Часть 4

— Мгх… — Лилит поморщилась и перевернулась, чтобы сесть. — Ой… Что произошло? Астарион тут же бросился на неё, схватив за руки. — Верни нас обратно! — рявкнул он. — Что бы ты только что ни сделала, верни всё на свои места! Сейчас же, Лилит! Она в недоумении моргнула. — Вернуть что? Я-я не знаю, что только что случилось! Он насмехался над ней. — Как убедительно. Нам нужно вернуться во Врата Балдура. А теперь спой о доме или сделай уже что-нибудь наподобие того, что ты только что сделала, чтобы мы могли выбраться отсюда! — Я же сказала тебе, я не знаю, что я только что сделала! Отпусти меня! — она оттолкнула его. — Мне больно! — Ты не имеешь права жаловаться. Не тогда, когда я спас тебя от этих выродков, и не тогда, когда твой отец отрубит мне голову, если я не верну тебя к рассвету! Несмотря на его требования, она просто смотрела на него, как будто у него было две головы. Когда она не ответила, он быстро и сердито спросил. — Что? —…Кто ты?! Как и у него, её терпение иссякло, и она говорила быстро, спотыкаясь в словах, когда её разочарование достигло апогея. — За все годы, что я тебя знаю, ты был вежливым и добрым, и… Потом, однажды вечером, ты даже… — она покачала головой. — Это не имеет значения! Я только что видела, как ты убил двух человек, как будто это ничего не значило. Как будто ты уже делал что-то подобное раньше. И с-сейчас ты кричишь на меня и требуешь. И ты такой злой! Что случилось?! — она сжала руки в кулаки, её уши покраснели. — Я думала, что знаю тебя! Астарион на мгновение остановился. Его руки опустились на бедра. Её слова повторялись в его голове, пока её руки махали вверх и вниз, и её волосы выпадали из идеальной укладки. Всё это заставило его запрокинуть голову и рассмеяться над абсурдностью ситуации. Его кудахтанье разносилось на далёкие мили. — Знаешь меня? О, милая, — сказал он, и его голос был полон жестокого сарказма. — Ты меня не знаешь, — его улыбка исчезла. — Ты ничего не знаешь. Он никогда прежде не видел её сердитой. Никогда не видел, чтобы её улыбка сошла на нет. Оленьи глаза прищурились, а плечи напряглись. Она сдерживала слёзы, глубоко вдыхая через ноздри. Это он мог видеть. — Я начинаю это остро осознавать, — ответила она дрожащим голосом. Больше она ничего не сказала и только пристально смотрела на него. Астарион вздохнул, на мгновение опустив голову, прежде чем начать ходить кругами. Он полагал, что не может полностью винить её за невежество, как это было сделано по тщательно продуманному замыслу Казадора. Тем не менее, это не извиняло её за то, что она так откровенно глупо сбежала, попав в опасную ситуацию. Прежде чем он успел обдумать дальнейший план, команда Казадора врезалась ему в затылок. Верни её! Он застонал, потирая голову. — Как бы мне ни хотелось прерывать твою истерику, но у нас нет на это времени. Твоему отцу нужно, чтобы ты оказалась дома. — Я-я говорила тебе, — она потерла глаза. — Я не знаю, как я это сделала. Я не знаю, где мы находимся. Как мне вернуть нас? — Можешь ли ты хотя бы попытаться? — боги, это было похоже на выдергивание зубов. Лилит фыркнула. Воздух ударил ей в лицо. — Ладно, — она потянулась за книгой из своей сумки и достала её. — Дай-ка, я посмотрю, есть ли у меня что-нибудь, — Астарион хотел прокомментировать, но прикусил язык, не желая больше с ней ссориться. Казалось, что после этого Казадору придётся найти другого раба, чтобы попытаться завоевать её расположение. Какое облегчение. — Хорошо, дай мне руку. Дай мне попробовать… — обняв его, она вытянула перед собой книгу и откашлялась. Она пела ноты и тексты песен, взятые со страниц, но звучала она по-особенному