Глава 50. Питер. Какая запутанная паутина

− Дружище, это была твоя идея! − Блядь, нет!       Прокравшись в спальню Гриффиндора, Питер застал Джеймса и Сириуса за жарким спором. По крайней мере, Джеймс был разгорячен, что же до Сириуса, то он был совершенно нейтрален и изображал на лице беззаботное веселье. Видимо, это и выводило Джеймса из себя. Занятно. Ремус наблюдал за происходящим со стороны, пристроившись на краешке кровати. Он перехватил вопросительный взгляд Питера, когда тот вошел, и состроил едва заметную предупреждающую гримаску.       Питер сделал небольшой крюк на обратном пути из Большого зала – пробормотал извинение, никаких дополнительных вопросов – и пропустил разговор, который привел к ссоре. Но наверстать упущенное было не так уж сложно. Спектакль за ужином в исполнении Сириуса с Лили Эванс, без сомнения, кое-кого взбудоражил – в первую очередь, Джеймса.       Несомненно, Джеймс был не в духе с тех пор, как ему исполнилось семнадцать. Питер полагал, это как-то связано с тем, что Флоренс его продинамила, но все же было удивительно узнать, что, когда они отправились спать, Джеймс врезал по морде Бертраму Обри. И признался в содеянном, лишь столкнувшись со слухами. Сперва неохотно, потом – с нарастающей паникой, когда перед ним забрезжили последствия. − Ты же сам говорил, это хороший план, − сказал Сириус. − Ничего я не говорил! – выпалил Джеймс, ощетинившись метафорическими иголками. − Хвост? – Сириус, наконец, заметил появление Питера. – Ты же там был, и поддержал меня?       Питер едва начал переодеваться, прочистил горло с почтительным «кхм» и принялся монотонно декламировать: − Джеймс сказал: «Не понимаю, почему то, что я набил морду Обри, имеет такое большое значение, есть множество причин». Тогда Ремус сказал: «Да, но ты ему врезал за то, что он приударил за Лили». Джеймс на это ответил: «Да, но это не значит, что она мне нравится. Может, я поставил ему фингал потому, что она моя подруга, а может, за то, что он приударил за подругой моей девушки. Флор, в конце концов, думала, что она встречается с Лунатиком». − Ты что, секретарь суда? – проворчал Джеймс.       Питер его проигнорировал. − Тогда Ремус сказал: «Пожалуйста, не впутывайте меня в это». − Я и сейчас придерживаюсь того же мнения, − вставил Ремус. − И Джеймс сказал: «Ну, вы двое так ржали на матче». − Как так получается, − перебил Сириус, недоверчиво качая головой, − что ты не можешь вспомнить ни одно заклинание для спасения своей жизни, но помнишь каждую фразу наших разговоров?       Питер ощутил легкий укол раздражения. Сириус всегда считал его глупым лишь потому, что он плохо сдавал тесты, Питер и сам давно в этом поверил… Но правда заключалась в том, что он был гораздо умнее, чем привыкли считать друзья. В конце концов, он стал таким же анимагом, как они! И им было даже не известно, чем он сейчас занимался… − Я слушаю, − коротко пояснил он. – Мне заканчивать или нет?       Сириус аристократично взмахнул рукой, жестом говоря: «Можешь продолжать». − Так вот. Джеймс сказал что-то про то, что Ремус и Лили смеялись, Сириус тогда сказал: «Эй, это идея. Может, Ремусу стоит всем рассказать, что они целовались. Это отвлекло бы внимание». Джеймс такой: «Ну да, Лунатик не может соврать, чтобы жизнь свою спасти», тогда Ремус такой: «Это обидно»… − Этого мнения я тоже придерживаюсь. − … и Сириус продолжил: «Тогда, наверное, придется мне», а Джеймс такой: «Ха-ха. Хороший план».       Сириус торжествующе развернулся к Джеймсу. − Слышал? − Это была гипотеза, а не приказ к действию! − Расслабься, приятель, − Сириус откинулся на груду подушек на кровати, забросив ноги на матрас. – Я же говорил тебе, ситуация беспроигрышная. − Правда? – нахмурился Джеймс. – Не вижу победителей. Кто тут в выигрыше? − Ну, во-первых, я – это будет весело, − ну и Эванс заодно. Сам говорил, что не хочешь, чтобы она из-за тебя снова прошла через ад. О, кстати, о тебе, окончательный победитель – это ты. − Я? − Да, ты, неблагодарный идиот. Помнишь, как ты ныл, что не хочешь, чтобы твоя девушка узнала, что ты поставил фингал парню за то, что он приставал к другой девушке, которая тебе нравится и с тобой не встречается? − Мне не нравится… Дело не в этом… − Дело не в этом, приятель. Ты так запутался в деталях, что не видишь общей картины. Это идеальный буфер. Никто не станет обсуждать тебя и Эванс, когда можно обсуждать меня и Эванс. Можешь поблагодарить меня за благородную жертву.       Джеймс сердито смотрел на него, скрестив руки на груди. − Нет? Ну, тогда в другой раз. − И Эванс на это согласилась? Ты её не принуждал? − Её пришлось немного поуговаривать, − признался Сириус, − но едва я объяснил ситуацию, она согласилась. У меня сложилось впечатление, что ей не хотелось испортить ваши с Флоренс отношения.       Питер наблюдал, как Джеймс обдумывает эту мысль. Похоже, она пришлась ему не по вкусу. − Это ты ей наплел? Что дело в моих отношениях с Флор? Блядь, и что это якобы была моя идея? − Я сказал ей правду, − простонал Сириус, которому, наконец, наскучили эти препирательства. – Я сказал, что ты не хочешь, чтобы сплетники снова сожрали её заживо, а эта история обеспечит прикрытие вам обоим. − Полагаю, это объясняет, почему она согласилась. − Кроме этого, я пообещал, что она может порвать со мной публично. Кажется, она с нетерпением этого ждет. Мои чувства были бы задеты, если бы это не было так чертовски смешно.       