(⁠ ⁠˘⁠ ⁠³⁠˘⁠)

Рома протянул Антону, уткнувшемуся в учебник, пирожок со смородиной. — Держи, Тох. Стянул в столовке, — он зубасто ухмыльнулся, довольный собой. Антон неодобрительно посмотрел на него из-под толстых линз очков, слегка хмурясь, но угощение взял и отложил книгу в сторону. — Вину так заглаживаешь? Ромка почесал затылок и попытался сделать максимально раскаянный и невинный вид одновременно, но, судя по саркастичному выражению лица приятеля, это у него особо не вышло. — Да ладно тебе. Ты всё ещё дуешься, что я тебя в сугроб пихнул? Всё не так уж и плохо! — Ром, ты мне чуть очки не разбил, какое ещё «неплохо»? Пятифан скрестил руки на груди и опёрся на спинку стула, на котором он сидел задом наперёд. — А ты в прошлый раз, когда мы вместе в лесу были, вообще свинтил куда-то в чащу. Ты хоть представляешь, как мы с Бяшей нервничали? — Во-первых, это было давно, — начал Антон занудным учительским тоном, поправив очки на носу типичным ботанским жестом. — Во-вторых, вы нервничали не потому, что найти меня не могли и я в принципе удрал от вас, а потому что думали, вас могут в подозреваемых записать, в случае моей пропажи. Так что не надо мне лапшу на уши вешать. Просто нормально извинись, и всё. — Если подумать, то моей вины здесь вообще нет. Это Бяша! — Рома указал на друга, сидящего за их партой, который, заслышав о себе, тут же встрепенулся. — Это не моя была идея, на! Но всё его недовольство тут же исчезло, хватило только Пятифану грозно зыркнуть в его сторону. Пробормотав что-то нечленораздельное, он продолжил делать кораблик из тетрадного листа, наполовину исписанного белибердой, отдалённо напоминающей примеры по математике. Рома закатил глаза на очередной взгляд Антона. — Ну разве тебе не хватает моих страданий, Тох? Я тебе даже пирожок принёс. Это вообще святое! Действительно, в столовой иногда за такое можно было даже что-нибудь выторговать. Когда делали пирожки, которые были редкостью, собирались очереди, и дети, толкаясь и чуть ли не дерясь, пытались урвать побольше лакомства. — Ладно, — на удивление легко согласился Антон, кивнул и откусил пирожок. Рома настороженно прищурился, наклоняясь вперёд, в то время как Антон качнулся на стуле назад. Он, конечно, хотел получить прощение, но не так легко и быстро. Тем более, что-то в тоне, которым это было сказано, его напрягло. — Чую, что-то здесь нечисто. Что ты хочешь взамен? — Ну… — протянул Петров, сделал ещё один надкус и медленно начал жевать, устремив свой взгляд куда-то на школьную доску. Пятифан оглянулся. На доске было пусто, за исключением, конечно, даты и надписи «Классная работа». Он снова посмотрел на довольного собой Антона и выхватил у него из рук оставшуюся половинку пирожка, тут же её со злорадством съедая. — У меня есть идея. Не боись, безобидная. Надеюсь, — невозмутимо продолжил Антон, снова качнувшись на стуле. — Я приглашаю тебя сегодня в гости. На чай. — Ага, — медленно протянул Рома, изо всей силы пытаясь понять, что может быть не так. Впрочем, сдался он довольно быстро. — В чём подвох? — Тебе придётся посидеть с моей младшей сестрой. Она очень хочет с тобой наконец повидаться. Рома ухмыльнулся. — Да проще простого. Что, не смогу просто присмотреть за каким-то ребёнком? ~***~ Стоя в коридоре и слушая, как Оля уже пять минут рассказывает ему о том, как прошёл её день, он подумал, что нет. Он может и не справиться. — Если хочешь, могу показать! Рома неловко прочистил горло, гневно смотря на Антона, явно гордого собой и стоящего в сторонке. Было очень неожиданно встретить на пороге, даже не успев раздеться, маленький вихрь эмоций, улыбки и задора. Оля, казалось, одним только существованием создавала какой-то фоновый, поверхностный шум. — Кого показать? — Ну как кого? Снеговика, конечно. Ты что, меня совсем не слушал? — в голосе девочки проскользнули нотки грусти, и она жалобно посмотрела на брата. — Ты говорил, что… — Нет, нет! Я всё очень даже внимательно слушал, — поспешно возразил Пятифан, кидая испепеляющий взгляд на Антона, только улыбнувшегося ещё шире. В его выражении лица, по мнению Ромки, можно было прочесть «Страдай! Ахахаха!». Последнее, конечно, являлось злодейским смехом. Оля тут же просияла и тут же как будто засветилась, отчего на душе потеплело. Почему-то от одной мысли увидеть её грустной было невыносимо. — Я просто… Задумался над тем, что о-о-очень