Часть 1

Положа руку на сердце, ему явно не доплачивают — вот, к какому выводу приходит Дилюк, наблюдая, как некий изверг, с комфортом расположившись в дальнем углу кафе, показательно глубоко заглатывает вафлю в форме члена. А учитывая, что изверг этот, ко всему прочему, выглядит как модель с глянцевой обложки, Дилюк только пуще уверяется, что заслуживает увесистой денежной компенсации за свои страдания. Если честно, к подобным выкрутасам от посетителей он почти привык, время от времени к ним те еще кадры заглядывают, да и тематика заведения это вполне подразумевает: каких только сальных подкатов и шуток про члены он не слышал! Обычно, правда, дела обстоят проще, потому как чаще в неуместном флирте себя смелыми чувствуют люди исключительно заурядной внешности, а не… А не гребаные, мать его, звёзды подиума. Длинные, тёмно-синие волосы до самой задницы — до шикарной задницы, по правде сказать, и нет, Дилюк нисколько не пялится — и ярко-голубой глаз, чей взгляд слишком часто задерживается на Дилюке. Правый глаз скрыт повязкой, которая на ином смотрелась бы аляповато и безвкусно, но верно говорят: подлецу всё к лицу. С ней экстравагантный незнакомец походит на какого-нибудь пирата-искусителя. Господи, «пират-искуситель», Дилюк, серьёзно? Что ты несёшь? — Дилю… О-опа, что тут у нас? — Заткнись! — шипит Дилюк, пока Аякс не успел продолжить, и для пущей убедительности толкает локтём в бок, что-то недовольно бубнит себе под нос и продолжает как ни в чём ни бывало стоять за прилавком. Не хватало ещё, чтобы Аякс заметил, насколько присутствие случайного, пусть и наглого посетителя выводит его из равновесия. — Чего сразу толкаться… — бормочет Аякс. Дилюк неутешительно понимает, что в любом случае обречён на допрос: до конца смены всего час, новых клиентов на горизонте не предвидится. На краткий миг повисает тишина. Дилюк прилагает титанические усилия, чтобы оторвать взгляд от непристойного представления с вафлей, которое устраивает незнакомец. Пока он размышляет, стоит ли испепелить Аякса взглядом и разом пресечь ненужные вопросы, Аякс успевает перейти в контрнаступление. — Залюбовался? Чтоб тебя, Аякс. Тот ухмыляется слегка по-звериному, точно кот, поймавший в когти канарейку, отчего Дилюку даже становится немного не по себе. — Ага, — с показательным равнодушием отвечает Дилюк, чтобы застать приятеля врасплох. — Провокатора в углу видишь? Он, видимо, считает, что развлекать сотрудников кафе похабными представлениями — верх остроумия. — Этот хотя бы симпатичный, — справедливо замечает Аякс. Факт! Но внешность к делу не относится. Дилюк вполне могбы выставить его за дверь за… Ну, например, за непрямое домогательство на рабочем месте, или что-то в этом духе: уж что-что, а предлог выбрать не проблема, чай не впервой. Загвоздка в том, что так он сразу даст понять, что повёлся на провокацию. Поэтому в Дилюке теплится надежда, что незнакомцу надоест паясничать, он наконец доест свою чертову вафлю и уйдёт. В противном случае Дилюк рискует кончить в штаны. Так, главное просто не думать об этом, и отпустит. Не думай, не думай, не думай… — Камрад, да ты залип! Дилюк зажмуривается. Аякс, паразит этакий, его лучший друг, и его пожизненная головная боль. — Ничего я не… — Тебя прямо штырит! Клянусь, я сейчас… — Не смей! — шипит Дилюк и тотчас хватает Аякса за рубашку так сильно, что швы натужно трещат. Дилюк сглатывает, нервно теребя кнопки кассового аппарата. Аякс нетерпеливо постукивает пальцем по стойке, чем испытывает и без того изрядно прохудившееся терпение