Джеймс раздраженно плюхнулся на кровать и взъерошил волосы. − И все же… не слишком убедительно. Ты и Эванс.       Питер заметил, что Джеймс произнес это почти с надеждой, будто ожидая энергичного согласия от друзей. Когда его никто не поддержал, выглядел он обескураженным. − Я видел и более странные вещи, − бесцеремонно заявил Сириус. – Например, полиамория Пита. Как дела, Хвост? Уже нашел новую девицу? − Отвали, − Питер почувствовал, как румянец заливает щеки. Он искренне раскаивался в том маленьком разоблачении на матче по квиддичу. Глупая Винни и её глупый новый парень…       Сириус лишь хмыкнул. − Это хорошо в любом случае. Это даст нам с Пенни Префект шанс узнать друг друга получше. Раз она собирается пичкать невинного Лунатика маггловской наркотой и тайком спать в постели Сохатого, я, как новоиспеченный Ответственный Мародер, обязан разобраться с ней должным образом.       Джеймс вздохнул и сдался. − Просто… не будь жопой, ладно? − Плюсую, − встрял Ремус.       Сириус рассмеялся и встал с кровати. − Я почищу зубы и притворюсь, что вы считаете меня только и исключительно лапушкой и солнышком.       И он не спеша вышел из спальни. *** − Мне это не нравится, − повторил Джеймс примерно в сотый раз, когда они шли на завтрак в Большой зал.       Сириус изъявил желание подождать в общей гостиной свою единственную настоящую любовь Лили Эванс, Ремус настоял на том, чтобы подождать с Сириусом, чтобы не оставлять Лили с ним, а Джеймс настоял на том, чтобы никого не ждать и как можно быстрее убраться оттуда к чертовой матери. Итак, Джеймс и Питер спускались по лестнице вдвоем, идя одним из своих многочисленных коротких путей. Питера вполне устраивал такой расклад. В последнее время ему нечасто удавалось побыть с Джеймсом один на один, не то чтобы они раньше часто общались наедине, но все же. Это было приятно, пусть даже Джеймс всю дорогу жаловался на план Сириуса. − Мне это не нравится. Я не люблю врать. Я в этом не силен. Для этого у меня не тот характер.       Питер, который совершенно отчетливо помнил, как в прошлом году Джеймс с легкостью врал директору о предполагаемом убийстве, совершенном Сириусом, почувствовал, что это немного чересчур. − Ты все время врешь.       Джеймс выглядел должным образом оскорбленным. − Не вру! Кому я вру? − Учителям, мадам Помфри, ну знаешь… Мародерские дела. − Это не считается. Я про настоящее вранье. Друзьям. Девушке. Мерлин, как это противно. Я терпеть не могу врать Флоренс, а теперь надо соврать снова! − А о чем еще ты ей врешь? – с любопытством спросил Питер. − Ни о чем, − ему показалось или Джеймс в самом деле слегка покраснел? – Просто… Мародерские дела. Убегать тайком в полнолуние, пропускать ужины в клубе Слизней и говорить, что это из-за отработок. – Глубокий вздох, пожатие плеч. – Почему все так чертовски сложно? − «Все» − это девушки? − Да. − Без понятия.       Джеймс метнул на него косой взгляд. − Ты и Винни. Как у вас дела? Флор упомянула, что у вас сейчас… э-э… «свободные отношения». − Верно, − сказал Питер, хотя внутренне съежился. − Это как? − Это когда ты можешь целоваться с несколькими девчонками одновременно.       Джеймс выглядел озадаченным. − И ты можешь? − Конечно. − И… целуешься?       Секрет лжи, которую Питер усвоил за столько лет, заключался в том, чтобы врать да не завираться. − Мог бы, − он уклончиво пожал плечами. – Если захочу.       Джеймс обдумал это, преодолев семь ступенек. − Мне бы вряд ли понравилось, − пробормотал он, казалось, больше себе, чем Питеру.       Обычно его раздражало, что Джеймс вновь сконцентрировался на собственных горестях, но Питер был рад оставить тему Винни. Он не хотел, чтобы друзья узнали о ней… в первую очередь… что они расстались. Хотя, строго говоря, правда заключалась в том, что они с Винни вообще никогда не были вместе. Все это было притворство. Ложь.       Она была удобным предлогом, идеальным прикрытием. Никто не спрашивал, где он был, когда у него была девушка. Никто не задавал вопросы о небольших прогулках между занятиями и не выяснял, почему он чаще всего опаздывает в общежитие по вечерам. У него был свободный проход, а потом дура Винни явилась на идиотский матч с придурком Броуди Пеппером и все испортила. Сириус, столкнувшийся с Винни на фоне измены Питеру, был бы невыносим. Случайно или нет, он бы разоблачил ложь Питера как перед друзьями, так и перед всей школой, потому идея «свободных отношений» как-то… сама вырвалась. Это была довольно удачная ложь, размышлял Питер, учитывая обстоятельства и короткий промежуток времени, в течение которого на него оказывали давление, чтобы он её выдал, но теперь все усложнялось.       Неважно. Он был так близко. Он был совсем близко к своей цели, всего через несколько недель остальное станет неважно. Потому, что у Питера был план. Он собирался разгадать головоломку, с которой не смогли справиться ни Джеймс, ни Ремус, ни Сириус: он хотел самостоятельно найти путь в общежитие Слизерина и выкрасть обратно их зеркало.       