Глава 53. Северус. Дым и зеркала

      Это было не по-настоящему. Северус знал это наверняка. Он еще не понял, что именно происходит, но знал – он достаточно хорошо знал Лили, чтобы понимать: каким бы странным, извращенным и ужасающим ни было соглашение, существующее между ней и Сириусом Блэком, это не по-настоящему.       Разумеется, у него были теории, от абсурдных до невыносимых. Временами он полагал, что это тщательно продуманный план, чтобы наказать его, эдакая макиавеллиевская вспышка мести за историю с дневником, вновь вспомнившуюся на Рождество. Что может быть более приятным способом вонзить нож в живот Северусу, чем расхаживать под руку с парнем, который был причиной всех её страданий на третьем курсе – страданий, в которых она теперь винила исключительно Северуса.       Он вспомнил, как она кричала во время их катастрофической встречи после рождественской вечеринки у Слагхорна. Она была в истерике, явно не в себе, даже не позволила ему рассказать свою версию истории. Лили велела ему держаться от неё подальше, он послушался, но, видимо, этого не хватало, чтобы успокоить её злобу, раз она устроила это бесстыдное, отвратительное представление исключительно ради того, чтобы его помучить.       Сколь бы ужасна ни была эта мысль, она не отпускала, и он бесконечно терзался, кипя от ярости, когда Блэк приобнимал её за плечо на уроке, когда Лили шла с ним под ручку по коридорам, когда она унизила себя, поцеловав его (его!) посреди вестибюля. Ненависть действовала успокаивающе, как лекарство, он мог двигаться как обычно, в то время как все его существо вопило и извивалось в муках.       Но ненависть к ней оказалась недолгой, потому что, увидев статью в «Ежедневном пророке», он понял правду: во всем виноват исключительно Сириус Блэк.       Северус ни за что бы не признался, что читает светскую хронику «Ежедневного пророка», так же, как никогда бы не признался в том, что чувствует себя не в своей тарелке среди великолепия гостиной Слизерина, или в том, что жаждет материальных удовольствий, которые небрежно демонстрировали его однокурсники. Его приводило в бешенство то, что нормой его существования было постоянное, постыдное стремление, и все же… что еще ему оставалось? Он никогда не знал другого пути. Он родился не в семействе привилегированных Блэков или Эйвери, дети которых с детства ели с серебряной ложечки и лежали в позолоченных колыбелях. У него, Северуса, никогда не было ничего вдоволь – еды, денег, власти, секса, − и он все чаще чувствовал, что никогда, никогда не будет. Он родился голодным, и этот голод, невозможный, ненасытный, пожрет его. Даже если ему, только ему будет принадлежать целый мир, он все равно будет алкать большего.       Но сегодня ему не принадлежало ничего, и стремление было одновременно обыденным и бесконечным. Итак, он лежал один в своей кровати с балдахином, с пачкой Embassy Regals на пуховом одеяле и сигаретой в пальцах, и листал светскую хронику «Ежедневного пророка», каталогизируя чистокровных, увешанных золотом и гламуром, анализируя язык, принадлежащий миру, в котором он мечтал жить. Еще одна постыдная правда, которую бы он ни за что не признал.       Когда он дочитал статью о Блэке, в пачке осталась лишь одна сигарета. Это была его последняя пачка. Наверняка он мог бы купить сигарет у того пятикурсника, который, как дебилы из Хаффлпаффа болтают, еще и травкой прибарыживает. Но черный рынок Хогвартса был недешевым, а денег у Северуса было так же мало, как сигарет. Несколько недель назад Розье предложил ему пригоршню галлеонов за зелье, слегка меняющее сознание. Северус не спросил зачем. Тогда он его отшил, заявив, что слишком занят, но, возможно, стоит пересмотреть это предложение. Он не мог вечно продавать хлам матери и не собирался до конца учебного года обходиться одной сигаретой.       