Дилюка, пока, наконец, не делает размеренный напряженный выдох. — Хочешь, приглашу его на свидание? — Что?! — Дилюк широко распахивает глаза. — Нет! И слава Архонтам, Аякс понимает с первого раза. Он озадаченно отходит в сторону, тяжело опускается локтями на стойку и обращает всё свое внимание на посетителя. Злополучного посетителя, к слову, столь пристальное внимание ничуть не смущает, напротив: он по-кошачьи обводит языком вафельную головку. Дилюк сглатывает, потому что… Как тут устоять? Незнакомец заправляет тёмную прядь за ухо, поднимается языком вверх по стволу, снова к головке. Он так ни разу и не посмотрел на Дилюка (впрочем, на Аякса тоже), но его губы отчего-то растягиваются в хитрой улыбке. Дилюк чувствует, как член подёргивается в штанах, и стискивает зубы. — Жесть. Я готов заплатить, чтобы мне так отсосали, — вполголоса комментирует Аякс. Остаётся разве что молиться, что никто этого не услышал, в особенности — один конкретный оральных дел мастер. Не хватало ещё, чтобы люди решили, будто в их заведении поощряют подобное поведение. Это почти совращение, на минуточку, но, сам не зная почему, он не может заставить себя выдворить нарушителя его личного спокойствия за дверь. — Как считаешь, он согласится отсосать мне в подсобке? Черт, черт, черт. Мысли читает. Нет, стоп! Стоп, Дилюк не такой. — Даже не думай, — цедит Дилюк, обращаясь скорее к себе и к своему ноющему члену. — М-м, а по-моему, он очень даже «за», —малость рассеянно поддразнивает Аякс. Дилюк буравит взглядом прилавок, с маниакальным интересом разглядывая одинокую царапину и безутешно надеясь, что она каким-то образом отвлечет его от фантазий о том, как чьи-то великолепные губы сомкнутся на его… Нет, пожалуйста, только не сейчас, только не… Твою мать. Он издаёт приглушенный звук неопределённой тональности: до конца смены почти целый час. Он обречён. — Знаешь, может ты и прав, — неожиданно прерывает поток его мыслей Аякс.Дилюк слабо вздыхает, переводит взгляд с часов за стойку, прямиком в зал, намеренно избегаявстречаться им с угрозой. — Судя по всему, он для тебя старается. — Аякс! — рычит Дилюк. Только лишнего воодушевления его фантазии не хватало! Если ему суждено помереть здесь и сейчас, он заберёт Аякса с собой. — А что я такого сказал? Точно, я вспомнил, мне пора… Пора проверить наличие всяких там этих… Штук на складе! — вдруг встрепенувшись, выдаёт Аякс с такой фальшивой невинностью, что не понятно, чем вызван внезапный прилив работоспособности. К сожалению или счастью, неведение длится недолго. — Добрый вечер. От приторно-сладкой деспотичной улыбки у Дилюка сводит живот. У него дурное предчувствие. Ну, если только его предчувствие не обернётся фантазией наяву в подсобке, тогда оно вовсе не дурное, а даже совсем наоборот… Нет, нет, только не сейчас, немедленно выбрось это из головы! — Добрый вечер, — хрипло выдавливает он в ответ, из принципа не утруждаясь нацепить дружелюбную улыбку, как велит известная этика. Дилюк впивается пальцами в столешницу, вжимается корпусом, надеясь скрыть выпирающий стояк. — Ещё вафельку, если не возражаете, — незнакомец устремляет недвусмысленный взгляд на Дилюка. Нужно быть полным идиотом, чтобы не сложить два плюс два. И, Архонты, Дилюк уже сто раз успел пожалеть, что с математикой у него всё в порядке. — Возражаю, — сердито ворчит Дилюк и немного поворачивается, делая вид, будто всецело сосредоточен на заказе. — Что-то не так? Архонты, за что. Ну почему его голос такой… Приятный. Можно подумать, одних фантазий о том, как этот изверг стонет