Джеймс настаивал, чтобы они оставили эту затею и двигались дальше, но Питер не понимал, почему он принимает решение. Это не его честь стояла на кону. Ремус заверил Питера, что это не его вина, что ограбление провалилось, но ему было легко говорить. В его адрес Сириус не отпускал ехидных замечаний всякий раз, как поднималась тема потерянного зеркала. Нет, судя по обеспокоенности Сириуса, вся заварушка случилась из-за Питера, невзирая на то, что план был дурацкий с самого начала, и ему повезло, что он вообще выкарабкался. Ведь он всегда рисковал своей шеей, всегда брал вину на себя…       Но все было в порядке, надо было лишь представить восхитительное выражение лица Сириуса, когда Питер появится с зеркалом в руке, в одиночку совершив гораздо более впечатляющее ограбление, чем любой из них мог когда-либо мечтать.       Ладно, конечно, он понимал, что это немного похоже на фантазию, возникшую, пока ты таращишься в окно во время лекции от скуки. И да, так оно началось… и могло бы закончиться, не случись Питеру кое-что найти.       Это «кое-что» могло бы переломить ход игры.       Оказывается, глубоко в недрах замках, куда, несомненно, не мог добраться никто, кроме грызунов, находилось переплетение труб. Логического смысла оно не имело, и, можно не сомневаться, это был результат неестественного слияния магических и маггловских технологий в те времена, когда замок был оснащен маггловской водопроводной системой. Он узнал обо всем этом от Джеймса, который проявил интерес к этой теме в прошлом году, во время их первых попыток использовать анимагию Питера. Интерес Джеймса быстро переключился на другое – в первую очередь, на девушек, но Питер не растерял сосредоточенность и спустя год исследований довольно много знал о водопроводной системе замка. − Ага, правильно делаешь, − однажды сказал ему Сириус. – Если провалишь все экзамены, хоть в сфере магического обслуживания будешь подкован.       Мудила.       Неважно. Трубы.       Это переплетение труб находилось в непосредственной близости от кабинете профессора Картер-Майлза, который когда-то был эпицентром креветочного розыгрыша. Эти трубы расходились, казалось, по всему замку, Питер предполагал, что один из путей должен вести в общежития Слизерина – скорее всего, в туалет. Мысль была неприятная, но об этом он подумает позже. Именно это они и искали, еще до того, как Джеймс засуетился на Рождество и поспешил с ограблением.       Неважно. Питер провернет это сам.       И они будут невероятно впечатлены.       Копаться в многокилометровых трубах было вовсе не весело, но Питер был полон решимости, и именно так он проводил большую часть «вечеров с Винни». Разумеется, несколько труб он отмел, но их оставалось еще много. Однажды он впустую потратил целый вечер, пробираясь по трубе, в которую спускался уже дважды. В другой раз настолько конкретно заблудился, что ему понадобилось несколько часов, чтобы найти дорогу обратно, и он пропустил все послеобеденные лекции. − У Винни было окошко, − сказал он друзьям, и те просто кивнули, не задавая лишних вопросов.       И все же, несмотря на то, что глупая Винни едва не разрушила его идеальное алиби, друзей, похоже, не слишком волновало, куда он исчезал. Однажды, когда он пробирался через особо неприятный участок водопровода, ему пришло в голову, что вся его скрытность была бы напрасна, если бы кому-то из друзей пришло в голову поискать его на карте… но, похоже, никого не беспокоило его отсутствие. Они были поглощены собственными дурацкими драмами.       Питер и Джеймс прибыли в Большой зал и обнаружили Флоренс за краешком гриффиндорского стола в компании Айши Коллинз, готовой в любой момент уйти. Она ушла вскоре после их прихода, и Джеймс тут же сел на свободное место на скамье рядом с Флоренс. − Рано ты, − заметил Джеймс, глядя на её полупустую миску овсянки.       Флоренс рассмеялась. − Ты мне вечно это говоришь. Я встала пораньше, чтобы закончить эссе, и решила, что успею позавтракать. Как дела, Пит?       Питер отозвался, что у него все хорошо, и принялся за завтрак. Ему нравилась Флоренс. Нравилось, как она звала его Питом, словно они были старыми приятелями, и всегда старалась вовлечь его в разговор. В отличие от предыдущей подружки Джеймса, которая обращалась с ним как с предметом мебели. К тому же уродливой.       Он оценил деликатность Флоренс – она вообще ничего не сказала, когда мимо них прошествовала Винни, а Броуди Пеппер лапал её за задницу. − Там есть что-то стоящее? – спросила Флоренс, пока Джеймс листал свежий выпуск «Ежедневного пророка». − Ничего, − ответил он. – Все та же старая хрень. − Можно я взгляну? Моя кузина только что обручилась. На страницах светской хроники должно быть объявление. Мне любопытно глянуть, что же она решила надеть, все же подняла такой шум.       Джеймс бросил ей газету и занялся завтраком, время от времени поглядывая в сторону дверей Большого зала. Ел он быстро, будто стремясь догнать Флоренс, а может, хотел уйти до прихода Сириуса и Лили.       Не повезло – они вошли вскоре после того, как Флоренс пробормотала: «О, она выбрала синий. Жаль, это и в самом деле не её цвет…»       Когда они подошли, Сириус сжимал руку Лили, а Ремус неловко шел рядом с ними, на его лицо было среднее между извиняющимся и удивленным выражением. Джеймс принялся заглатывать яичницу еще быстрее.       