кротко. Сколько бы она ни пела, её волосы не светились и волшебные инструменты не появлялись. Её голос был единственным. После минуты попыток она цокнула языком и закрыла книгу. — Я не могу. — Ты попробовала только одну песню. Давай же, открой книгу и попробуй другую. — Дело не в тексте или мелодии, — она отпустила его. — Поверь мне. Мы с Эм давно обнаружили, что если я попытаюсь заставить себя, спою без, ах… Силы воли, ничего не произойдет. Мне нужно действительно этого захотеть, — она положила книгу обратно в сумку. — А я не хочу возвращаться домой. Астарион отвернулся от неё, прикрывая рукой половину лица и снова стиснув зубы. Если бы она не была тем самым человеком, которого ему пришлось доставить обратно к Казадору, он бы бросил её тут же. — Лилит, — он повернулся назад. — Мы можем умереть здесь. Я могу с особой лёгкостью умереть здесь. Если мы не найдем какое-нибудь убежище до восхода солнца, я превращусь в пыль! — он возвышался над ней, отбрасывая свою тень. — Не говоря уже о том, что я не смогу полностью восстановить свою энергию, если не отдохну в склепе. Поэтому я умоляю тебя, — он взял её за плечи. — Пытайся. Ещё один раз. Лилит надулась на него. Размеренно вздохнув, прежде чем схватить его руку, она сняла её с плеча, удерживая в своей после. Она закрыла глаза и снова запела. По крайней мере, на этот раз он увидел, как её волосы светятся, но свет был тусклым. Он видел напряжение в её глазах, когда она сосредоточилась и с разочарованием напевала одну и ту же песню, пока лучи света в её волосах мерцали. — Грр! — она отпустила его. — Я не могу. Я попыталась! Я не могу! Я не хочу возвращаться! — Тогда подумай об Оазисе, а не о склепе! — Я это и сделала! Но я просто… — она зарычала, отступив на несколько шагов назад и ходя кругами. Её руки запутались в волосах, и она упала на колени, держась за голову. Когда она почти минуту не издавала ни звука, он открыл было рот, чтобы заговорить, но она прервала его. — Я не знаю, ладно? — она всхлипнула. — Я не знаю, куда я хочу пойти, — Астарион потер затылок, чувствуя, как его плечи снова напряглись. Клянусь Адом. Действительно, он мало что мог сделать, кроме как позволить ей выговориться. — Я… Я не смогу вернуться в Оазис, пока не получу ответы на так… Так много вопросов. Ты сказал, что я ничего не знаю. И ты прав, я ничего не знаю. Или всё, что я знаю, так или иначе было ложью. Чёрт возьми, — она слегка подняла голову. — Даже если бы я вернулась, они бы со мной даже разговаривать не стали. Так что я… Мне нужны ответы. Может быть, они есть у папы. Но какая от этого польза? — она немного расслабила позу. — После такого он никогда не позволит мне уйти снова. Астарион выдохнул. Он сел рядом с ней, глядя на текущую перед ними реку. Поскольку командование Казадора постоянно пыталось его подтолкнуть, он едва успел осознать, что впервые за два столетия он находился далеко от этого ублюдка. Даже если Лилит была для него самой большой занозой в заднице прямо сейчас, он понимал её затруднительное положение. Последнее, чего он действительно хотел, — это вернуться в эту тюрьму. Если бы не глупая команда, он бы просто побежал и никогда не оглядывался бы назад. — Что же. Но нам нужно выяснить, где мы находимся и вернуться. Твоих ответов здесь не найти. — …Я полагаю, ты прав, — она перевела взгляд на него. Её гнев сменился чувством вины. — Мне очень жаль, Астарион. Когда мы вернёмся, я скажу папе, что это всё моя вина, что ты тут ни при чем. — Это… — Он вздохнул. — Это мило, но так не работает. — Почему нет? Он может быть справедливым. — Нет, — он встал. — Нет, не может. Когда дело касается тебя, он не может быть