его имя недостаточно, нет, теперь Дилюк знает каким голосом он бы это делал. Неужели так сложно молча сделать заказ и позволить Дилюку сохранить остатки достоинства? — Всё так, — выдавливает Дилюк, стиснув челюсти. Он старается не представлять как обворожительный незнакомец с пленительным голосом доводит его до оргазма, как лихо насасывает ему. Нет, он не такой, так ведь нельзя! — Понятно. Вы как на иголках… Работа выматывает? К массе иных положительных качеств, незнакомец оказывается ещё и проницательным. Он облокачивается на стойку так, словно они ведут непринуждённую беседу. Дилюк, кажется, почти не пытается противостоять чересчур навязчивым влажным мыслям и бросает очень быстрый взгляд на его руки, особенно на длинные пальцы. Таймер издаёт звуковой сигнал. Дилюк от неожиданности подскакивает на месте. Никогда ещё в своей жизни он не передвигался так молниеносно, потому что чужой взгляд, будто случайно, скользит вниз. Дилюк не питает иллюзий, что его стояк остался незамеченным. Очень хочется сделать вид, будто вспыхнувшее в чужих глазах понимание и скакнувшие вверх брови ему просто почудились. Судорожно отвернувшись, Дилюк возится с бедной вафельницей так, словно она оказывает ему активное сопротивление, и мысленно молится, чтобы член, наконец, угомонился. Или пусть в него лучше молния ударит — зато не придётся смотреть в глаза причине, из-за которой член буквально прыгает от радости. Но, увы, он на работе, а значит, обслужить клиента — его прямая обязанность, даже если этот самый клиент минуту назад увидел его эрекцию.Мысленно он, впрочем, делает пометку впредь не доверять Аяксу выбор халтурки на лето. Ничего, всегда есть план «Б»: сейчас он доделает вафлю, напишет заявление на увольнение, и, как только смена кончится, выбежит через главные двери, и, чтобы уж наверняка, заодно сразу переедет в другой город. Фонтейн, говорят, невероятно красив в это время года. — Как там мой сладкий член? Дилюк вздрагивает всем телом. Незнакомец точно это замечает, да и как тут не заметить: Дилюк красный как помидор, кожа горит так, словно он сутки провёл на солнцепёке без защитного крема. Наверняка у него лицо сейчас в цвет волос. — Это в первую очередь вафля! — взрывается он, но тут же жалеет об этом. Он сорвался на клиента, и что важнее, на весьма беспринципного. Ещё не поздно всё исправить: нужно развернуться, нацепить дружелюбную улыбку и вести себя так, будто ничего не произошло, а он — самый клиентоориентированный сотрудник в мире и счастлив уделить внимание любому посетителю, даже извергу, который вознамерился заставить его кончить в штаны во время смены. Спасибо за заказ, хорошего дня, ждём вас снова! Дилюк делает рваный вдох и буравит взглядом дверь в подсобке, за которой прячется Аякс, берёт себя в руки и разворачивается. Разумеется, его встречает пронзительный голубой взгляд, слегка томный, словно незнакомца искренне забавляет происходящее. Вот ведь гадёныш. Он немного выпрямляется, и Дилюк делает вид (собрав в кулак остатки достоинства), будто не замечает, как чужой взгляд снова скакнул ему на ширинку. Дилюк чересчур агрессивно подаёт вафлю. Вот твой сладкий член, смотри, гм, не подавись. — Ваш заказ, — выдавливает Дилюк из себя заученную фразу пополам с улыбкой, и прижимается к стойке, чтобы на этот раз точно не светить стояком. К сожалению, несмотря на все усилия, лукавая улыбка всё равно задерживается у незнакомца на губах. Никогда ещё в жизни Дилюк так сильно не умолял архонтов смилостивиться над ним и поразить на месте прямо сейчас. Незнакомец