sunday service and long island

Воскресное утро начинается для Джей одинаково уже на протяжении 20-ти лет. С того самого момента, когда бабушка решила взять ее в церковь впервые. — Что, даже не будешь говорить о том, что это последний раз? — Бабушка сидит на пассажирском сиденье и уже жужжит в голову. — А разве ты отпустишь меня с этой секты, даже если я захочу? — Закрой рот! Джей ухмыляется и как раз вовремя заворачивает за белый забор, где уже находится огромное количество людей, которые пришли на утреннюю службу. — Сестра Ким, приветствую. Джей, — к ним подходит главный пастор церкви, а рядом с ним молодой парень, которого девушка видит впервые. Они слегка кланяются и улыбаются. — Познакомьтесь, это мой сын. — Приветствую, меня зовут Вону. Джей за километр чувствует маску на его лице. Почему? Да потому что она такая же. С виду невероятно верующий человек, а на деле. Девушка сегодня еле встала после вчерашней бутылки водки. Или трех бутылок, возможно. — Ох, правда? — Старушка хлопает в ладоши и улыбается. Как лживо. — Почему Вы раньше не показывали его, Пастор Чон? — Он почти все время проводил с дедушкой и бабушкой в Чанвоне, пока я возводил в Сеуле священную церковь. Благодаря Всевышнему, он смог закончить семинарию и поступил в университет богословия, чтобы стать молодым пастором. — Отец Чон хвалил своего сына с невероятно теплой улыбкой и гордостью. — Ах, спасибо Господи, что он такой. Я никак не могу добиться того, чтобы Джей пошла хотя бы в семинарию. Началось. — Это не зависит от желания других, — Его голос такой… Чарующий? — Это зависит только от человека и его Веры. — Он смотрит на нее с какой-то придиркой? Пф, выскочка. Поправляет свои очки и с лица не сходит ухмылка. — Я уверен, что она придет к этому. Самый взрослый брат, который учился со мной в группе был старше на двадцать с чем-то лет. Каждому свое время. «Да пошел ты.» — думает Джей и поклонившись слегка Отцу Чон, заходит в помещение, не дожидаясь остальных. Служба идет по расписанию: молитва, пения, хор, проповедь, нужды прихожан, очередное пение, сбор дани и заключительное слово. В детстве было веселее, потому что была Воскресная Школа, где хотя бы можно было проиграть или покушать вкусностей. Сейчас же она сидит среди взрослых и зарывается в самый дальний угол, чтобы немного вздремнуть, пока бабушка занимает один из первых рядов. Джей тошнило от лживости бабушки и ее «веры», которую она навязала всей семье. Но отдувается почему-то только она, а мама с папой в воскресенье спят. Знаете, говорят, что атеисты и агностики разбираются в вере намного лучше, чем сами верующие. Почему? Потому что им нужно контраргументировать. Девушка не была атеисткой, но довольно скептически относилась к жизненной цели «Жить праведной жизнью во имя Отца и только». Она верит, что кто-то там действительно есть, но не может утверждать кто именно. Во всяком случае, Всевышний точно не нуждается в кипе денег, что жертвуют прихожане еженедельно и роскоши церквей. «Помните, братья и сестры, воскресенье — время для Бога» — заезженная фразочка, которая гласит о конце службы. Джей подскакивает чуть ли не первая, чтобы побежать в машину и избежать подружек старухи, которая каждый раз агрессивно-пассивно ее хвалила и выдавала замуж за знатных христиан. Не замечает, как натыкается на мужское тело и роняет сумку. — Прошу прощения, — не смотрит, сразу же отпускается вниз, чтобы собрать вывалившиеся вещи и замечает краем глаза, что мужские руки помогают. — Все в поря… — Интересно, — она наконец-то поднимает взгляд на человека, который держит в руках приглашение на сегодняшнюю вечеринку в одном из клубов Сеула. — Разве Вы не знаете, что такие места — это смесь похоти и разврата, они абсолютно противопоказаны к посещению христианином. Парень в очках жмет ухмылку и рассматривает пригласительный. Девушка резко выхватывает его из цепких лап и закидывает в сумочку, а потом поднимается на ноги и он за ней. — Простите, но это не ваше дело, — поворачивает