Часть 2. Любовь и гной.

Поздняя ночь. Все мои сослуживцы ели в столовке, бурно о чем-то разговаривая, а я сидел снаружи палаты и думал о свежем меде. Сладкие дни скоро сменяться на соленые. Муравьи-легионеры уже готовили план наступления, и самое грустное было то, что об этом знают только старшие и я. Почему мои братья живут в неведении?.. Из столовой вышел Трикан Траканович Тракиров с грустной мордой. Он покосился на меня, а после сел рядом. Было весьма неловко. Я хотел встать и пойти в более уединенное место, но вдруг полководец остановил меня, схватив за крыло. По прошествии минуты он заговорил: — Я думаю, что недруги уже готовы… — замешкал, замолчал и посмотрел в пол — мы проиграем эту битву… — со стыдом добавил он. Я повернулся в его сторону. Мне нечего было ответить. Трикан утопал в отчаянии, как и я. Сослуживцы прервали нас, полководец построил их, и мы направились в казарму, ведь солнце уже почти проникло в окна. В казарме нас ждали новые кровати из пуха птиц, которым мы очень обрадовались. Тогда я позабыл о всех проблемах и просто уснул. Проснувшись под вечер, я был полон сил и энергии. Ежедневная рутина показалась мне легкой, как и моим братьям. Мы все также собирали материалы для лагеря. Я захотел нежданно навестить свою матушку, она, наверное, соскучилась. Трикан с легкой отрадой отпустил меня на неделю. Я собрал вещи, позвал с собою брата из соседнего отряда и направился к ней. Материнский дом находился в гостиной, примерно в 20 футах от барака. Путь был простым, я и брат обсуждали последние события. На месте мы увидели маленькую деревню, состоящую из 3-5 таких же маленьких дач. Большая часть жителей сидела дома и спала сутками на пролет, а остальные приводили порядок на улицах. По площади часто можно было увидеть свободно гуляющую тлю, которая часто могла подъесть часть домиков. Весело наблюдать за тем, как их прогоняют хозяйки. Мы нашли Матушкин дом, брат постучался первее, а я стоял за его спиной готовясь принимать крепкие объятья. Как и ожидалось мамашенька душевно встретила нас. Я совру если не скажу, что она чуть не задушила меня и братишку. После она завела нас в свой пыльный дом и накормила кожурой банана, попутно ведала нас о главных сплетнях деревни. Мы легли только под середину дня. Проснувшись где-то в час ночи, брат со мной принялся за уборку. Вдруг кто-то постучался во входную дверь. Я тут же побежал открыть ее, но меня опередили. В дверном проеме стояла девушка, могу сказать, что очень привлекательная. Она окинула меня взглядом и шагнула вперед. -Ты кто? — смолвила она. Ее голос проник в мой мелкий мозг и начал обмазывать мысли медом. Она была так красива, что можно было поставить наравне с матерью. Но глаза были гораздо меньше обычных, да и усы были острыми и короткими… И крыльев нету! Я замешкался и после вернулся в чувства. -Я сын Тлоровы, а вы кто позвольте спросить? -Я Улаана. Хорша- ответила она. Я оступился назад. Акцент был муравьиным, что очень испугало меня. Скрещенка в нашей деревне? Я попытался не подавать виду что быль весьма не рад ее визиту, но это выглядело скорее глупо. Вдруг я услышал бабушку из-за своей спины. Она вышла к Улаане и горячо обняла ее, как свою дочь. — Улаа, душонка моя, — мать посмотрела на меня — это отрок мой. Я озадачено посмотрел на них. К нам присоединился братец и мило поприветствовал гостью. Мать повела так называемую «Улаану» в гостиную, усадила и побежала на кухню, брат побежал помогать ей. В тоже время я сидел рядом с ней и молчал. Нам двоим было весьма неловко. Матушка и Братец принесли нам чай с крошками. Улаана с удовольствием опустошала кружку, а я сидел как вскопанный. Братишка обратил на меня внимание. — Улааночка, ты, наверное, не знаешь моих сыновей…- прервав тишину сказала мать — знакомься, Алд и 66. Гостья сделала глоток и усмехнулась: — Шестьдесят-шестой? Странное имя… Я вздрогнул. Я часто слышал насмешки в мою сторону от товарищей, но от посторонних… От Гостьи шла какая-то излишняя дерзость как по мне, но это и начало притягивать меня к ней. Я, расслабив лапки усмехнулся, схватил кружку уже холодным чаем и залпом выпил ее всю. После я и брат направились на легкую поздне-ночную прогулку, а в тоже время матушка и Улаа занимались уходом за тлей. Брат был весьма расслаблен в отличии от меня. В моих мыслях было только одно и это «Скрещенка». Мы прошлись по всей тропе поселка, затем уселись на ближайшую лавочку. Проболтав оставшуюся тьму, Братишка решил отойти от темы: — Ну как тебе Улаана? — он насмехнулся и ударил по крыльям — Я видел, как ты на нее смотришь! Не лгу, в этот момент мне действительно захотелось придушить собственного брата. Но так как он был старше, я не мог навредить ему. Только смириться. Хотя гостья действительно запала мне в душу… Я начал отнекивается и покраснел изнутри. — Ну как хочешь, — выдохнул он — но она, думаю, тоже впала в тебя… *** Середина ночи следующего дня. Я поднялся на крышу и окидывал медленным взором всю территорию. Соседка опять покрывала невежными словами голодную тлю. Вдруг к ней подбежал, наверное, внук и показал ей какой-то лист. Та упала в горе и на пол. Тот поднял ее и завел в дом. За ужином мать доложила, что младшему соседу пришел призыв на войну. Войну?! Меня не было от силы 3 дня. Как я мог бросить родину в такой важный для всей квартиры момент? Я начал закидывать матушку вопросами, та лишь пожимала плечами. Брат успокоил меня и посадил за стол. — Значит так, — начал он — ты остаешься дома, а я под вечер пойду в путь на лагерь. Женщина согласилась с ним, а я начал бунтовать и вырываться. — Дурак… — буркнул он — я вернусь где-то через 3 луны и расскажу себе все… — Если вернешься! — поднялся я. Мать ахнула и начала ругать меня. — Как ты можешь так говорить на своего брата! — она начала плакать и закрыла лицо платком. Я опешил. — Мы должны думать в реалиях! Там может быть тьма недругов, мы не знаем какое положение сейчас в спальне! Брат молча кивнул и пошел собирать вещи, я начал успокаивать старую. Под ночь брат и младший сосед ушли в лагерь, а я остался одни оберегать весь поселок. Улаана решила навестить меня и мать, но скорее только меня и пришла на 2 луну. Тогда я был весь на нервах, но впустил ее. Она, на удивление, тепло обняла меня. Я повел ее на кухню и мать напоила ее чаем. Мы начали вести милую беседу, мать оставила нас наедине. Я посвятил ее в свои военные дела, рассказал про отца. Она иногда хихикала, но не понятно от чего. Это меня и забавляло. Мы общались примерно час, после она прервала меня: — Слушай, Сын Тлорова, — она опустила голову — может сходим погуляем? Она, не дожидаясь ответа встала и пошла к выходу. Я посидел как болван пару мгновений и побежал вслед за ней.