выпрямляется, останавливается взглядом на пунцовом лице Дилюка и улыбается, довольный результатом своих упорных трудов. «Да забери ты уже у меня эту вафлю!» — в шаге от отчаяния думает Дилюк. Тело обдаёт огнём, когда незнакомец, забирая заказ, соприкасается с ним пальцами. Дилюк надеется, что хотя быэтогоизвергне заметил. — Вы только безналом принимаете? — вдруг невзначай спрашивает тот. Что? Он же десять минут сам заказ оплатил… Дилюк растерянно моргает. А потом замечает, как уголки чужих губ коварно ползут вверх. На краю сознания мелькает мысль: ну, в принципе, если уволят, что с того? Найдёт другую работу.Последние десять минут этот негодяй изводил его, видел, как его присутствие влияет на Дилюка, и явно получал от этого удовольствие. Поэтому, да. Чёрт с ней, с работой. — Нет, ещё минетами в подсобке, — в тон невозмутимо отвечает Дилюк, надеясь, что не совершает самую большую ошибку в своей жизни. Он с вызовом смотрит незнакомцу в глаза. Долгую минуту, которая по ощущениям тянется целую вечность, тот хлопает глазами. Его губы приоткрыты, он молчит, на лице написано неподдельное удивление. На Дилюка волной ужаса накатывает осознание. Сердце колотится в груди. Он понимает, что в шаге от того, чтобы взять свои слова обратно, обернуть всё в шутку, мол, политика заведения обязывает так шутить, чтобы соответствовать. Это, конечно, полный блеф, но кто об этом узнает? Краешек губ незнакомца вновь дергается вверх, на вид улыбка приобретает что-то хищническое, опасное. Что-то, на что член Дилюка весьма недвусмысленно реагирует. — Какой изящный в своей тонкости намёк, — с внезапной застенчивостью изрекает наконец тот, чем вызывает у Дилюка искреннее возмущение. Он тихо чертыхается себе под нос, в ответ незнакомец едва не сияет. И впрямь изверг. — Кто бы говорил! — Дилюк жестом указывает на столик. — Нормальные люди так вафли не едят! — Кто сказал? — парирует он, вскинув бровь. На губах играет всё та же хитрая ухмылка. Дилюк вдруг явственно понимает, что не знает, что чувствует по этому поводу: любопытство? Бесспорно. Злость? Тоже да. Внутри против воли разверзается пропасть, которая топит всё в жгучем возбуждении. — Ты вафлю забираешь или нет? Незнакомец чуть отклоняется назад и усмехается. — До скольки у тебя смена? — Дилюк, должно быть, машинально корчит кислую гримасу в ответ, потому что незнакомец хохочет и наклоняет голову. — Вернее, до конца смены дотерпишь? — Если перестанешь меня изводить, — выдавливает Дилюк, заставляя незнакомца улыбнуться шире. — Мне зайти позже? Позже. «Позже» — это где-то через час, плюс-минус десять минут на организационные заморочки. Дилюк делает глубокий вдох, ненавидя себя за то, что улавливает слабые ноты пряного одеколона, когда незнакомец наклоняется через стойку и говорит пониженным голосом: — Свистни своего приятеля. Что-то мне подсказывает, он спокойно закроет смену один, а я в это время сделаю тебе очень, очень хорошо. Что-то в его словах пробирает до мурашек, доводит до нетерпения, почти отчаяния. Одно игривое предложение пускает по телу трепет. — Аякс! — окрикивает он, откашливаясь. Аякс, судя по всему, только отмашки и дожидался, потому что тут же выкатывается из-за двери. Вот вам и проверка склада, или чем там он вообще занимался. — Ты за главного. —Аякс едва успевает открыть рот, как Дилюк тут же перебивает его. —Ничего не перепутай. Незнакомец впервые отрывается от Дилюка и переводит долгий взгляд на Аякса и вскидывает бровь. Дилюку эта авантюра ещё аукнется, но это уже проблемы Дилюка из