Однако сигареты могли подождать, его главной насущной заботой оставалась Лили. На краткий, самый горький миг, глядя на их с Блэком колдографию в «Пророке», он представил, что о ней скажут однокурсники, когда она вернется в замок после каникул. Коридоры будут кишеть сплетниками, как грызунами. Северус подумал: она сама стала причиной собственных бед. Позволила себе опуститься до такого.       Но горечь длилась недолго. Он не мог вот так её бросить. Он был ей нужен. Пусть она в этом не признавалась, но он ей все еще был нужен. ***       Северус увидел её в библиотеке на следующий день. Он обратил внимание, что во время каникул она проводит там слишком много времени в одиночестве, на самом деле слишком много для девушки, у которой в разгаре страстный роман с однокурсником.       Она сидела за столиком в глубине зала, обрамленного высокими стрельчатыми окнами, сквозь которые солнце пробиралось на пыльные стеллажи. Долгое, мучительное мгновение он наблюдал за ней. Было больно находиться так далеко от неё, присутствовать лишь на задворках её жизни, ведь когда-то он был её центром. Когда-то он точно знал, о чем она думала. Ему не приходилось читать «Пророк» ради обрывков информации о её жизни, она сама, прямо в лицо, рассказывала, что происходило. Она бы спросила его совета, а он бы сказал, что Блэк – грязная свинья, что он её просто использует, выставляет круглой дурой. Она бы выслушала и признала его правоту.       Северус как раз собирался к ней подойти, как вдруг услышал тяжелую поступь. Он замер. Он знал эту ленивую походку. Он стремительно нырнул в тень ближайшей полки и сквозь щель в книгах смотрел, как к столу, за которым сидела Лили, подошел самый отвратительный ублюдок школы, Сириус Блэк. − Эванс, − его тон буквально сочился высокомерием и презрением.       Лили взглянула на него и тут же вернулась к книге, будто один его вид навевал на неё тоску. − Знаешь, дементоры высасывают радость и счастье из комнаты, когда входят, − произнесла она, перелистнув страницу. − Э-э-э… − тупо ответил Блэк. – Да? − Просто мысль вслух. Не знаю, почему она пришла мне в голову.       Губы Блэка искривились, он выдвинул стул из-за стола, развернул и томно откинулся на спинку. − Есть минутка? − Я не собираюсь с тобой трахаться, − в голосе Лили звенела злоба, Северус счел это хорошим знаком, но ему не понравился намек на то, что когда-либо эта тема всплывала. Блэк, в свою очередь, поморщился. − Слушай, вчера я был говнюк. Ты меня разбудила, а по утрам я немного придурковатый, так что… − О, а есть разница с тем, какой ты придурковатый днем? Я не заметила. Что тебе надо? − Ты не пришла на ужин вчера вечером, в общей гостиной я тебе не видел, так что… решил, что найду здесь. Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. − Что ж, это очень мило, − судя по тону Лили, это было как угодно, но не мило. – Почему со мной должно быть что-то не в порядке? − Из-за… ну, знаешь, − казалось, Блэк был несколько смущен её незамутненным выражением, затем его глаза расширились. – Блядь. Ты еще не видела. − Чего не видела? − Светскую хронику вчерашнего выпуска «Ежедневного пророка». − Господи, ты же знаешь, обычно я её почитываю, когда полирую свои диадемы, но сегодня я была немного рассеянна. – Лили сделала паузу. – А что там?       Похоже, Блэк заколебался. Затем, от души выругавшись себе под нос, порылся в рюкзаке и вытащил мятую газету. Разгладил её, развернул на нужной странице и протянул с трепетом, похожим на тот, с которым обращаются с особо своенравным рогом взрывопотама.       Лили взяла у него газету, небольшая морщинка прорезала её лоб, когда она прочитала заголовок. Она взглянула на Блэка. Он молчал, выжидая, и она вернулась к чтению. Пока Лили читала, Блэк следил за выражением её лица почти так же внимательно, как Северус… Но оно оставалось непроницаемым, она просто листала страницы. Потом она сложила газету, подтолкнула через стол к Блэку и… все. − Эванс?       