голову набок и смотрит на него с некой усмешкой, как он утром, — если ваш выговор закончен, то позвольте. — Не дожидается ответа, обходит и идет прочь. Чувствует, что мужской взгляд провожает и замечает в отражении двери, что он поправляет очки и улыбается. Ненормальный, как и все тут. Свобода, сладость, желание и туман. Все это ассоциировалось у Джей с клубами, в которых она проводила каждые выходные. И нет, она не гонялась за целью познакомиться или переспать, не принимала наркотики и не курила травку. Она лишь любила атмосферу и алкоголь, который лился в невероятных количествах. Стрелки часов пробивают одиннадцать ночи и девушка плетется по темно-красному помещению в компании двух подруг и одного друга. Громкая музыка бьет в уши, прожекторы слепят глаза, но группа друзей проходит на второй этаж, где занимает свободный столик и сразу же делают заказ на выпивку. Достать приглашения было невероятно трудно, но связи решают и Джей убеждается в этом каждый божий раз. Время за алкоголем проходит незаметно. Девушка чувствует накатившее веселье и легкое головокружение, но оно совершенно не мешает, а наоборот. Все тело охватывает бодрость и она тянет подругу за руку, чтобы пройти вглубь танцпола. На фоне играло что-то из современной попсы, было много молодежи и голодных глаз, которые искали свою жертву на ночь. Джей ненавидела это и отдала бы все за то, чтобы истребить таких посетителей. Можно было бы просто не ходить по таким заведениям, но ее любовь к атмосфере каждый раз брала верх и приводила в новые места. Ей не нужно многого, чтобы почувствовать свободу и веселье, тело само двигается в такт музыки и на лице светится яркая улыбка, взгляд направлен на подругу, с которой они очень громко напевают знакомую песню. Ее хватает на двадцать минут непрерывных танцев, прежде чем ноги донесут до барной стойки, чтобы смочить горло. — Один лонг-айленд, пожалуйста, — Джей тяжело дышит и кладет руку на барную стойку в ожидании заказа. Глаза осматривают левую часть танцпола, куда было повернуто тело и она махает подруге, которая, кажется, имеет запасную батарейку или вроде того. — Можно с вами познакомиться? — Из мыслей выводит мужской голос, который опаляется правое ухо и она уже готова врезать придурку в лицо. — Я не знакомл… — зрачки расширяются и на лице красуется вопросительное выражение лица, когда она видит никого иного, как сына пастора. — Меня зовут Чон Вону, а вас? — Кажется, парня совершенно ничего не смущает и он приземляется рядом, даже не спросив разрешения. — А то-то вы не знаете, пастор Чон? — ухмыляется и тянется к вовремя подоспевшему напитку. — Я пока что не пастор, Джей, а лишь семинарист. Ты сможешь называть меня так лет через пять. — Мы перешли на «ты»? — Да, — ухмыляется и подпирает голову левой рукой, наблюдает. — Так, что ты тут делаешь? — У меня тот же вопрос, — смотрит мимо него, попивая ледяной напиток и, кажется, действительно с Божьей помощью слышит, что он говорит. — Очевидно, отдыхаю. — И я, разве не видно? Он издает смешок и продолжает пялиться, прожигает чуть ли не дыру в теле девушки. Она все еще игнорирует его и следит глазами за подругой, чтобы с ней все было в порядке. Та же, в свою очередь, даже не замечает ее, пока танцует с каким-то блондином. — Не хочешь потанцевать? — Не имею желания танцевать с вами, Чон Вону. Он плохо слышит? Иначе как объяснить его ладонь, которую он протягивает и ждет, что ему ответят. Джей хмурит брови и смотрит на парня с очередной издевкой, демонстративно складывает руки на груди. Но Вону не сдается, он все еще держит ладонь и дергает пальцами, как бы приглашая. Ладно, от одного танца ничего не будет. Но девушка даже не думает касаться его, встает, не отрывает взгляд и идет глубже в толпу. Он разминает шею, смеется и идет следом. На фоне играет что-то из репертуара американских певцов, когда женское тело начинает двигаться в такт. Парень обходит со спины и танцует тоже. Смотрит на него из-за плеча и прикрывает глаза, когда