будущего. У Дилюка из будущего, он уверен, не будет неистового стояка и горячего клиента, который услужливо предлагает помощь в этом вопросе. — Положись на меня, камрад! Живём один раз! — едва не поёт Аякс, когда Дилюк огибает край прилавка, хватает незнакомца за руку и тащит за собой. Щеки пылают, тело как в огне: каждую клетку заполняет раскалённая смесь возбуждения, унижения и нетерпения, с которыми его, к счастью, не оставляют плавиться в одиночестве. Незнакомец набрасывается на его губы в ту же секунду, как захлопывается дверь. Дилюк кое-как наощупь находит замок и с грехом пополам проворачивает пару раз. На всякий случай. Незнакомец… Кстати, как его зовут? Наверное, стоит спросить до того, как… До того, как тот прижмётся вплотную и начнёт оглаживать его поверх штанов, но уже поздно. Настойчивые прикосновения задвигают всё рациональное и нравственное на второй план. Дилюк который раз едва не кончает на месте. — М-м… Так значит, ты оценил представление? — раздаётся полушёпот прямо над ухом. Дилюк, к своему стыду, стонет почти в голос, надеясь, что за дверью его не сильно слышно: не хватало ещё потом выслушивать остроты Аякса. Правда, даже это оказывается слишком слабой мотивацией, чтобы сдерживаться. — Ты у нас Люк, верно? — шепчет незнакомец, задевая губами шею где-то под ухом. По спине пробегают мурашки. Дилюк обводит его тело руками и жадно впивается пальцами в лёгкую свободную рубашку. Его хватает только на нечленораздельное «угу». Он обязательно представится надлежащим образом, но потом, всё потом — в идеале, уже после того, как кончит. — Да, к слову… Меня зовут Кэйа. Это на случай, если захочешь кончить с моим именем на губах. «Как самонадеянно», — ради приличия фыркает про себя Дилюк. Кэйа тут же справляется с пуговицей у него на брюках. Дилюк едва не отдаёт архонтам душу, когда прохладные пальцы касаются члена. Запрокинув голову назад, он приваливается к двери, тяжело и глубоко дышит, цепляясь за Кэйю как за спасательный круг. Размеренные движения чужой руки посылают по телу приятные импульсы. Дилюк не без сожаления смутно ловит себя на мысли, что на месте этой самойрукимог быть рот. «В другой раз», решает он, сейчас он слишком возбуждён, чтобы что-то переигрывать. К тому же, он готов ручаться, что позорно кончит в ту же секунду, как Кэйа возьмёт у него в рот, и не факт, что после такого Кэйа согласится на второе сви… Ну, свиданием это сейчас можно назвать с натяжкой, но в следующий раз… Как знать, может, это будет свидание. Если ему повезёт. Если ему очень сильно повезёт. А пока что грех жаловаться: симпатичный клиент чувственно дрочит ему в подсобке во время рабочего дня. Всё это похоже на сон. Уже через пару мгновений Дилюк кончает с именем Кэйи на губах. Всё-таки хорошо, что он представился. Кэйа не сбавляет темпа до тех пор, пока Дилюк вновь не начинает чувствовать землю под ногами, пока даже к мимолётным прикосновениям член не становится слишком чувствительным. От внимания Кэйи не укрывается, как тело Дилюка напрягается, и он убираетруку, подносит к своим губам — о, Архонты! — и слизывает вязкую сперму с каждого пальца по очереди. Дилюк, глядя на всё это, прикидывает, возможна ли смерть от перевозбуждения. Впрочем, в присутствии Кэйи он рискует проверить теорию на практике. Кэйа обводит языком костяшки, не разрывая зрительного контакта, и делает это нарочито медленно, обольстительно и вызывающе. Это откровенная провокация, и Дилюку претит то, что он открыто на неё ведётся: его дыхание сбивается, а сердце отчаянно заходится в