бы поддаваясь, и отвечала на поцелуи со всем усердием, звучно причмокивая. Он оторвался всего на минуту, чтобы оценить выражение ее лица. Гриффиндорка едва не захныкала, перестав ощущать горячие губы слизеринца, которые так контрастировали с морозом на его ладонях. Он изучал ее, словно хотел отыскать что-то, известное только ему. Стальные радужки покрылись другим, сладостным дурманом, отличным от алкогольного забытья. Комната наполнилась рваными вдохами Драко, а его плечи тряслись от накатившего желания. — Все нормально, — проговорила она сухим ртом. Шатенка верно поняла, о чем он беспокоится. — ты можешь продолжать. Все еще не до конца веря ей, Малфой притянул девушку к себе, обхватывая свободной рукой талию и усаживая на себя. Гермиона залилась краской, чувствуя дикое смущение, и повисла на его плечах, пока парень чертил линию вдоль ее шеи носом. — Малфой, я… — Меня не так зовут, — рыкнул он, резко заглядывая ей в глаза. — если решилась на это, вспомни мое имя. — Драко, — исправилась она, чувствуя, как слово обжигает язык. — я не так много знаю… — Заметно, — хмыкнул блондин, вызывая раздражение на лице шатенки, но потом вдруг внимательно всмотрелся в нее. — стоп. То есть Уизел не проинструктировал тебя? Он осадил сам себя, вспомнив давний разговор с Блейзом. Рыжий недоумок ничего прежде не мацал, кроме своего «дружка», где бы он научился спать с кем-то, кто не состоит из резины? — Хорошо, сделаем по-другому, — Малфой отодвинул девушку, возвращая на прежнее место. — ложись, — он похлопал пальцами по коленям, пригласительно кивая. Гермиона замялась, ток прошелся вдоль всего тела, пробуждая нервные окончания. Знакомые ощущения, создаваемые зельем, растеклись по венам опиумом, и уже добивали остатки смущения. Она и не думала, что без зелья все чувствуется настолько острее. — Передумала? — прищурился Малфой, когда бездействие затянулось. — Нет, — спешно отозвалась шатенка, словно испугавшись. Она медленно перегнулась через его колени, укладываясь на живот, и согнула руки в локтях, наваливаясь на них грудью. — Слишком длинное, — на выдохе прошептал Драко, и кончик его палочки ловко пробежался по материи платья, урезая его до середины бедер. Гриффиндорка обронила сдавленный стон, когда поняла, что теперь она полностью уязвима. Слизеринец не спешил, с интересом, будто впервые рассматривая стройные ноги девушки. Чувствительная точка внизу живота стала сладко пульсировать, и Гермиона поерзала, пытаясь усилить приток крови. Она инстинктивно выгнулась, как только пальцы Драко потянулись от сгиба колена к ягодице, поглаживая туда-обратно, но не доходя до самого важного. Он, будто дразнил, сжимая, гладя и похлопывая по нежной коже. Ногтями парень задевал край юбки, но тут же спускался вниз. — Годрик, Малфой… — она уже не думала, что произносит. Возбуждение пьянило ее, заставляя сбивчиво дышать и постоянно закусывать губу. Шатенка с силой сдавила бедра, делая себе приятнее, и начала покачиваться, потираясь о колено блондина. — Если хочешь сладенького, попроси, — промурлыкал он и задержал пальцы у края юбки, искушая ее, выбивая последний дух. — Пожалуйста, — почти мучительно выдавила шатенка и подалась навстречу руке, но Малфой строго сжал кожу. — У меня есть имя, — потребовал он и очень медленно потянул ткань выше, вынуждая ее. — Пожалуйста, Драко! — хныча, выронила она и посмотрела назад, встречаясь с ним взглядом. В эту секунду его имя скользило патокой по языку, не вызывая сопротивления. С залитым похотью выражением лица Драко запустил пальцы выше, так, что его кисть укрылась под материей юбки. Он легко коснулся трусиков и довольно промычал. — М-м, Грейнджер, так мокро, — прозвучало над ее ухом с томной хрипотцой. Девушка раскрыла рот, выдыхая благодарный стон, когда два его пальца стали скользить вдоль белья, задевая клитор. Малфой глухо прорычал, чувствуя, как твердеет член, и рывком задрал юбку до самой талии, открывая больше обзора. Салазар Всемогущий, в этот момент он мог поклясться, что отхватил удар в солнечное сплетение, потому что утратил навык дышать. Округлые ягодицы блестели голубым в лунном свете и были такими белыми, что выгодно отличались от румяного тона остального тела. Слюна скопилась под языком, затапливая рот, и Драко сглотнул, зачарованно накрывая ладонью податливую округлость. Он слышал, как она зашипела, втягивая воздух сквозь зубы, и снова качнулась навстречу касанию, требуя его ласки. То, что происходило сейчас в комнате борделя не поддавалось никакому объяснению, миновало все возможные доводы разума и просто разбилось о скалы, припечатав где-то между бурей и камнями два выброшенных тела. Они оба слишком отравлены этой борьбой, оба потеряны среди разрухи и пепла прошлого, гарь которого все еще витала под ноздрями, щекоча рецепторы. И оба нуждались в особом антидепрессанте, неподвластном руке колдомедика. И они готовы принести в жертву эту ночь, позволив себе дерзость вынырнуть из омута печали и пустоты, чтобы напитаться подобием удовольствия и реанимировать онемевшее чувство