Флоренс, похоже, не обращала внимания на происходящее, она весело их поприветствовала, и каким-то образом все непринужденно заговорили о следующем уроке аппарирования, который должен был состояться в выходные после пасхальных каникул. Сириус после нескольких уроков почувствовал, что освоил этот трюк, но остальным только предстояло постигнуть эту технику. − О, уроки это тоска, − согласилась Флоренс, − но так приятно, когда у тебя есть лицензия, и ты можешь запросто перемещаться, куда захочется. − Тест будет в Хогсмиде? – спросила Лили. − Да, − сказал Сириус. – Не на следующих, а через неделю.       Питер сдержал ворчание, но этот разговор его несколько выбил из колеи. Как самый младший в компании, он не достигнет совершеннолетия вовремя, и ему придется ждать до середины лета, чтобы сдать экзамен. − Можешь поверить, что в этом году осталось всего несколько выходных в Хогсмиде? – воскликнула Флоренс. – Боже, время и впрямь летит незаметно. Знаешь, Лили, нам стоит сходить на двойное свидание. Я и Джеймс, ты и Сириус. О, это было бы так забавно.       У Джеймса был такой вид, будто он проглотил нечто очень неприятное, а улыбка Лили была немного натянутой. Сириус, напротив, просиял. − Отличная мысль. Как ты считаешь, Сохатый? − Гениальная, − проворчал Джеймс, сердито глядя на Сириуса. − Так весело, − улыбнулся тот в ответ. И повернулся к Лили. – Ты согласна, милая?       Лили улыбнулась, но вид у неё был такой, будто ей хотелось исчезнуть. − Это свидание, − радостно сказала Флоренс и осторожно положила ложку на пустую тарелку. – Ну, мне надо сбегать в совятню, чтобы отправить письмо отцу… − Я с тобой, − тут же заявил Джеймс. − О, не стоит из-за меня спешить с завтраком. − Нет, − Джеймс смахнул крошки с колен и встал. – Я хочу.       Флоренс моргнула. − Ну, тогда ладно. Позже увидимся, − сказала она остальным.       Джеймс с Флоренс ушли.       Между оставшимися царило неловкое молчание, пока, наконец, Питер не повернулся к Сириусу и Лили. − У вас двоих правда плохо получается. − Ну, − фыркнула Лили, − не так-то просто врать, что ты состоишь в отношениях. Особенно с самым мерзким парнем в школе. − Самым мерзким? – переспросил Сириус с полным ртом бекона. – Пенни, у тебя высокая планка. Я польщен. − И перестань меня так называть. − Я любя. − Я тебя ненавижу.       Сириус положил руку ей на плечо и наклонился. − Скорректируй отношение, любимая, − пробормотал он, и на мгновение Лили захотелось возразить – а то и проклясть его, − но она взглянула вдоль стола и заметила то, что только что заметил Питер: из-за номера «Пророка» за ними пристально наблюдала Берта Джоркинс.       Лили смиренно вздохнула, подняла взгляд на Сириуса и намеренно взглянула на него оленьими глазами. − Я тебя ненавижу, − сладко повторила она.       Сириус рассмеялся и убрал руку. − Молодец. Не унывай, тебе осталось продержаться всего шесть дней, а потом ты сможешь меня бросить и урвать всю славу, разбив мое бедное сердце. Обещаю, я буду хандрить целых несколько дней. − Это так глупо, − прошипела Лили. – Не знаю, как я вообще позволила тебе меня на это уговорить. Это полный бред, и теперь мы должны еще и идти на двойное свидание? − Ты до этого со мной порвешь, забыла? Может, я своей депрессией испорчу им свиданку? − Отлично, а мне потом придется объясняться с Флоренс, почему я испортила их выходные. − Какую паутину мы плетём, Когда впервые пробуем обман! − с видом оракула кивнул Ремус.       Все уставились на него. − Это цитата, − пояснил Ремус. – Сэр Вальтер Скотт?.. Неважно. − Я в курсе, − мрачно произнесла Лили. – Она мне просто не понравилась. − Ну извини. − В любом случае, − вздохнула она, убрав с плеч рыжие волосы и принявшись сердито ковыряться в яичнице. – Не понимаю, как это поможет, и не верю, что на это кто-то купится. − Ну не знаю, − сказал Сириус. – Обри утром нашел меня в общежитии, чтобы извиниться.       Вилка Лили упала с сердитым стуком. − Перед тобой? Он извинился перед тобой? То есть так себя вести, пока я одна, нормально, но теперь, когда я принадлежу мужчине, он чувствует себя обязанным извиниться?       Все трое парней настороженно переглянулись. Конечно, имелся на такое неправильный ответ, но Питер не был уверен в существовании правильного. − Э-э… − начал он. − Наверное, просто побоялся, что Сириус его проклянет, − предположил Ремус. − Да, этот мудила ведь уже получил взбучку от Джеймса, − согласился Сириус, безмятежно прихлебывая чай. − Боже! – в порыве ярости воскликнула Лили. – Я ненавижу мужчин. Никогда не думала, что скажу это, но ненавижу. Я их ненавижу. Они все свиньи. Вы законченные свиньи! − Эй! – Ремус выглядел слегка обиженным. − Ну, не ты, Ремус… Но все остальные! − Что я-то сделал? – пожаловался Питер. − Не знаю, но ты мужчина, так что хоть что-то сделал, я уверена! – она взъерошилась, как кошка, и встала, чтобы уйти. − Куда ты собралась? – настойчиво поинтересовался Сириус.       Лили на мгновение задумалась. − В библиотеку. У тебя же аллергия на книги, да? Значит, там ты не будешь меня преследовать. − Ради тебя я потерплю все библиотеки в мире. Даже Александрийскую! − Давай ты сгоришь вместе с ней дотла?       Сириус взял её за руку и поцеловал. − Милая, я сгораю ради тебя каждую ночь. − Ой, перестань.       Сириус фыркнул. − Надо чтобы было убедительно. Ты могла бы приложить немного усилий. − Пошел ты. − Не уходи сердитой, любимая, − Сириус метнул предупреждающий взгляд на Берту, чье внимание вновь было приковано к ним.       