справедливым, — протянув руку, он помог ей тоже встать, уже начав идти вперёд. — Давай найдём пещеру и подождём до завтрашней ночи. Будь рядом. — Хорошо, — она последовала за ним, снова держась за руку. — Мне жаль. — Дыши ровно. Извинения сейчас не помогут. — Я… В порядке. Наконец наступила тишина, и он смог подумать. Он следил за рекой неподалеку, наблюдая за тем, чтобы не потерять равновесие и не проскользнуть в неё. Хотя, если ему повезёт, они найдут какое-то укрытие, если продолжат идти вдоль берега. Ему просто придётся смириться с усталостью и молиться, чтобы они не были слишком далеко от Врат Балдура. Что касается его еды… Это будет проблематочно. Казадор давно приказал ему вонзать свои клыки только в то, что он выберёт лично, всегда либо в крыс, либо в жуков. На короткую секунду он взглянул на Лилит, увидев, что она держит подбородок низко, когда идёт рядом с ним. Ему ещё придётся как-то найти еду для неё. Не то чтобы он знал, какие ягоды можно есть. Он чувствовал приближение мигрени. — Боги… — Она выдохнула тихим голосом. — Папа будет в ярости. — В ярости — это мягко сказано, — Астарион предполагал, что Казадор оторвёт ему одну конечность. Может быть, две. — Я просто надеюсь, что он тебя не уволит. Астариону пришлось рассмеяться над этим. — Уволит меня? — Ну да. Как его слугу? — О, Лилит… Ты думаешь, я его слуга? Что вместо этого я смогу найти другого лорда-вампира, который согласиться взять меня на службу? — он фыркнул и снова засмеялся. Долгое время он просто предполагал, что не может этого сказать, поскольку это выставит Казадора в нелестном свете. Но слова вырвались наружу. — Я не слуга. Я раб. Она остановилась. —…Что? Астарион сделал то же самое, моргнув один раз. Мог ли он такое говорить? Технически это не противоречило основным правилам, касающимся её, однако он был уверен, что Казадор прикажет ему иное. А может, и нет. — Я раб, — сказал он снова. — …Ты знаешь, что такое раб, не так ли? Лилит закусила губу, потирая затылок. — Раб? Это не… Мой папа никогда бы… Ты раб, как? Астарион вздохнул, повернувшись к ней лицом. — Кроме того, что за мою работу мне не платят ни копейки? Казадор… — ах, этого он точно не мог рассказать. О, как ему отчаянно хотелось сказать ей, что Казадор не был её настоящим отцом, но Астарион никогда не смог бы этого сделать благодаря командованию. — Лорд-вампир, — это все, что он мог сказать. — Я и некоторые другие, включая Эмелину, — отродья. — Какая разница? — Ты не…? — он задумался на мгновение. — Расскажи мне всё, что ты знаешь о вампирах. Лилит пожала плечами. — Я знаю, что они пьют кровь, чтобы выжить. Они не могут выйти на солнце, потому что превратятся в пепел, поэтому и спят днем. Хм…— её глаза блуждали. — Вот и всё… верно? — О, дорогие боги, — Астарион потер лоб, думая о том, сколь многое ублюдок успешно скрывал от неё. Он просто знал, что этот разговор будет долгим и, скорее всего, у неё случится ещё один эмоциональный всплеск из-за этого. — Просто… Дай мне минутку. Кажется, я что-то вижу. И действительно, когда они приблизились к холму и мосту, под ним оказался вход в пещеру, скрытый несколькими свисающими виноградными лозами. Отдёрнув занавеску, он вошёл внутрь, одной рукой выхватив короткий меч, а другой предупредив её оставаться на месте. Он прислушивался к звукам рычания, болтовни и треску веток под лапами животных. Никакой гнилостный запах не достигнул его носа, кроме свежего лесного воздуха. Хоть он и прекрасно видел в темноте, ему всё равно приходилось коситься и щурить глаза. — Насколько большая эта чёртова пещера? — Нужен свет? — Лилит промурлыкала короткое предложение, закончив словами, —Фиат