груди. Кэйа скользит языком по его губам, и у Дилюка слабеют колени. Он не сопротивляется, когда Кэйа наклоняется ближе. Их губы встречаются, Кэйа действует с робкой настойчивостью, и Дилюк ловит себя на мысли, что он, должно быть, прощупывает почву и границы дозволенного. Жар захлестывает с головой, он обнимает Кэйю и несдержанным рывком привлекает к себе. Тихий удивлённый «ох!» Дилюк считает личной победой и едва заметно улыбается. Самолюбование, впрочем, длится не особо долго: Кэйа вновь обрушивается на него с поцелуями, заполоняет всё мыслимое и немыслимое пространство, растворяется в нём с таким отчаянием и прытью, что Дилюк едва успевает отдавать себе отчёт в происходящем. Впрочем, осознать, что к его бедру прижимается болезненно твёрдый член он всё же успевает. Дилюк не думает дважды и просовывает руку между телами. Кэйа отзывается сдавленным стоном прямо ему в губы, принимаясь судорожно расстёгивать молнию на штанах. Дилюк сцеловывает, поглощает этот бесконечно прекрасный звук. Если до этого момента он стыдился, что так быстро кончил, то сейчас, глядя на Кэйю, понимает: Кэйа тоже долго не продержится. Он взвинчен не меньше, у него стоит, и… И Дилюк не может не думать о том, что все это время Кэйа был со стояком наперевес. Неужели он настолько сильно хотел его? Представлял ли он, что вместо вафли вылизывает пульсирующий член Дилюка? Кто знает, может, Дилюк был не одинок в своих влажных фантазиях? Голову приятно ведёт, но у него нет времени на ещё один оргазм, потому что Аякс за дверью, должно быть, и без того сияет самодовольством. Кэйа, к счастью, уже совсем близко. Он приваливается к Дилюку всем телом, трётся о него, толкается в ладонь, тихо ахая в такт движениям. От этих звуков Дилюка изнутри вновь обдаёт жаром, но ему не хватает времени раствориться в этом ощущении. Главным образом потому, что в следующую секунду Кэйа громко вскрикивает и бурно кончает ему в руку. Чёрт. Аякс наверняка всё слышал.Дилюк старается поменьше думать обо всех остротах, которые ещё предстоит выслушать, и побольше о Кэйе. Кэйа заметно обмякает у него в руках. Дилюк ощущает его жаркое дыхание у себя на шее, которое приятно щекочет кожу, и чувствует, как хватка Кэйи на бёдрах постепенно ослабевает. — М-м… Скажи. Не хочешь как-нибудь повторить? Дилюк ошеломлённо моргает, уставившись на груду коробок у противоположной стены. По венам словно пускают электрический разряд, когда Кэйа губами касается его горла, оставляя ленивые поцелуи, которые Дилюку очень хочется ощутить на своих губах. Ему хочется, чтобы всё было… Правильно, и явно не в подсобке в разгар рабочей смены, когда по ту сторону двери греет уши напарник. — Снова дрочить друг другу в подсобке? — уголки губ Дилюка слегка ползут вниз. — Нет, спасибо. Кэйа оскорблённо хмыкает. — Я бы хотел позвать тебя на свидание. Куда угодно, где удобно трахаться. — Дилюк чувствует, как Кэйа улыбается одними губами, когда прижимается к шее очередным поцелуем. — Но я пока ещё думаю, — подчёркивает он для пущей убедительности. — Думаешь? — Кэйа отстраняется с притворной уязвлённостью в голосе, и надувает губы. Дилюк против воли ощущает укол совести. — Ты только что кончил, выкрикивая моё имя, и после этого ещё думаешь? — Он вскидывает брови и делает шаг назад. Разочарование у него на лице сменяется праведным возмущением — в шутку или нет, Дилюк до конца не уверен. Дилюк закатывает глаза. — А тебя, оказывается, легко задеть. Хмурое выражение Кэйи сменяется знакомой ухмылкой. — А ты, оказывается, не понимаешь сарказм. Дилюк чуть