Лили остановилась, взяла себя в руки, затем наклонилась, будто собиралась поцеловать его в щеку, и шепнула так, что слышали только они: − Жду не дождусь, когда вырву твое сердце и растопчу посреди коридора. − Я тебя тоже люблю, − торжественно заявил Сириус. − Шесть дней, − отрезала Лили.       Сириус послал ей воздушный поцелуй. − Это свидание. − Я бы был осторожнее, − сказал Питер, когда Лили ушла. – Она тебя заколдует до того, как это закончится.       Сириус рассмеялся и, ничуть не обеспокоенный, принялся за завтрак. − Не будет она меня заколдовывать. − Нет, Питер прав, − Ремус проводил Лили хмурым взглядом. – Она, похоже… на взводе. − Это Эванс, − закатил глаза Сириус. – Она все время на взводе. − Это другое. − Вы слишком переживаете. Это просто шутка. И Эванс это знает. ***       Питера это не убедило, но у него были дела поважнее, чем напрашивающийся на проклятие Сириус, потому он доел завтрак, придумал отговорку, в которой не фигурировала Винни, нашел пустой коридор, превратился в Хвоста и скользнул в водопровод.       Он с легкостью нашел ставшее уже знаковым переплетение труб и после недолгих раздумий, выбрал путь, по которому, он был почти уверен, раньше не ходил. Здесь, внизу, было темно, сыро и вонюче, но в этом был определенный кайф, и он помчался дальше, надеясь, что именно сегодня ему удастся решить все свои проблемы.       Но вскоре труба начала подниматься вверх, в направлении, противоположном его цели. Он все равно свернул, поскольку все в замке было бессмысленно, так же, как и отступление.       Это продолжалось немного дольше, чем он рассчитывал. А потом еще дольше. Он искренне надеялся, что не спускался по этому пути. Было трудно сказать. Он поймал себя на том, что думает о хлебных крошках и ароматных следах… Если бы у него была их карта. Хотя, конечно, в крысином облике её использовать сложновато… и трубы не было бы видно, ведь они не были отмечены… но он бы смог увидеть общую часть замка, где находился, благодаря удобному отслеживающему заклинанию Ремуса.       Отслеживающему.       Хм.       Это была идея.       Что, если попробовать отслеживать искомое используя какие-либо чары для направления? Как запаховые следы, по которым он научился ходить, будучи крысой, но… для магии? Любая магия оставляет след, так? Зеркало Сириуса вобрало много магии, наверняка его можно отследить. Должно быть заклинание. Для всего существовало заклинание. А что, если ему удастся отследить зеркало и проследовать по… своего рода волшебному следу запаха по трубам прямо в общежития Слизерина?       Питер почувствовал легкое головокружение от собственной потрясающей идеи и с радостью заметил впереди полоску света. Протиснувшись в просвет, он обнаружил себя за стенами замка. Он понял, что, видимо, забрался далеко от подземелий, потому бежал, пока не нашел щель в половице. Однако, когда он высунул усы в коридор, его остановил знакомый голос. Он принадлежал Джеймсу, Питер не мог разобрать его болтовни. Наверное, Джеймс возвращался из совятни. Питер вжался в стену. Может, он и крыса, но из всех людей Джеймс почти наверняка бы его узнал.       Когда они подошли ближе, Питер услышал голос Флоренс: − Слушай, у меня потрясающие новости! − Какие же? − Я нашла работу! − Ух ты. Уже? − Строго говоря, это еще не официально. Полагаю, если я провалю все Ж.А.Б.А., они отзовут свое согласие… но старый коллега моего отца занимает довольно высокий пост в Департаменте Магической Торговли, и он сказал, что они будут рады видеть меня младшим ассистентом. Папа хотел, чтобы я поработала несколько лет в его бизнесе, но, честно говоря, я задирала нос. Он хотел как лучше, но я подозреваю, ему хотелось несколько лет за мной присматривать, убедиться, что я посерьезнела. И меня это не интересует, большое спасибо. − Нет? − Нет! Я училась семь лет не для того, чтобы «посерьезнеть». Я хочу начать самостоятельную жизнь, и карьера в Министерстве может стать очень интересной. – Пауза, Флоренс остановилась. Со своего наблюдательного пункта у щели в половице Питер поразился, какие блестящие у неё туфли. Они сверкали в скудном солнечном свете замка. – Ну, продолжай. Скажи, как ты мной гордишься.       Джеймсу потребовалось многовато времени, чтобы ответить, но он тихо сказал: − Я так горжусь тобой, − и наклонился, чтобы поцеловать её. − Ты сегодня выглядишь довольно рассеянным, − заметила Флоренс. − Разве? – теперь Джеймс выглядел встревоженным. – Вовсе нет. Я сосредоточен только на тебе. Я весь твой. − Просто я… − она постучала носком блестящей туфельки, – не могу не гадать, сердишься ли ты на меня до сих пор. − Сержусь? − За то, что я не пришла на твою вечеринку. Прости, я просто… − Нет, − быстро оборвал Джеймс. – Нет, Флор, пожалуйста, пожалуйста, не извиняйся. Я вовсе не сержусь, я просто… если и отвлекся, то… ну, у меня много всего в голове было. − Не хочешь об этом поговорить?       Джеймс заколебался. − Ну… это отношения с друзьями. Их личное. На самом деле я не имею права это обсуждать.       Питеру это показалось довольно притянутым за уши. Ему стало любопытно, о каких личных делах говорит Джеймс. Помимо маленькой проблемы Ремуса (в которой не было ничего нового) и бурного романа Сириуса (насквозь фальшивого), он не знал, какие секреты Джеймс счел необходимым скрывать от Флоренс.       