Новый образ

Скарамучча усаживается на чужих бёдрах, не вспоминая о том, что больше не тот, кем был раньше. Ведь с Кадзухой — он может быть живым, настоящим, искренним. С ним — ему позволено ругаться матом и трахаться, как в последний раз в жизни.