Лили не ответила, но её плечи начали слегка подрагивать. Северуса захлестнул новый и внезапный прилив абсолютной ненависти к Сириусу Блэку. Он был уверен, что никогда еще так сильно не ненавидел этого ублюдка, как сейчас, застряв здесь, за этой ебучей полкой, когда Лили неизбежно начнет плакать… Даже после того, как Блэк пытался его убить, он не ненавидел его ТАК. − Эванс, − вновь позвал Блэк, в его голосе звучало нечто среднее между раздражением и отчаянием.       А потом эту сцену неминуемого отчаяния прервал резкий звук: Лили начала смеяться. Сперва тихо, потом быстрыми смешками, которые сменил пронзительный яркий смех, эхом разнесшийся по тихой библиотеке. Рыжие волосы рассыпались по плечам, когда она запрокинула голову. Наконец она, хихикая, упала на стол и обхватила голову руками. Блэк выглядел таким же сбитым с толку, каким чувствовал себя Северус. − Тебе… кажется, это смешно?       Лили подняла голову. − Смешно? – посмеиваясь, переспросила она. – Это уморительно. Весь смысл этого – этого – этого бессмысленного фарса заключался в том, чтобы избежать скандала, а теперь «Ежедневный пророк» зовет меня шлюхой, − она снова захихикала. − Никто не зовет тебя шлюхой, − пробормотал Блэк. − Нет, а… что это было? – она вытерла выступившие явно от смеха слезы, вновь потянулась за газетой. – А, точно. Очень смешно. Хотя они довольно недвусмысленно назвали шлюхой тебя, так что… как ты это пережил? С тобой все в порядке? − У меня был очень хуевый день, раз уж ты об этом упомянула. Но ты восприняла эту новость гораздо лучше, чем я ожидал. − Да, что ж, теперь моя судьба – быть магглорожденной секс-бомбой, которая разрушает чистокровную династию своими сексуальными уловками, так что ты только представь, как я горжусь. У меня такой важный день. – Она смерила его сардоническим взглядом. – Что, думал, я разрыдаюсь? Выплачу глаза, изолью тебе свое сердце? − Что-то в этом роде. − Ну, утешь свой разум. Мне наплевать на то, что такие, как ты, думают о таких, как я. – Она встала, собрала вещи, бесцеремонно упихав их в рюкзак. – Но ты не волнуйся, я не заставлю тебя это озвучивать. Просто скажем всем, что сильно поругались на весенних каникулах, и тогда мы оба, наконец, сможем забыть об этом идиотском фарсе. − Я не то… − Наш неопытный, запретный роман не выдержал пристального внимания прессы, − перебила она. – Они проглотят. Берте это понравится. − Эванс, ты… − Что? − Дай мне, блядь, хоть слово вставить!       Лили взглянула на него, скрестив руки на груди. − В этом нет необходимости, − сказала она. – Ты же именно этого хотел. Я с тобой расстаюсь. Прими мои поздравления.       С этими словами Лили развернулась и ушла.       Похоже, Блэк поначалу хотел пойти за ней, но потом просто вздохнул и откинулся на спинку кресла. К огромному раздражению Северуса, так он просидел довольно долго. Северус сам хотел пойти за Лили, но у него не было возможности выйти из своего укрытия, не выдав его Блэку. Поэтому он притаился и смотрел, как тот лениво прячет газету в рюкзак. Затем, словно спохватившись, Блэк вытащил клок пергамента и внимательно изучил. Его глаза слегка сузились, когда он читал написанное там… а потом он, наконец, встал и не спеша направился прочь.       Северус задержался, дав Блэку время уйти, чтобы не столкнуться с ним на выходе, но терпения не хватило. Если поспешить, Северус мог догнать Лили, пока она не исчезла в неприступной крепости – башне Гриффиндора. Наконец, не в силах больше ждать, он обернулся – и оказался лицом к лицу с Сириусом Блэком. − Так, так, так, − Блэк с бесцеремонным злорадством прислонился к краю полки, явно стремясь загородить Северусу единственный выход. – У меня появился личный преследователь. Я думал, ты в прошлом году усвоил, что слежка – это плохо. Или… постой, ты же не за мной шпионил? Эванс знает, что ты шастаешь за ней по замку?       