Если, конечно, не существовали секреты, о которых Питер не знал. Эта мысль вызвала зуд. − Ты такой преданный, − рассмеялась Флоренс, сжав его руку. – Никогда не видела настолько преданного человека.       С этого ракурса Питеру было хорошо видно выражение лица Джеймса, от него не ускользнуло промелькнувшее выражение страдания, быстро сменившееся тревогой, когда Флоренс добавила: − Это из-за Лили, да? − Что? − Лили и Сириус… встречаются? Это как жечь спичку около пороховой бочки. Я не осуждаю, − поспешно уточнила она. – Просто немного переживаю, что для одного из них это может иметь неприятные последствия. − Я… э-э… честно говоря, не думаю, что это продлится долго. − Я надеюсь, он её не ранит. − Я надеюсь, она его не ранит. Я имею в виду физически. Я видел их дуэль.       Взрыв смеха, потом Флоренс вздохнула. − Отношения – сложная штука, да? Казалось бы, все так просто. Парень знакомится с девушкой, девушка влюбляется в парня, парень зовет девушку на свидание, парень и девушка живут долго и счастлива… Но, кажется, так никогда не бывает, да?       Долгая пауза. − Флор? − М? − Ты?.. − Что?       Пауза, на сей раз длиннее. − Ничего. Забудь. ***       Питеру хотелось бы расспросить Джеймса об этом разговоре, но реального способа не было, кроме как признаться, что он в обличье Хвоста прятался в стене, поэтому он подавил любопытство. Вероятно, рано или поздно это всплывет. Питер в любом случае сейчас увлекся теорией магического отслеживания. А Джеймс сам в состоянии разобраться со своими романтическими неурядицами.       По общему мнению, исследования не было сильной стороной Питера – это была сфера Ремуса, иногда Джеймса. Но здесь и сейчас он не мог попросить их о помощи, поэтому, вместо того, чтобы изучать сантехнику, Питер принялся проводить свободное от Винни время в библиотеке, сгорбившись в укромном уголке и выискивая хоть что-то, что сможет привести к осуществлению его притянутого за уши плана.       Хотя Питер не считал свой план таким уж притянутым. Логически это подтвердилось. Магия имела смысл. Он пожалел, что не вспомнил книгу, которой пользовался Ремус, когда они создавали карту… но мадам Пинс хотя бы указала ему на пустынный проход в заднем углу библиотеки, и на протяжении нескольких дней Питер систематически просматривал каждый талмуд. Ему было скучно, но он вовсе не собирался сдаваться.       Наконец, ближе к концу недели он нашел, что искал. По крайней мере, было очень на то похоже. Заклинание для отслеживания магии. Сперва ему был нужен оригинальный магический предмет… здесь скрывалась небольшая проблема, поскольку искомый предмет находился у Снейпа. Блядь, что за бесполезное заклинание? Разве что…       Разве что вспомнить, что зеркал у них два. Одно, понятно, было у Снейпа, но второе было спрятано в сундуке Сириуса. − Лили, − чей-то голос прервал раздумья Питера, он оторвался от книги и отполз в тень полок. Если Лили здесь, с ней мог быть и Сириус, а Питеру вовсе не хотелось провалить свой план… не тогда, когда он подобрался так близко…       Но затем Питер с удивлением понял, что голос однозначно не принадлежит Сириусу, и, собрав все свое мужество и любопытство, он подошел к полке и заглянул в щель между книгами. Он мог различить лишь прядь рыжих волос Лили… Казалось, она была одна, если не считать парня, который её только что окликнул. − Грэм, − произнесла Лили. – Привет.       Скрип стула. − Можно я к тебе присоединюсь? – спросил парень по имени Грэм.       Он говорил с сильным акцентом. Бирмингем, определил Питер. − Ладно. − Как у тебя дела? − Отлично. Готовлюсь к Ж.А.Б.А. А ты? − Ж.А.Б.А., − согласился парень. − Бесконечное веселье.       Питеру в жизни довелось пережить немало неловких разговоров, достаточно, чтобы понять, что, хотя в этой беседе сказано было очень мало, она тут же заняла одну из верхних строчек. − Слушай… − заговорил Грэм. – Я хотел… можно спросить? − Спрашивай. − Ты правда встречаешься с Сириусом Блэком? − Боже, − выдохнула Лили.       Пауза. Шарканье ног. Скрип стула, когда она наклонилась. − Если я тебе кое-что расскажу, − произнесла она шепотом, который Питер едва разобрал, − ты пообещаешь никому не рассказывать? − Добавлю это в список, − ответил Грэм. − Нет, конечно. Притворство. Я с ним точно не встречаются. − Тогда зачем притворяешься?       Лили заколебалась. − Чтобы помочь другу. Это… сложно. И хаотично. Пожалуйста, не заставляй меня объяснять, а то у меня мигрень начнется, но поверь, между мной и Блэком нет ничего, кроме чувства презрения, которое… в лучшем случае слегка оттаяло. Он думает, это большая шутка, а я… Ну, просто не захотела усугублять ситуацию. − Я понятию не имею, что все это значит, ты же понимаешь, да? − Да, − ответила Лили. – Прости. Но, пожалуйста, ты обещал никому не рассказывать… − Я же сказал, что не буду. Об этом или… о другом. − Точно. Спасибо. − Я рад слышать, что ты все же не с ним. − Почему? − Потому что. Ты лучше него. О, не делай такого лица, ты же знаешь, что я прав. Ты лучше этих напыщенных чистокровных хлыщей, которые расхаживают с таким важным видом, будто мы все им принадлежим, еще скажи, что нет. − Что случилось с наведением мостов между нашими сообществами? − Точно, я и забыл. Сириус Блэк, величайший боец за права