парень облизывается и закусывает свой язык. В какой-то момент мужская ладонь накрывает талию и Джей сразу же отталкивается, но не прекращает двигаться в такт. Он поднимает руки в позе «сдаюсь» и подходит ближе, когда девушка сверлит его гневным взглядом. Они сливаются в танце еще одну песню и она выходит на улицу, ничего не говоря и даже не смотря на Вону. Прохладный осенний ветерок обдает голые руки, которые покрываются мурашками от резкого порыва, что охлаждал потную кожу. На улице было не так много народу, так что девушка подходит к первой попавшейся урне и закуривает сигарету, втягивает дым, затягивается и блаженно выдыхает. Глаза следят за проезжающими машинами и проходящими людьми. На улице поздняя ночь, но Сеул продолжает светиться неоном и диодами. — Ты еще и куришь, Джей, — в раздумьях даже не замечает, что рядом кто-то встает. — Тц-тц, твоя милая бабушка знает об этом? — Она знает обо всем, — даже не поднимает на него взгляд и затягивается еще раз, — Но верит, что что-то изменится. Что я резко начну верить, что моя жизнь зависит от какого-то мужика, который живет на небесах. — Ты не можешь говорить так об Отце. — Что ты тут делаешь вообще? Разве примерные сыновья не должны спать в своих кроватках в это время? — Я выгляжу как примерный сын? Мне это льстит, но нет, — смеется, но как-то слишком грустно и разочарованно. — Я не примерный сын и всегда разочаровываю своего отца. Она молчит. Теперь точно понимает, что смогла прочитать его с первого раза и победно тянет улыбку, но сразу же прекращает, потому что атмосфера какая-то не та. Ей нужно спросить о его детстве? О его травмах? Пф, табу. Джей он совершенно неинтересен и если парень хочет выговориться, то она последний кандидат для этого. — Я не буду спрашивать тебя об этом, — поворачивает голову в его сторону и затягивается последний раз, а после демонстративно пускает дым в него. — Мне неинтересно. — Ха, — он даже не дрогнул, а лишь продолжал пялиться на девушку сверху вниз. — Я и не надеялся. Стоят в тишине еще какое-то время и никто не решается зайти в помещение первым. Женская рука тянется к открытому предплечью и немного трет, что замечает Вону и сразу же снимает свой пиджак, чтобы набросить на женские плечи. Хочет сопротивляться, но мужская ладонь сжимает плечо и успокаивает как маленького ребенка. Вновь поворачивает на него взор и замечает, что парень довольно хорошо одет и имеет неплохое телосложение. Мускулистое тело окутывает черно-белая футболка в мелкую клетку, с которой торчат какие-то белые ленты, шею украшают цепи, он в классических штанах, видимо, от пиджака, а на стопах кожаные ботинки на платформе, но парень и без них довольно высок. — Не стоит, — все еще пытается снять мужской пиджак, но рука продолжает накидывать его обратно. — Оставь, сможешь отдать мне его в воскресенье, — тянется к уху и шепчет слишком томно, — твой наряд слишком открытый и многие пялются. Мне это не нравится. — Ухмыляется последний раз и уходит в сторону клуба, оставляя Джей не в себе. Она ослышалась? Что это только что было? От удивления осматривает себя сверху вниз и не видит абсолютно ничего такого: черный топ и юбка с разрезом. Если кто-то пялится на нее — это проблемы этого человека, но никак не ее. Проблема совершенно в другом. Ему не нравится это? Не нравится что? Вопросов слишком много и Джей спешит в помещение, чтобы задать их Вону, но его и след простыл. Компания пробыла в клубе еще несколько часов и каждый буквально пополз домой только к утру. Девушку, конечно же, встретил грозный взгляд и очередная лекция от бабушки, которая могла бы и привыкнуть за три года непрерывных походов. Родители опять замалчивались и поторопились на работу, как только позавтракали всей семьей. Джей пьет каждые выходные и не намерена останавливаться. Точно так же, как бабушка не намерена останавливаться водить ее в церковь каждое воскресенье. Но в следующий раз она пойдет туда с одной целью — найти Чон Вону и узнать ответ на вопрос.