Северус нахмурился. − Я ни за кем не шастаю. Это библиотека. Я имею право здесь находиться. − Да? Я думал, уже ввели запрет. На благо книг. Жир твоих лохм вреден для страниц. Какая небрежность со стороны старушки Пинс. Надо будет потом с ней поговорить. − Иди на хуй, − ответил Северус. − Вечная парадигма красноречия, − усмехнулся Блэк.       Северус впился взглядом в самого ненавистного из врагов. В этом году они держались подальше друг от друга, не считая случайных проклятий и, конечно, жалкой, неудачной попытки украсть его Феликс Фелицис. Он со вспышкой злобного торжества отметил, что их зеркало до сих пор у него. Хотя (уже без торжества) он еще не разгадал его тайны. Северус избегал зеркала, иногда подозревая, что они могли его подбросить, чтобы довести его, Северуса, до безумия… но если это был розыгрыш, то должна быть кульминация, а не последовало ничего. Они, по крайней мере, по их жалким меркам, оставили его в покое. У Северуса сложилось впечатление, что в этом году оборотень держит друзей в узде. Возможно, опасается, что Северус раскроет его тайну. Что ж, хорошо. Они и должны его бояться. И все же он растерялся, внезапно увидев Блэка – бешеного пса, рвущегося с поводка. Возможно, другие его сдерживали, но он всегда стремится к насилию и вкусу запекшейся крови.       Эта метафора вызвала другой образ из темных уголков сознания: покрытая пеной пасть, желтые глаза, низкое рычание… БЕГИ! − Что тебе надо? – скучающим голосом произнес Блэк, прерывая развернувшуюся в голове Северуса сцену. – У тебя будто запор, обычно это предвещает тяжкую попытку в раздумья. Не напрягайся уж слишком, Нюн. Ничто того не стоит. − Думаешь, ты такой умный… − Многие так считают, да. − … только потому, что в прошлом году ты меня чуть не убил, и тебе это сошло с рук.       Блэк глубоко вздохнул. − Знаешь, я не жду, что ты поймешь, ведь большая часть твоего словарного запаса – это хрюканья и плевки, но речь имеет значение, Нюн. Я не «чуть не убил» тебя. Ты «едва не дал себя убить» потому, что ты ебаный идиот. Капля ответственности, я же не слишком много прошу?       Блэк ухмылялся, его развлекал этот обмен репликами. Все это – близкая смерть Северуса – его до сих пор веселило. Он прикусил язык, ненависть, словно желчь, подступала к горлу, заглушая любые рвущиеся слова.       Когда ответа от Северуса не последовало, Блэк задумчиво поскреб подбородок. − Кажется, меня цепляет, что ты преследуешь мою девушку. − Она не твоя девушка, − мгновенно ощерился Северус. − Нет? С чего ты взял? Подслушал мелкую ссору влюбленных? − Она никогда не была твоей девушкой. Не знаю, как ты убедил её подыграть, но… − Но что? − Но если ты её обидишь, я… я… − Ты что, Нюн? Договаривай уже. − Убью тебя нахуй.       Блэк рассмеялся безрадостным смехом, похожим на эхо в туннеле. − Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься. Я серьезно. Давай, прокляни меня. Тогда мы точно добьемся, чтобы тебе запретили посещение библиотеки. И пахнуть здесь станет лучше.       Северус уставился на него, пальцы так и чесались достать палочку. − Нет? – уточнил Блэк. – Ну, может, в следующий раз. А пока меня ждут неотложные дела, но сперва закончим с важной темой: моя девушка и твоя за ней слежка. − Она не твоя девушка!       Блэк оскалился. − Знаешь, так-то я не сторонник драматичных рыцарских поступков – это больше по части Джеймса, но сейчас кайфану. – Блэк сжал плечо Северуса так, что тот пошатнулся. Его враг склонился, − презренное лицо оказалось всего в паре дюймов от лица Северуса − и низким, опасным голосом произнес: − Держись, блядь, подальше от моей девушки.       