магглов. Скажи, много ли он сделал для дела с тех пор, как подался в низшие классы? − Ладно, я понимаю, почему он не нравится мне, но тебе-то почему? − Может, мне просто не нравится смотреть, как он шествует по залам, обнимая тебя так, словно ты ему принадлежишь… − Принадлежу? – в голосе Лили послышались нотки, которые Питер сразу определил как опасные. – Ты шутишь? Погоди… Грэм, ты… ревнуешь? − Нет, − пауза. – Ну ладно. Может быть, немного. − Боже, Грэм. Я же сказала тебе, что не встречаюсь с ним. А даже если бы и встречалась – ты совершенно ясно дал понять, что сейчас не ищешь отношений. Я тоже не ищу. И я поверила тебе на слово… − Знаю, просто… − Просто что? – прошипела Лили. – Просто я не должна никогда смотреть на другого парня лишь потому, что однажды переспала с тобой? − Нет, конечно, нет. − Тогда что? − Хорошо, ты мне нравишься! Слушай, я помню, я говорил, что не хочу отношений, все так. Все еще не хочу, но не потому, что… − Грэм раздраженно вздохнул и встал, расхаживая по узкому пространству между полками. – Я вот-вот закончу школу, понимаешь? У меня осталось несколько месяцев в замке, а потом меня схватят за маггловскую жопу и вышвырнут в мир, который ненавидит меня уже потому, что я родился. У меня нет работы. Нет даже надежды её найти. Старина Слагги не обеспечил мне ни уютной стажировки, ни даже связей. Семь лет учебы, и я не могу заставить кого-то рассмотреть мою кандидатуру. Не говоря уже о том, что, блядь, идет война. Каждый день убивают таких, как я, но, по крайней мере, декан факультета дал мне несколько сраных брошюр о моих сраных карьерных перспективах. − Грэм, − Лили тоже встала. Они находились в опасной близости от импровизированного глазка Питера, и он осторожно отступил назад, чтобы его не застукали за шпионажем. − Извини, − хрипло произнес Грэм. – Я просто… немного на взводе. Дело в том, что… я не могу представить, что будет после окончания школы, Лили. Я не могу думать ни о чем долгосрочном, не говоря уже о девушке. − Я никогда тебя об этом не просила, − твердо ответила Лили, хотя на этот раз её тон был чуть мягче. – Я думала, ты понял… − Да, − сказал Грэм. – Но… я не хочу, что ты думала… то, что я не могу, не значит, что я бы не хотел… знаешь…       Долгая пауза. Глубокий вдох. Шорох ткани о полки.       А потом. − Грэм. Не здесь. Позже.       Выдох. − Точно. Наверное, ты не хочешь, чтобы твой фальшивый чистокровный парень узнал, что ты встречаешься с кем-то еще. − Нет, − мрачно ответила Лили. – Я бы в любом случае не стала.       Чувствуя себя чрезвычайно неловко, Питер упихал под мышку книгу заклинаний и выскользнул из библиотеки. ***       Заполучить зеркало Сириуса оказалось еще сложнее, чем найти нужную книгу заклинаний. Для человека, часто чувствовавшего себя одиноким, Питер довольно быстро столкнулся с реальностью. Выяснилось, что в пределах башни Гриффиндора у него очень редко выдавался момент, когда никто из друзей не следовал за ним по пятам. Разумеется, он не мог рыться в вещах Сириуса при свидетелях.       Однако возможность провернуть дельце наедине представилась утром в четверг, когда Сириус объявил, что собирается в лес на разведку, чтобы подготовиться к предстоящему полнолунию. Оно выпадало на пасхальные каникулы. Однажды вечером Джеймс пришел и выглядел встревоженным. Он сказал Ремусу, что, кажется, ему нужно поехать домой на каникулы. Из-за отца. Он выглядел расстроенным и рассыпался в извинениях, объяснив, что они с Сириусом все обсудили, и Ремуса вполне устроит, если полнолуние он проведет с одним Бродягой. Они будут придерживаться знакомых тропинок, держаться глубоко в лесу, подальше от любых рискованных встреч. Но Джеймс настаивал: если Ремус захочет, чтобы он остался, он останется. − Джеймс, − перебил Ремус. – Конечно, ты должен ехать. С нами все будет в порядке.       С Питером никто не говорил, и это немного раздражало, поскольку он втихаря договорился остаться на каникулы в замке, предполагая, что это дело Мародеров. Но все было в порядке. Это дало ему больше простора для действий.       Наступило утро четверга. Сириус отправился в лес, а у Джеймса были занятия по Зельеварению. Ремус, наверное, еще дремал в спальне, но это Питера не слишком волновало. После завтрака он отправился обратно в башню Гриффиндора, как никогда, чувствуя уверенность в своем плане, пока не толкнул дверь в спальню и не увидел Джеймс, растянувшегося на кровати и листавшего журнал по квиддичу. − Что ты здесь делаешь? − Э-э… сачкую. − Почему?       Джеймс смущенно пожал плечами. − Просто сегодня я немного не в настрое на зелья.       Питер подозревал, что это как-то связано с Лили. Он гадал, поверил ли Джеймс, что Сириус разработал этот нелепый план, пытаясь ему помочь. Джеймс всегда думал о Сириусе лишь лучшее, но было так очевидно, что он просто подъебывал Джеймса ради прикола. Вот что он делал. Тыкал в болевую точку.       На мгновение Питер подумал, не рассказать ли Джеймсу, что ненастоящая подружка Сириуса целовалась в библиотеке с каким-то другим парнем, но решил этого не делать. Джеймс явно переживал из-за каких-то трудностей с Флоренс, и он всегда становился странным, когда дело касалось Лили. Пожалуй, для всех будет лучше, если Питер пока придержит эту сплетню при себе. К тому же, в отличие от некоторых людей, Питер умел хранить секреты.       