грустно, что я не могу увидеть мистера снеговика во всей своей красе, — Рома как можно быстрее снял куртку, засунув шапку в рукав, и повесил на вешалку, оставшись только в своей излюбленной олимпийке. — Ну и ладно, — мгновенно перескочила с темы Оля, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Тогда мы можем поиграть у меня в комнате! Или посмотреть Питера Пэна. Или Аладдина! Тоша так и не досмотрел до конца, опять уснул. Теперь наконец он узнает, чем всё закончилось! На этот раз настал черёд ликования Ромки, и он тут же воспользовался шансом, показав ему неприличный жест. Хотя долго это не продлилось, так как Оля быстро отвернулась от брата, и снова посмотрела на него. — Что будем делать сначала? — Что выберете, ваше высочество. Я весь к вашим услугам, принцесса, — Рома шуточно поклонился и улыбнулся, видя, как на лице девочки расцветает счастье. — Тогда пойдём порисуем! Тоша может тебя ещё нарисовать, у него правда-правда очень красиво получается! С этими словами Оля умчалась по лестнице наверх, видимо, в свою комнату. — Ваше высочество? Принцесса? — передразнил Пятифана Антон, хмурясь. — Ты её балуешь. — У меня к тебе больше вопросов, Тоша, — прошипел Рома в ответ. — Что ты там обо мне рассказывал? — Ну вы там идёте? — Вот и узнаешь, — бросил ему Антон, поднимаясь на второй этаж. Он вздохнул, закатил глаза, вздохнул ещё раз и поплёлся следом. Даже если ему и нравилась Оля, она была чересчур разговорчивой, общительной и активной. Но ему действительно хотелось наконец загладить свою вину, хоть и небольшую. — Вот! — девочка, как маленький ураган, чуть ли не врезалась в Рому, застывшего в дверном проёме, и протянула ему какие-то листки бумаги. Он посмотрел на них в удивлении и тут же немного покраснел, увидев на них самого себя. Антон попытался вырвать листки у него из рук, но Ромка держал крепче. — Ага, щас. На память оставлю, — ухмыльнулся он, изо всех сил пытаясь выглядеть не настолько смущённым, насколько он чувствовал себя внутри. — А теперь, — вклинилась Оля в их переглядки и безмолвную борьбу за рисунки. — Принцесса хочет посмотреть… Аладдина! Ты видел когда-нибудь Аладдина, Ром? — она дёрнула Пятифана за кофту, окончательно привлекая его внимание. Он сделал вид, что задумывается, потом преувеличенно горестно вздохнул. — Никогда. — Здорово! Пойдём все вместе посмотрим! — Оля, даже не дожидаясь ответа, умчалась искать нужную кассету. — Отдай сюда, разбойник, — проворчал Антон, снова пытаясь отнять у Ромки свои рисунки. — А чё, стесняешься? — насмешливо прошептал тот, пряча листы под кофту. — Ага, конечно, — фыркнул Антон, но лёгкий румянец, появившийся на его щеках, доказывал обратное. На самом деле Пятифан чувствовал то же самое, и ему почему-то хотелось кричать. Долго и громко. Ну, или просто врезать кому-нибудь, чтобы наконец развеять ту бурю, что творилась в его душе. Он даже и не смел надеяться, что у них может выйти что-то больше, чем дружба. — Нашла! — радостно заявила Оля, появляясь рядом с ними, будто из ниоткуда. — Я пойду попрошу у мамы сгущёнки с хлебом. Ты ведь любишь сгущёнку с хлебом? Хотя кто не любит… — щебетала она, уже исчезая в дверном проёме. Рома ошеломлённо проводил её взглядом. — Она всегда такая? — Ага, — уже более спокойный ответил Антон, садясь на кровать в ожидании сестры, и улыбнулся. — Мой лучик света. — Это точно… — пробормотал он, приземляясь рядом. ~***~ — Мне он не нравится, — прямолинейно заявил Рома, когда мультфильм закончился, и Оля достала кассету и положила рядом с остальными. — Мультфильм? — девочка тут же стала немного грустной, и Антон пихнул его в бок. — Что? Я про этого Аладдина! К Жасмин, конечно, у меня вопросов не меньше, но большинство можно объяснить тем, что она просто мультяшная принцесса, но этот..! — Ромка быстро распалился, но вовремя остановил себя и ухмыльнулся. — Хотя ладно, что уж там. Нормальный мультфильм. Оля просияла. — Братик, можешь, пожалуйста, отнести тарелку и банку на кухню? — она повернулась к брату, который тут же с готовностью кивнул и встал. — Э, нет, погоди. Ты меня здесь одного оставишь? — возразил было Пятифан, но Антон уже ушёл, бросив на последок ему грозный взгляд. Он вздохнул. — Ну ладно. Чем хочешь заняться, принцесса? Оля, казалось, готовая заискриться от того, как её снова назвали, улыбнулась ещё шире, и у него проскочила мысли, что вот вот