И грубо толкнул его.       Когда Северус налетел на книжную полку, пытаясь восстановить равновесие, Блэк с отвращением уставился на свою ладонь. − Бля, − пробормотал он. – Теперь придется руки мыть. ***       Северус был на полпути к гостиной Слизерина. Он угрюмо брел по подземельям, мысли закручивались спиралями горечи и мести, и тут забытая подруга-судьба дала ему второй шанс.       Из кухни показалась рыжая вспышка.       Лили. В руке она держала пару тщательно завернутых сэндвичей и как раз собиралась положить их в рюкзак, когда он громко окликнул её по имени.       Выражение её лица стало непроницаемым. − Мне нужно с тобой поговорить, − Северус поспешно приблизился. − Я занята. − Это важно. − Как и мои дела, − отозвалась Лили, засунув сэндвичи в рюкзак. − Чем ты занята?       Короткая пауза. − Собираюсь на пикник. − Одна?       Она надменно вздернула подбородок. − Да. − Тогда зачем два сэндвича? − Я голодна. − Ладно, я пойду с тобой.       Она раздраженно усмехнулась. − Я тебя не приглашала.       Но когда Лили направилась к вестибюлю, когда проскользнула через огромные дубовые двери и вышла на территорию замка, Северус последовал за ней, и она его не остановила. Его это немного порадовало, ведь всякий раз она клялась, что больше никогда не поддастся на его уговоры. Она все еще хотела быть его подругой. − Ты не поехала домой на каникулы, − сказал он по пути. Он не спросил куда, просто следовал за ней. − Папа уехал в Лондон навестить Петунию, мне не хотелось тащиться с ним, − бодро ответила она, глядя на лес прямо перед собой. − Не могу тебя в этом винить, − произнес Северус, и Лили метнула на него острый взгляд.       Он давно усвоил тонкую грань разговоров о Петунии. Лили имела право жаловаться, ругать и презирать сестру, но Северус не мог сказать худого слова, чтобы не навлечь её гнев. Северуса всегда раздражали двойные стандарты.       Но она пропустила мимо ушей его замечание и продолжила идти. Он торопился следом, она его игнорировала, её взгляд скользил по лесной опушке, будто кого-то ища. Наконец, они остановились в тени кривой ольхи, и Лили неохотно спросила: − У тебя есть сигарета?       Северус с такой поспешностью вынул из кармана почти пустую пачку «Эмбасси Регалс», что едва не выронил, и протянул ей.       Она с сомнением покосилась на пачку. − Я не возьму у тебя последнюю. − Я еще достану. Бери. − Ну… ладно.       Она взяла, Северус хотел ей прикурить, у него голова кружилась от интимности старого, такого знакомого движения, но, когда он достал палочку, она уже прикурила сама. Сделала глубокую, живительную затяжку и выдохнула струйку дыма. Та тут же взвилась в воздух, изгибаясь, как пружинящие ветви деревьев, колышущиеся над головой. − Боже, мне не хватало этой сигареты, − пробормотала Лили, обращаясь скорее к себе, чем к нему. – Что за ебучий день.       Она выглядела усталой, отметил Северус. Помятой. Исчез показной смех, который она выдавливала перед Блэком. Конечно, с ним она притворялась. С Северусом она могла быть собой, настоящей. − Ты не встречаешься с Блэком, − внезапно произнес он, слова сами вырвались.       Она еще раз затянулась и выдохнула. − Это наблюдение или приказ? В любом случае, отстань. − Наблюдение, − поспешно уточнил Северус. Лили всегда терпеть не могла, когда ей указывали, что делать, пусть даже ради её блага. Это был самый эффективный способ заставить её сделать нечто в корне противоположное, о чем Северус прежде забывал себе во вред. – Я же тебя знаю… − Ты меня не знаешь. − Знаю, − настаивал он. – И ты знаешь, что я знаю тебя лучше, чем кто-либо в этой школе, я знаю, что ты не настолько глупа, чтобы поддаться этому… уроду. После всего… ты бы никогда не стала с ним встречаться. − Почему нет? Потому, что он распространил мой дневник? – Северус невольно вздрогнул, услышав звеневшую в её голосе злобу. − Если ты позволишь мне объяснить… − Сколько раз говорить «мне не интересно»? Может, на латыни попробовать?       