Потому он просто тяжело вздохнул и сел на свою кровать. Сундук Сириуса соблазнительно привлекал внимание. Питер позволил Джеймсу затеять разговор о «Паддлмир Юнайтед». ***       Той ночью он еще раз прикинулся спящим, пока не убедился, что его друзья спят. Потом осторожно, на цыпочках вылез из постели и прокрался к сундуку, стоявшему в изножье кровати Сириуса.       Это было легко. Он его даже не запер.       Роясь в вещах друга, Питер почувствовал легкий укол вины, но, строго говоря, это не было кражей. Он просто одолжил зеркало. В конце концов, все они будут благодарны, когда он вернет второе.       Осторожно, очень осторожно… он копался в сундуке, пока не нашел спрятанное на дне зеркальце, одинокое, без пары. Питер достал его из сундука, гладкое стекло заблестело в лунном свете. − Бинго, − прошептал он. ***       Следующее утро прошло в состоянии тревоги. Питер рано проснулся, убедился, что зеркало по-прежнему спрятано под матрасом, и спустился один в общую гостиную, где беспокойно принялся ждать, пока друзья обнаружат кражу, спустятся и обвинят его в содеянном.       Они этого не сделали.       Он решил, что хорошенько потрудится над планом на каникулах. Без Джеймса будет легче. Он недолго покопался в книге заклинаний и решил, что придется снять все заглушающие и защитные чары, которые Ремус наложил на оставшееся у них зеркало много месяцев назад. Это заставило Питера занервничать – неспроста же эти чары наложены, − но ненадолго. Ведь потом он вернет второе зеркало, и проблема будет решена.       Но сперва домашка.       Большую часть тревожных утренних часов он провел, лихорадочно строча эссе об оборотнях по Защите по Темным Искусствам. Его нужно было сдать сегодня. Сегодня состоится последнее занятие перед пасхальными каникулами. Питер знал, что Джеймс и Сириус в знак протеста написали специально дурацкие эссе, но Питер не мог себе позволить плохую оценку, поэтому утро он провел, быстро перечисляя различные аспекты идентификации, прикусывая язык и пытаясь вспомнить мельчайшие детали.       «Какой же ты тупой, Хвост! Ведь ты бегаешь с оборотнем раз в месяц…»       Да, все верно, но при беготне с оборотнем у него были другие проблемы, он не думал о том, был ли у Лунатика хвост с кисточкой или без.       Неважно. Он в любом случае из верности Ремусу старался написать эссе максимально расплывчатым и кратким. Он не мог себе позволить «Тролля», но и «Выше Ожидаемого» не собирался натягивать.       Они ожидали худшего от профессора Картер-Майлза. Возможно, еще одной ужасной лекции об оборотнях. Но он выглядел странно подавленным и быстро перешел к теме Закона о Чарах. Возможно, Джеймс прав, и Дамблдор дал нагоняй Картер-Майлзу.       Ремус урок прогулял. Питер не мог его винить, ведь прошлый был ужасным. Этот же выдался попросту скучным. Делать было больше нечего, разве что наблюдать, как Джеймс все сильнее злился на Сириуса, который настоял, чтобы Лили села с ним, к большому огорчению Джеймса. Джеймс сел позади них, рядом с Питером, глядя им в затылок. Вряд ли он был единственным. Снейп с противоположного угла аудитории испепелял их злобным взглядом.       Питеру стало любопытно, купился ли он на это. В конце концов, Снейп и Лили были друзьями, сколь бы странно это ни звучало. Конечно, он видел обман насквозь… Но румянец на щеках Нюнчика говорил об обратном.       «Скоро, − подумал Питер. – Скоро я заберу наше зеркало из твоих скользких ручонок». *** − Наконец-то свободен, − радостно провозгласил Сириус, когда они гуськом вышли из класса. – Не знаю, как вы, а я готов к шикарным каникулам. − Я готова к каникулам от тебя, − сладко пропела Лили. − Не повезло, − сказал Сириус. – Я останусь здесь.       Джеймс выглядел так, будто хотел что-то сказать, но тут заметил Флоренс и поспешно извинился. Питер наблюдал, как Лили проследила за ним взглядом. − Итак, Лили, любовь всей моей жизни, когда мы приступим?       Лили отвлеклась обратно на Сириуса, её щеки вспыхнули. − Прости, что? − Ну, ты вырвешь мне сердце и растопчешь в коридоре. Строго говоря, неделя еще не прошла, но ради праздника… Может, лучше сделать это при зрителях, а? К тому же ты была настоящей молодчиной. И заслужила удовольствие.       Лили беззлобно хлопнула его по руке. − Ой, − тут же заныл Сириус. – Ты всех своих парней бьешь? − Только придурков. − Это объясняет высокую текучесть кадров. − Ой, отвали. Боже, ты… ты что, хочешь, чтобы я с тобой порвала? − А что, сработало?       Взгляд Лили вновь метнулся к Джеймсу. Он обнимал и целовал Флоренс в другом конце коридора. − Нет, − ответила она, а потом повела себя неожиданным образом. Развернулась, вцепилась в воротник мантии Сириуса, притянула его к себе… и поцеловала, драматично и демонстративно, прямо посреди переполненного коридора.       Кто-то поблизости присвистнул. Питер увидел, как Джеймс уставился на них с другого угла.       Сириус отшатнулся, вытаращившись на Лили в явном ужасе. − Эванс, какого хрена? − Ты же говорил, чтобы я была убедительна. Не переживай, − она потрепала его по щеке. Мельком взглянула на Джеймса и Флоренс. – Это ничего не значило.       А потом зашагала прочь сквозь посмеивающуюся толпу. − Что, блядь, это было? – возмутился Сириус.       Питер точно не знал, но это было явно интересно.