улыбка сломает ей лицо. — Скажу тебе по секрету, — девочка перешла на заговорщический шёпот, получившийся всё равно слишком громким. — Я взяла у мамы косметичку. Иногда хочется быть такой же красивой, как она. — Оля мечтательно улыбнулась, а Рома уже медленно начал осознавать всю серьёзность ситуации. — Можно я, пожалуйста, сначала потренируюсь на тебе? Она посмотрела на него своими большими изумрудными глазами, прямо как у Антона, и он хотел возразить, но вырвалось только: — Почему бы и нет. Оля тут же подпрыгнула на месте, достала из-под кровати классическую чёрную косметичку, выудила оттуда помаду, тушь, какой-то тональный крем, румяна и уставилась на него выжидающе. Рома тяжело сглотнул, глядя на всё это в недоумении. Появилось такое ощущение, будто он вот вот грохнется в обморок, но героически, через силу он улыбнулся. — Красивое. Оля ухмыльнулась как-то злорадно и уткнула свой взгляд в горстку косметики, изучая и явно выбирая оружие пыток. Спустя уже всего пол минуты она схватила помаду, и приблизилась к Ромке, у которого тут же возникло желание отодвинуться куда подальше. — А это обязательно? — Ты же сам сказал, что я принцесса и могу сама выбирать, чем будем заниматься. Это моё желание. Уважай его, доблестный рыцарь. На принца ты пока не тянешь. Пятифан тяжело вздохнул и уже хотел было что-то ответить, но был заткнут Олей, уже приступившей к нанесению макияжа. «Где вообще Тоха шляется, когда меня тут мучают?!» В тот же момент, как он об этом подумал, в дверях появился Антон и тут же замер, подняв брови от удивления. — Позвольте поинтересоваться, что здесь происходит? Оля обернулась к брату, чуть не ткнув Роме в глаз. — О, а мы почти закончили, Тош! Остались только хвостики! — Хвостики? — внезапно осипшим голосом спросил Ромка, переводя испуганный взгляд на друга, стоящего в дверном проёме. — Именно! — Оля переместилась ему за спину. — Сядь прямо, — он тут же послушался командной нотке, проскользнувшей в голосе девочки. — Прекрасно. С этими словами она начала творить что-то, чего он не видел, с его волосами, пока Антон сначала пытался не рассмеяться, а потом и вовсе расхохотался на всю комнату. — Чего ржёшь? — огрызнулся наконец Пятифан спустя пять минут боли и страданий. — Ты бы себя видел! — прошептал Антон, задыхаясь и сгибаясь пополам от смеха. — А вот он сейчас и увидит, — видимо сделав завершающие штрихи, пропыхтела Оля, спрыгивая с кровати. Она порылась в косметичке, вытащила оттуда зеркальце и протянула его Роме, который даже не сразу, с опаской заглянул в него. — Господи Иисусе, — внезапно уверовал он, увидев своё отражение. Его прекрасное лицо было испорчено. Окончательно и бесповоротно! Криво нанесённые румяна на щеках, чёрные брови и ресницы, явно выходящая за контур губ красная помада и собранные в хвостики волосы, перевязанные какими-то отвратительно розовыми бантиками — всё это пугало его даже больше, чем маньяк в лесу. Да что мелочиться то, маньяк сам свалит, если увидит данное творение. — Я очень надеюсь, всё это смывается? ~***~ — Оно не смывается, Тоха, оно не смывается! — паникуя чуть ли не вопил Рома, отчаянно пытаясь смыть всю косметику со своего лица. Антон рядом уже, конечно, не ухохатывался и даже имел совесть выглядеть хоть немного сочувствующе, но на его лице всё ещё была видна ухмылка. — На, попробуй, — он протянул Ромке полотенце. — Потом отстираю. Тот тут же схватил его и начал тереть своё лицо так, словно хотел от него избавиться вообще. — Как я в школу то завтра пойду?! Меня же засмеют! — снова завыл он, глядя на себя в зеркало. Слава всем тем, кто существует, большая часть уже смылась, но губы всё ещё были с оттенком алого, а ресницы и брови чернее, чем должны. — Да ладно, нормально ты выглядишь, — снова усмехаясь сказал Антон, возникая рядом в отражении. — Да ты вообще не пострадал! Не смей надо мной издеваться! — прорычал Ромка отчасти с обидой. — Я же сказал, не надо было её так баловать. — Ага, она вся в тебя! — Ну не злись так. Антон улыбнулся и внезапно, мягко поцеловал Рому в губы. — Ты мне вообще-то чай обещал, — ошеломлённо пробормотал тот, соображая только наполовину. — В следующий раз, Рома. В следующий раз… Ухмыляясь, как кот, наевшийся сметаны, Антон вышел из ванной, оставив теперь уже не совсем приятеля позади, в абсолютном смятении и изумлении и красного, теперь даже не от косметики.