Он принялся ждать. − Вопрос был риторический. На самом деле я не знаю, как это сказать на латыни. − Это… − Мне все равно. Какое тебе дело, встречаюсь ли я с ним? − Он тебя шантажирует? − Ты говорил с Марлен? − Что? − Неважно. Тебя это не касается, но нет. Он меня не шантажирует. − Тогда зачем… − он замолчал, заметив, что рассеянный взгляд Лили вновь блуждал по лесу. – Что ты ищешь? − Ничего, − быстро ответила она и обернулась, выражение её лица было почти застенчивым, но тут же ожесточилось, когда она вспомнила суть их разговора. – Так вот зачем ты за мной пошел? Хотел отчитать за Блэка? − Не понимаю, почему ты о нем врешь. − А я не понимаю, почему ты так уверен, что я вру. − Потому, что я тебя знаю, хоть все и говорят, что ты поблядушка, которая снимает трусы перед каждым чистокровным богатеем.       Последовала пауза. − Вот спасибо, − ледяным тоном произнесла она. − Он тебя использует, − настаивал Северус, − не знаю, почему ты подыгрываешь, но это навлечет на тебя неприятности. Та статья в «Пророке»… там тебя выставили… − Сама не знаю, почему продолжаю, − голос Лили вдруг чуть дрогнул. − Что продолжаешь? − Разговаривать с тобой! − А почему нет? − Потому что! – воскликнула Лили, и Северус был ошеломлен грубостью её тона. – С тобой я чувствую себя ужасно! Ты говоришь мне ужасные вещи!       Северус часто заморгал, искренне сбитый с толку таким поворотом разговора, слезами, заблестевшими в глазах Лили. − Что я сказал? Ничего такого. − Ты назвал меня поблядушкой. − Наоборот, я сказал, что знаю, что ты не поблядушка. − Ой, да забей, − Лили саркастически взмахнула сигаретой. – Ты только что сказал, что остальные считают меня поблядушкой. Это же так меняет дело. − Ну, целоваться с Блэком на публике… − Ой, отвали, ладно? – она неуверенно затянулась и сердито взглянула на него, в её зеленых глазах вспыхнула поразительная ярость. – Может, я с ним сплю. Может, я пришла сюда, чтобы трахнуть его в лесу, раз уж я такая поблядушка. Может, этот сэндвич для него. Не думал об этом?       Он думал. В тошнотворных подробностях. Он решил попробовать другую тактику. − Лили, я о тебе волнуюсь. − Ой, перестань, − усмехнулась она. − Правда! Блэк… он не такой, каким его считают… он опасен. − Ты тоже. − Я не опасен, − он тут же уточнил: − Не для тебя. – Лили закатила глаза, но Северус продолжил: − Но Блэк… ты не можешь ему доверять. Ему все равно, кому причинить боль, пока он получает желаемое. − Черт побери, Сев, ты давно в зеркало смотрелся? – она покачала головой. – С меня хватит. Я по горло сыта этим разговором.       С этими словами она бросила недокуренную сигарету, втоптала ботинком в землю и помчалась обратно к замку, не оставив ничего, кроме одинокого раздавленного окурка. ***       Северус не побежал за ней. Это было бессмысленно. Вместо этого он вернулся в свою спальню, в сырую тень кровати с балдахином, и швырнул на пуховое одеяло пустую пачку «Эмбасси Регалс».       Он прокручивал в голове их разговор сотню раз, сто первый, сто второй… будто это могло помочь найти ключ, понять, что же он сделал не так и как это исправить… сто третий… все сводилось к Блэку… сто четвертый… это была его, блядь, вина… сто пятый… все, о чем он мечтал – это раз и навсегда покончить с Блэком… сто шестой… он хотел отомстить… сто седьмой… он жаждал мести, которую так и не получил в прошлом году.       Прокручивая разговор с Лили в сто восьмой раз, он вспомнил одну её фразу: «Черт побери, Сев, ты давно в зеркало смотрелся?»       Да, давно… Но, возможно, пришло время взглянуть в него еще раз.