люкс! — её волосы засветились, освещая пещеру. — О, так теперь твоя магия работает на ура, — сказал он, слушая эхо своего голоса, исходящее от высоких стен пещеры. — Хорошо. Довольно просторно. Своё дело сделает, — он отложил короткий меч и пошёл дальше. Он знал, что рано или поздно ему придется выйти на охоту, но ему нужен был перерыв. Затем он заметил что-то в углу. — Хм? — три спальных места окружали яму с камнями и палками. — Разве нам не повезло? — с усмешкой он подошёл и опустился на колени, ища любые признаки того, что этот лагерь был заброшен. — Хм. Кому они принадлежат? — Понятия не имею. Но если уже ночь, а ими никто не воспользовался, то можно предполагать худшее. Я имею в виду для них. Лилит нахмурилась. — А что, если они вернутся? — Тебе не о чем беспокоиться. Я позабочусь об этом, — она заметила блеск в его глазах, опасность в ухмылке. Мысленным взором она наблюдала, как он без особых усилий расправился с мужчинами в переулке, слышала их болезненные крики, когда они окрашивали землю в красный цвет своей кровью. Сделал бы он то же самое, если бы эти люди пришли за своими пожитками? Лилит открыла рот, чтобы возразить, но у неё не было выбора. Он нужен был ей, чтобы защитить. К тому же им нужно было такое убежище, которое сможет защитить отродье от солнечных лучей. Хотя она ненавидела мысль о краже или даже о том, чтобы позволить ему убить кого-то ради собственной выгоды, она знала, что Астарион уже исчерпал к ней терпение. Вместо этого она опустилась на колени на одну из кроватей и погладила её. Затем она положила руку на палки в яме. — Игнис, — она разожгла небольшой костёр как раз вовремя, когда свет её волос померк. — Вот так. Астарион вздохнул, садясь на другой спальный мешок. — Я не думаю, что ты можешь призвать более удобную кровать. Или чем поживиться? — Нет, — она нашла поблизости одеяло и плотно накинула его на плечи. — Т-так. О вампирах. Ещё что-то, чего я не знаю? Астарион издал короткое «хм», сосредоточившись на огне. — Знаешь ли ты, что твой отец может менять форму? Превращаться в туман, в летучих мышей? —Хм? — Лилит подняла бровь. — Вздор. — О, это ещё не всё. Он может приказать волкам выполнять его приказы, очаровать кого-то. Этот список можно продолжать вечно. Он невероятно силён. — Почему я никогда не видела, чтобы он делал что-либо такое? — Зачем ему делать это в твоём присутствии? — он смотрел, как мерцают угли. — У него есть все эти способности, не говоря уже об огромной силе. А у отродья вампира вроде меня нет ничего. У нас остались все его слабости, включая голод, конечно. Есть и другие моменты, которые усложняют быт. Проточная вода ощущается как кислота. И мы не можем войти в дома без разрешения тех, кто там живет. — Почему? — Я выгляжу так, будто знаю ответ на этот вопрос? Иди спроси первого вампира, если тебе так любопытно. — Хмф, — она потянулась к шнуркам на ботинках и развязала их. — В это всё… Трудно поверить, — она сбросила один ботинок. — Я имею в виду, ладно, мне кажется, что я знаю, какими способностями обладает мой отец, — она откинула второй. Астарион закатил глаза. — Твоё невежество было бы забавным, если бы оно не забросило нас в глушь. Хочешь верь, хочешь нет. Мне все равно. Лилит надулась. Её взгляд сосредоточился на нём. —…Ты всегда был таким? — Будь поконкретнее. — Я не знаю. Ну, в смысле? Саркастичным? — она указала на него. — В целом недовольным? —Да, — ему удалось ухмыльнуться. — Когда ты находишься в рабстве двести лет, тебе приходится находить маленькие удовольствия, когда можешь. — Двести? Подожди, подожди. Если ты раб, как утверждаешь, то зачем тебе возвращаться? — она наклонилась вперёд. — Разве