единения. Драко наглаживал мягкие полушария, похлопывая и сжимая их, вместе с тем он пристально следил за реакцией девушки, удерживая ускользающий самоконтроль. — О чем ты думаешь? — выдохнула она, будто не в себе. Слизеринец замер, прислушиваясь к ощущениям. О чем он думает? Салазар, о чем можно думать, сминая такую прелестную задницу? Длинные пальцы Малфоя подцепили полосу белья и отодвинули в сторону. Измазанная в соках материя трусов сбилась на правой ягодице, пока парень постепенно входил внутрь, закусив губу от протяжного стона девушки. — Я думаю о том, — шептал он, двигаясь фалангами мучительно медленно. — что хочу, чтобы это были не пальцы… — Драко ввел их до конца, и тут же зарычал, как только ноги шатенки произвольно раскинулись, а с губ стали срываться хныкающие вскрики. Гермиона вонзилась ногтями в его колено и запрокинула голову, разбрасывая волны кудрей по спине. Он растягивал ее влагалище так бережно и искусно, что она была готова молиться, дабы утро не наступало как можно дольше. — Салазар, я больше не могу! — сбивчиво выпалил Драко, и в ту же секунду властные руки подхватили девушку и уложили на спину по центру кровати. Он навис над ней, одной рукой упираясь в подушку возле ее головы, а второй расстегивая джинсы, чтобы избавиться от давящей тесноты. Язык прошелся вдоль ее мочки, и горячее дыхание блондина заставило девушку покрыться мурашками. Соски загрубели, и она поёжилась, чтобы избежать трения с тканью платья в их районе. Драко проследил за этим движением и, пристально заглянув девушке в глаза, накрыл ее плечи ладонями, стягивая одежду и тем самым избавляя гриффиндорку от дискомфорта. Упругая грудь слегка подпрыгнула, как только ткань миновала ее, сбившись на талии. У Малфоя определенно была галочка на этом пунктике. Он тут же припал к соскам, услаждая их языком. Гермиона ощутила резкую нехватку кислорода и принялась хватать воздух раскрытым ртом. Жар опалял ее тело и сразу же обливал ледяной водой, раздувая пожар желания. Драко посасывал грудь, втягивая соски поочередно, и теребя кончиком языка. Искры летели из глаз девушки яркими вспышками, стоило ему ускорить темп или потереться коленом между ее ног. Она и сама охотно подавалась трению, приподнимая бедра в такт. Внезапно парень сместил язык в середину и провел им линию от груди до пупка, припечатывая поцелуи вокруг него. — Годрик, Драко… — путанно просипела Гермиона, накрыв рукой волосы парня. — М? — он вскинул голову, глядя на нее сквозь морок похоти и завесу нежности. Она облизнула губы, не зная, что сказать. Ей просто захотелось показать ему, насколько приятно то, что он делает. Вдруг идея озарила ее солнечным лучом, и девушка робко сместила пальцы на щеку слизеринца. — Поцелуй меня, — просьба прозвучала такой воздушной и невинной, что кровь в ушах Малфоя забурлила Ниагарским водопадом. Он терзал ее губы в самом начале, но это скорее походило на вдавливание, некий порыв, только замаскированный под поцелуй. Сейчас же он понимал, как должно всё пройти. Драко снова навис над ней и прочертил полосу кончиком носа от скулы к подбородку, подогревая ее, выказывая максимум нежности, на какую был способен. Она тянулась к нему, как цветок тянется к свету, как замерзший путник льнет к огню, чтобы согреться. И он не возражал, позволяя, отдавая ей то, что заимствовал. Едва губы Драко соединились с губами гриффиндорки, она тут же обвила руками его шею, вжимая в себя, словно хотела срастись с ним воедино. В поцелуе парень мягко развел ноги девушки шире и устроился удобнее, отодвигая мокрую насквозь ткань белья свободной рукой. Он заполнил ее всю так легко и беспрепятственно, будто она была предназначена специально для него. Гермиона протяжно застонала, выгнувшись под ним, и скрестила ноги на пояснице слизеринца, в беспамятстве поглаживая его лицо. Драко двигался неторопливо, давая ей возможность привыкнуть, но сдерживаться становилось все сложнее с каждым новым толчком и очень скоро Малфой сорвался, набрав скорость, но при этом не вколачиваясь в тело девушки. Он делал все возможное, чтобы не причинить боль даже сейчас, находясь под воздействием дурмана. Два пальца нырнули между их телами и легли на чувствительную точку, массируя, выжимая из гриффиндорки частые отрывистые вздохи. Слизеринец находился в ней, разгонял ток по венам ритмичными движениями и стимулировал Гермиону снаружи, удваивая удовольствие и подгоняя ее. — Ох, Мерлин! — вскрикнула она, и Малфой понял, девушка уже совсем близко. — Драко! — он видел, как она открыла глаза, уставившись на него, словно находилась на краю обрыва и не упала только благодаря парню. — Драко! — прохныкала Гермиона, и блондин низко прорычал, чувствуя, как ее колени сдавили ему бедра. Наконец, она закричала, дергаясь и извиваясь под ним, будто не могла найти выход из ловушки. Кольцо вокруг его члена стало пульсировать, и Малфой дал себе отмашку, не в состоянии противиться напору. Он излился прямо в нее, высвободив сладостные низкие стоны, и обессиленно рухнул сверху, перемешивая их горячий пот.