сводит брови, чем заставляет Кэйю улыбнуться шире и смешливо фыркнуть себе под нос. Он сжимает челюсти и отводит взгляд: что бы он сейчас ни сказал, всё только Кэйе на потеху. Внезапно Дилюк чувствует, как чьи-то пальцы берут его за подбородок и разворачивают. Лицо Кэйи прямо напротив него, даже ближе, чем раньше. Взгляд голубого глаза пронзает насквозь, пробирает до глубины души, подчиняет и заставляет неохотно отступить. — Ты что-то говорил про свидание. Это приглашение? — спрашивает Кэйа чересчур сладким голосом. В глубине души очень хочется съязвить. — Да. Да, я приглашаю тебя на свидание, — ворчливо бубнит он и с трудом сдерживает улыбку глядя, как от одного предложения Кэйа буквально сияет. — Значит, увидимся после смены? Ах да. Точно. Смена. Дилюк зажмуривается, проклиная оставшиеся… В общем, всё оставшееся время, что ему предстоит проработать и терпеть всевозможные расспросы и подколы Аякса. — Да, если выживу, — вздыхает он. Что-то в чужом взгляде говорит ему, что опасений Кэйа отнюдь не разделяет. Улыбка Кэйи становится совсем озорной, он кладет ладонь Дилюку на грудь и медленно сползает вниз, на что тело послушно отзывается волной жара. — Уже снова зудит, да? Да! Но, чтобы ненароком не случился второй раунд, Дилюк склоняется в сторону более безопасного ответа.По какой-то причине в присутствии Кэйи ему становится невероятно сложно думать логично, так что сейчас, по личным меркам, он совершает почти подвиг. — Не забывай, что в отличие от тебя, мне сейчас устроят допрос с пристрастием. — М-м, — тянет Кэйа, задумчиво склонив голову набок. — Сменщик у тебя, кстати, миленький. — А если скажу, что я ревнивец? Кэйа с театральным вздохом быстро взбегает пальцами вверх по груди Дилюка. — Я бы в жизни не подумал дать тебе повод! Как бы Дилюк ни старался, у него не получается сдержать улыбки. — Врешь и не краснеешь, — усмехается он. Да, потому что это работает, да, потому что это Дилюк неизменно поведётся. От мысли об этом сердце снова ускоряется, словно до этого Кэйа просто смилостивился над ним и дал ему отдохнуть. — Как знать. Пожалуй, дам тебе шанс узнать меня получше, — с ухмылкой говорит Кэйа и наклоняется ближе. Дилюк чувствует, что его член, кажется, снова готов, и что важнее, он и сам не против, но… Но Кэйа нежно касается его губ поцелуем и просто отстраняется. Он оглядывает себя. Кое-где на чёрной рубашке подсыхает сперма — Дилюк не уверен, чья конкретно — и, увы, это сильно заметно. Дилюк заправляет член в штаны, решив пока не оценивать степень бедствия рабочей униформы. Это подождёт. — Вряд ли кто-то поверит, что я кремом капнул, — скорее риторически замечает Кэйа, ковыряя уже засохшее белёсое пятнышко. — Возьми мою куртку, — точно по наитию, выпаливает Дилюк.— Накинь сверху. Вряд ли Кэйа провернул всё это только чтобы украсть его куртку и сбежать, верно? Следовательно, позже он её вернёт. Наверное. Дилюк подходит к вешалке у служебного входа, хватает куртку, достаёт из кармана ключи и суёт в карман брюк. Брюки, к слову, почти не пострадали, благо форма светлая, на ней не видно. А вот рубашка… Хорошо, что на случай форс-мажоров у них есть сменные комплекты. Кэйа берёт кожаную куртку, с минуту разглядывает её, а потом накидывает на плечи и застёгивает молнию примерно наполовину. Когда он поднимает взгляд и, тряхнув головой, распускает хвост, Дилюк спешно наклоняется, и прячет улыбку, делая вид, будто сосредоточенно ищет чистую рубашку своего размера. Он вдруг ловит себя на мысли, что совсем не против, если Кэйа оставит куртку себе.