тебе не хотелось бы…? — Конечно, — прошипел он, заставляя её сесть обратно. — Нет ничего, чего бы мне хотелось больше, чем оставить тебя здесь и сбежать. — Так почему? — Я не могу, — он скрестил руки. — Буквально. Я не могу. Какие бы приказы ни давал мне Казадор, я должен им подчиняться. Если он скажет мне замолчать, я не смогу сказать и слова. Он велит мне встать на колени, и я буду стоять столько, сколько он пожелает, — он нахмурился. — Он приказал всему своему отродью найти тебя и вернуть любыми способами. — Ой, — она посмотрела на огонь, плотнее натягивая одеяло. — Понятно… я… — она подтянула колени ближе к себе. — Я не хочу тебе верить. — Тебе не обязательно, — Астарион встал. — Мне плевать. Лишь бы я вернул тебя обратно. — Э-это, куда ты пошёл? — Охотиться. Оставайся здесь, — он сузил глаза. — Не шевелись. Мне было приказано использовать любые средства, необходимые, чтобы вернуть тебя — не испытывай их пределы. Лилит застонала, закатив глаза. —Это начинает больше походить на похищение. — Разве это не было бы интригующим началом? — он ухмыльнулся, прежде чем обернуться. — Я скоро вернусь. Глядя, как он выходит из пещеры, Лилит высунула язык ему в спину, прежде чем скинуть одеяло с плеч. Без изящества она потянула за ниточки корсета, прежде чем сбросить его и дёрнуть за ленту в волосах, на которой держались косы. Встряхнув седые локоны, она легла на живот и стала смотреть на огонь, снова натянув на себя покрывало. Как всё, что сказал Астарион, могло быть правдой? Превратиться в туман? Командовать волками? Всё это звучало нелепо. Затем он заявил, что он был рабом и делал всё только потому, что был вынужден. Если бы его не заставляли делать всё магическим образом, он не был бы таким чрезвычайным грубияном, не так ли? Это тоже было шоком. Он сказал, что убийство тех мужчин было не очень впечатляющим. Он посмеялся над её разочарованием и, похоже, был готов нанести удар в спину любому, кто пришёл потребовать свои законные вещи. Кто он такой? И снова у неё были вопросы, но она боялась ответов, которые даст ей Астарион. Ей нужно было доказательство того, что он говорит правду.

***

Казадор запретил ему вонзать зубы во что-то, кроме крысы или жука, но он нашёл лазейку. Астарион ударил зайца своим кинжалом, прислушиваясь, как тот издаёт предсмертный хрип, когда его дергающиеся конечности замедлились и остановились. Вложив лезвие в ножны, он поднял зайца над головой и сжал, позволяя крови стечь ему на язык. Мужчина тихо застонал, сильнее сжимая тельце и облизывая губы. Боги, это было куда лучше крысы. Пускай и меркло по сравнению с тем, как он представлял себе вкус человека, но сойдет. Прижав животинку ко рту, он высасывал каждую каплю крови, которую мог собрать, пока она не перестала выделяться. Позволив ему упасть на землю, он вытер рот тыльной стороной ладони и слизнул остатки. Головная боль утихла, к нему вернулись силы. Он проделал то же самое ещё примерно два раза, прежде чем заметил, что небо меняется, становясь светлее. — Время истекает… — вместо того, чтобы испить из последнего зайца в руках, он пошёл обратно к пещере. По крайней мере, на данный момент этого будет достаточно. Вернувшись, он подошел к огню. — Лилит, у меня… Она завернулась в одеяло, положив голову на импровизированную подушку, и крепко спала. Он пожал плечами, приняв благословение таким, каким оно было, и сел на свой мешок. Ослабив завязки туники, чтобы позволить себе вдохнуть полной грудью, он снова взглянул на неё. Теперь, когда она не кричала, не дулась и не смотрела на него щенячьими глазами, она стала довольно мирной. Это был редкий случай, когда он видел её в таком беспорядке. Её волосы были рассыпаны в отдельные локоны, одолженная рубашка низко свисала, обнажая плечи и шею. Хм. Лилит пошевелилась, медленно вдыхая воздух. Она перекатилась на бок, полуоткрыв глаза. — Астарион? — спросила она тихим голосом. — Что? — Просто убеждаюсь, что это ты, — она зевнула, приподнялась на локтях и откинула волосы назад. Если бы он не боялся, что Казадор сдерёт с него кожу за эту мысль, он бы насладился этим зрелищем куда больше. — Тебе следует снова лечь спать. — Я лягу. Но перед этим я хотела тебя кое о чем спросить. Астарион лёг на бок, пытаясь найти удобное положение. Это было бы чудом в этой пещере. — У тебя достаточно вопросов, чтобы нам не удалось уснуть целый день. Кроме того, мне казалось, что ты мне не веришь. — Да, я ещё не совсем решила, но я всё ещё… Я пытаюсь собрать всё это воедино, — она повторила его позу. — Есть лорды-вампиры и отродья вампиров, как ты говоришь. Как возникает это различие? Как мой отец стал лордом, а ты отродьем? Глаза Астариона оторвались от неё, его брови смягчились. Он нахмурился, задумчиво постукивая пальцами по скатерти. — Это длинная история, — сказал он приглушенно, как будто Казадор появится из тени за то, что тот осмелится заговорить об этом. Лилит придвинулась ближе, наклонив голову, практически умоляя его рассказать об этом. — Сейчас не время историй с Эмелиной. — Конечно, нет. Эм меняет акценты и тон голоса, когда читает мне сказки, — сказала она, быстро улыбнувшись. — Пожалуйста? Он пристально посмотрел на неё. — …Так и быть. Но прежде чем я это сделаю, тебе нужно ответить мне на один вопрос. — Хорошо. Надеюсь, смогу, учитывая, что я «ничего не знаю». Астарион усмехнулся, устраиваясь поудобнее. — Ты знаешь, что мы пьём кровь. Как ты думаешь, где мы её находим? Лилит накрутила волосы на палец. — В основном животные. Или ту, что добровольно отдают люди, — она усмехнулась. — Я помню, как спросила об этом папу. Почему никто никогда не просил мою кровь. Он выглядел таким расстроенным. Сказал, что никому не позволено. — Ах, хорошо. Я полагаю, что это технически правда. Если считать жуков животными и думать, что очарованный человек мог бы… быть добровольцем, — он продолжил. — Хорошо, — он вздохнул, его взгляд упал на небольшой костёр. — Двести лет назад я был судьей во Вратах Балдура, работая над поддержанием мира, — она не смела моргнуть, цепляясь за каждое его слово. — Затем однажды я вынес решение, которое расстроило племя Гуров, — она понимающе кивнула. — Ночью они напали на меня, — её брови приподнялись. — Они избили меня до полусмерти. Я был уверен, что они закончат начатое, пока не появится Казадор. Он спас меня от них, — при этом её глаза озадаченно посмотрели на него. — Когда я умирал, он предложил мне решение: вечную жизнь, — выражение лица Астариона потемнело. — И я согласился. Лилит прикусила нижнюю губу. — И… Потом? Он опустил воротник своей туники, показав ей следы укусов, которые навсегда остались на его коже — первый из многих шрамов, которые нанёс Казадор. — Он истощил оставшуюся у меня жизнь. Я проснулся отродьем вампира, его рабом и марионеткой. Теоретически я мог бы быть таким же, как он, лордом-вампиром со всеми их силами, — он усмехнулся, расслабив плечи. — Если бы он позволил мне испить его кровь. Но зачем ему упускать шанс заполучить раба? — И что ты делаешь, будучи его рабом? Он… Хотя бы хорошо к тебе относится? Астарион рассмеялся над вопросом. Его голос отскакивал от стен. — Боже, нет! Хочешь знать, как он ко мне относится? Имей в виду, это случается, когда ты не смотришь. Он любит играть в игры. Вот один забавный пример. Я шёл и находил ему кого-нибудь на ужин. Когда я приводил их, он спрашивал, хочу ли я поужинать с ним. Если я говорил «да», мне пришлось бы отужинать крысой, — Лилит побледнела, на её лице появилось беспокойство. — А если бы я сказал нет? Он начинал меня пытать. Либо приказывал подчиниться, либо принуждал силой. — Нет, нет… — она села. — Пытать? Папа не… Он не способен… — Да, способен, — прорычал он, тоже садясь и глядя на неё, отбросывая на неё свою тень. — Тебе нужны доказательства? Лилит приоткрыла губы, но не произнесла ни слова. Она уставилась на него, испуганная и маленькая. Наконец она потянулась к локону своих волос, поглаживая его от беспокойства. — У тебя есть доказательства? — сжав губы в тонкую линию, она нахмурила брови. — Покажи мне. — Как скажешь, — он потянул за завязки своей туники. — Но после этого ты ложишься спать. Без вопросов, без единого звука. — Х-хорошо, — он стянул тунику через голову, оставив под ней тонкую черную рубашку. Желая, чтобы эта ночь уже закончилась, он сдернул её и отбросил в сторону. Она приложила пальцы к губам, скрывая беспокойство, когда он обернулся. Лилит ахнула, и звук эхом разнёсся по пещере. — Ч… Что это такое? Астарион не мог ей честно сказать. Но он знал, что его спина испещрена шрамами различной формы. Некоторые представляли собой острые тонкие раны от кнута. Другие представляли собой большие пятна от шипов, содравших с него кожу. Однако самым выдающимся из них было «стихотворение», которое Казадор вырезал кончиком кинжала, выгравировав грубые буквы на его плоти. — Это всё дело рук твоего отца, — сказал он мрачным голосом, пытаясь подавить гнев. — Это достаточное доказательство? Лилит молчала. Он слышал её дыхание, когда она подползла ближе. Зная, что она собиралась потянуться к ним, он повернулся на полпути и схватил её за запястье. Когда их глаза снова встретились, выражение его лица было наполнено только ненавистью, только местью. Ему не нужно было спрашивать снова; одного взгляда в её глаза было всем, что ему было нужно. Её тело вздрогнуло, нижняя губа задрожала, в глазах её оставалось только чувство вины. — Просто ложись спать, — сказал он, отбрасывая ее руку. — О… Хорошо, — она отстранилась и забралась в свою постель, а он снова надел чёрную рубашку. Накинув одеяло на плечи и положив голову на подушку, она снова заговорила. — Астарион… — Нет, — он поднял палец. — Идти спать. — Л… ладно, — она повернулась на другую сторону. — Доброго дня. Он не ответил. Лилит перевернулась на другой бок, чтобы он не видел выражения её лица, пока она смотрела на стену пещеры. Её воображение разыгралось, когда она представила себе, как её отец подвергает Астариона таким пыткам, оставляя на его спине шрамы всех форм и размеров. Зачем ему это было нужно? Почему он был таким жестоким… Нужна ли жестокости причина? Она задавалась вопросом, пытал ли он кого-нибудь из других своих отродий, был ли он жесток с Эмелиной. Именно тогда она вспомнила все моменты, как Эмелина говорила ей, что отец не будет ею доволен, ведь идея о выходе из склепа вызывала сильную реакцию беспокойства. Да, он тоже был с ней жесток. По страху в её голосе я могла сказать… Боги! Как я этого не заметила?! Она крепко прижала одеяло к своему телу. Если это было правдой, то когда Астарион на днях получил травмы, они были не в результате драки в баре. Они были от Казадора. Твоему отцу это может не понравиться. Лилит вздрогнула. Нахлынули воспоминания о различных подобных взаимодействиях. Всё это обрело смысл. Хуже всего то, что это означало, что Астарион был полностью прав. Среди множества вопросов, проносившихся в её голове, один особенно выделялся: что ещё скрывал от неё отец?